В их суставах замер страх.

Вид из иллюминатора открывался необычайно яркий — в буквальном смысле. Сюзанне пришлось закрыть глаза рукой, пока солнце этой системы не скрылось из виду. Когда девушка смогла наконец открыть испуганные темно-карие глаза, корабль уже вошел в атмосферу планеты. Где-то в трюмах переговаривались морпехи: бодрые и наивные голоса пробивались через металл стен крейсера, мешая думать. Громкий смех капитана отдавался эхом от стен корабля, резонируя с гулом двигателя. Они приземлились, и незнакомая ранее вибрация от соприкосновения с чужой планетой пролетела сквозь кости девушки волнующей дрожью, будто кто-то провел по ним ледяными руками. Фрегат «Артемида» в составе Второго флота Альянса прибыл на Шаньси и приземлился около 513 колонии. — раздалось по рации. Голос пилота звучал неестественно бодро. Сюзанна услышала, как в ангаре начинаются сборы — и сама поднялась с кресла. Уже одетая в легкое подобие брони, она только закрепила на поясе все сумки с медикаментами, проверила состояние костюма, убедилась, что ничего не забыла. В груди горячей волной поднималось волнение. Силы Альянса постепенно выбивали турианцев с планеты, и им предстояла простая зачистка пограничной зоны недалеко от колонии, где шли ожесточенные наземные бои. — Сьюзи! — она обернулась, и мужчина, подошедший к ней, вздрогнул. Сюзанна сделала вывод, что страх сейчас слишком очевиден на ее лице, и попыталась выдавить улыбку. — Мы пройдем следом за морпехами, чтобы, в случае чего, оказать им помощь. -он положил руку ей на плечо, — Но ты и так это знаешь. Она сбросила тяжелую ладонь. — Я так понимаю, пистолетов нам не выдают? — спросила девушка, еще раз осмотрев медотсек, будто надеясь, что пропустила что-то, когда собиралась. — Нет… Ты же знаешь, они не считают нас за военных. — мужчина покачал головой, задумчиво проводя пальцами по усам, и добавил: — Что забавно, учитывая их приказ насчет выживших… врагов. — он замялся, сбивчиво подбирая слово, а Сюзанна покачала головой: — Как мы здесь оказались? Когда я записалась, я надеялась, что меня отправят в одну из новых колоний, работать в местной больнице, но никак не сделают убийцей. — Просто помни, что они — не люди. — мужчина пожал плечами, — Воспринимай их, как воспринимаешь своих подопытных крыс. Сюзанна только нервно проверила самый маленький кармашек на броне. Ампулы с ядом, всего несколько штук, противно звенели в своем пластиковом подобии стекла. «Они не люди». Ей надоело это слышать — фраза звенела в воздухе с тех пор, как она закончила институт, а человечество — столкнулось с турианцами. Девушка закончила военный мединститут Альянса в надежде, что сможет покинуть Землю: увидеть что-то новое, изучить пространство космоса, и обрести покой и независимость в какой — нибудь отдаленной колонии — но наивные, воздушные мысли были прерваны громкой новостью, объявлением, что Первый Контакт состоялся. Сюзанна Поллок помнила радость, охватившую ее в тот день — та радость пробиралась под кожу, заставляя чаще дышать; казалось, детская мечта стала реальностью, и в голове роились фантазии о тайных знаниях и секретах, которые раньше были скрыты за занавесом из звезд. Потом стало ясно, что радоваться было нечему — инопланетяне напали, люди ответили — и отчего-то все забыли о переговорах. Зато вспомнили, что такое война: правительственные державы, космические корпорации, объединившиеся против «общего врага», внушали молодой девушке страх, громкие лозунги настораживали, а масштабы подготовки к выходу в общее космическое пространство — поражали. Ее приписали к кораблю Второго флота, отправленного к конфликтной планете — Шаньси и Сюзанна, волей или нет, но выучилась на медика, готового работать с любыми боевыми ранениями, отравлениями, травмами и прочими повреждениями — но никто не учил ее их наносить. Поэтому, когда поступил приказ относительно выживших, но раненных солдат противника, она испытала шок. Добивать. Их обучили основам ксенобиологии, рассказав, показав, какие раны считать за смертельные; им долго объясняли, какие «исключения» можно оставлять в живых — таких выходили единицы. Альянс прямо заявил, что не собирается тратить медикаменты на вражеских солдат, и, тем более, развивать производство декстро-препаратов, и им просто выдали по несколько ампул с той же смесью, которую использовали для редких смертных казней, решив, что это будет привычнее — и менее затратно — чем отдавать им пистолеты. По словам учителей, лекторов и начальства, этот яд убивал мгновенно и безболезненно. Судя по опытам на крысах, которые Сюзанна с соседкой тайком провели, это было ложью. Жизнь покидала пораженное тело медленно, а сам грызун бился в судорогах, захлебываясь остатками кислорода; ее подруга заметила, что даже цианид был бы благороднее. «Как будто саму идею можно назвать хоть сколько — то благородной.» — добавила она, сжав зубы, пока Сюзанна, закрыв лицо руками, наблюдала, как рвутся в агонии сухожилия в конечностях животных. Сквозь все еще открытые двери ангара стали слышны выстрелы и выкрики, и девушка зажмурилась, подавив желание заткнуть уши. Грейсон отвел от нее взгляд, взглянув на часы, нервно стуча по запястью пальцами. — Грейсон, Поллок! — окликнули их спустя несколько минут. Оба, переглянувшись, прошли к ангару. Капитан встретила их с ухмылкой на вытянутом, бледном лице. Сюзанне показалось, что на черной броне есть синие капли, и она подумала, воспринимает ли хоть кто — то эту мерцающую жидкость как кровь, задевает ли хоть кого-то ее живой блеск, заметил ли кто-то ее вообще? «Она словно чернила.» — подумалось ей. — Мы зачистили участок, но от вас все еще требуют проверить его. У нас никто не ранен… турианский отряд оказался малочисленным. Большинство отделались синяками да ссадинами — она вздохнула, — Тех, кому не так повезло, мы сами вернем на корабль. — Погибло?.. Пятеро наших, трое турианцев. Поллок недоверчиво наклонила голову — как так вышло, что кто-то вообще погиб, если в отряде Альянса было почти двадцать человек — и они атаковали неожиданно, без предупреждения, не дав возможности найти укрытия среди камней. Капитан будто прочитала не заданный вопрос, и бросила: — Турианцы либо сами сдохнут, либо убьют наверняка. Нам… не повезло. Грейсон кивнул, давая понять, что пора закончить диалог, и они спустились вниз — земля под ногами оказалась каменистой, твердой. Сюзанна вдохнула воздух, полный незнакомых запахов — но в них просочился запах крови — человеческой, знакомый, железный. Ржавый, он оставался на языке. — Тут всего пара строений. — бросила им вслед капитан, — Если найдете что-то интересное — кричите. Врачи кивнули, и двинулись вперед; Сюзанна избегала взглядов морпехов, упаковывающих трупы товарищей в твердые пластиковые мешки. Грейсон отошел, наклонившись в овраг, и крикнул в ее сторону: — Здесь одно тело, турианец. Множество пулевых ранений. Признаков жизни нет. Она только кивнула, и подошла к небольшому зданию. Инопланетное тело лежало на ступеньках, больше похожее на странную статую в своей крепкой броне, а в темном шлеме была видна дыра от пули. Сканер молчал, и она наклонилась к телу, ища признаки жизни — и молясь, чтобы их не было, нашла прореху, приложила ладонь к шее инопланетянина. Шершавая кожа еще была теплой, но пульса девушка не нашла — и все же замерла, ведя по мертвой плоти пальцем, поражаясь уходящему теплу. Труп перед ними казался карикатурно нетронутым, неподвижный хитин больше напоминал маску, в открытых глазах отражался ровный свет. Сюзанна почувствовала, как под латексом перчаток потеют ладони, и сжала их в кулаки. — Может, все же закроем ему глаза? — неуверенно спросил парень слева от нее, наблюдая, как девушка перед ним протирает скальпель. — Это она. — скальпель сверкнул в женских руках, — Алекс, ты ж знаешь — я была бы рада. Но — нельзя. Нам не хватало неуда за… как они это назвали? — «Несоблюдение четкой инструкции». — ответила Сюзанна, поднимая взгляд и заправляя темные кудри в хвост, — «Неподчинение прямым приказам и несоблюдение этики». — В общем, — прервала ее девушка, занося скальпель над полоской серой кожи между пластин, — Давайте начнем, пока нас не позвали под трибунал за сентиментальность. Алекс только сглотнул, уступая ей дорогу. Девушка поправила прядь черных волос, и воткнула скальпель в податливую кожу. На том появились первые капли синей крови, слишком густой, непохожей на человеческую. Дрожащая рука в перчатке резко дернулась вниз, а затем вверх, создавая подобие привычного им Y-образного разреза, и Сюзанна вздрогнула, когда хитин затрещал, а тело открылось, и грудная клетка распалась на две части, обнажая все внутренности — почти как человеческая. Такая же мягкая, холодная, изящная. — Ч-черт, Майя… — Алекса трясло, и он едва не ухватился за локоть девушки, — Это… — Помни, что тебе говорили. — Майя не обернулась на него, выпрямила спину, игнорируя взгляд мертвых янтарных глаз, — Это — не человек. Это — просто подопытный. Считай его за животное. Поллок только поймала усталый взгляд голубых глаз, слишком ярких и влажных. «И помни, что все, что тебе говорили — ложь.» — мысленно добавила она, подбадривающие кивая одногруппнице, шепча эту известную обеим фразу одними губами. Майя выдавила понимающую улыбку и включила диктофон:  — Тело турианца. Пол: женский. Причина смерти:… — Здесь второй. Пулевое в голову. Признаков жизни нет. — она отбросила воспоминания, проходя внутрь небольшого строения и слыша, как в их сторону движется капитан отряда — женщина осматривала расставленные вокруг ящики, ища что — то полезное. Капитан казалось отрешенной, и одновременно — следящей за происходящим, контролирующей все и вся вокруг; она была того рода женщин, которым важно быть во главе любого действия, знать о каждом ходе не только противника, но и союзника; мрачная и угрюмая, строгая и властная — она идеально подходила на роль командира, подстраиваясь под каждого в своем отряде, налаживая крепкую дружбу с легким налетом покровительственной власти, такой, чтобы ее не боялись — но и не смели ослушаться. У нее были жесткие, с морщинками в уголках, карие глаза, вечно прищуренные, смотрели на большинство людей сверху вниз; на щеках рассыпался узор родинок, а губы так часто были поджаты, что, казалось, уже привыкли к такому положению. — Еще один, и можем возвращаться на корабль. — протрещало в рации гортанным британским акцентом, а Сюзанна прошла в темный контейнер, называемый здесь зданием, и двери за ней закрылись с тихим шипением. Тишина ударила было по ушам, но в следующую секунду оказалась нарушена хриплым выдохом откуда — то из темноты. Поллок вздрогнула, оборачиваясь на звук. В углу, вжавшись в стену, сидел турианец. Шлем лежал на полу, и осколки стекла сверкали в луже синей крови, и в ноздри ударил ее характерный, медный запах. — Человек… — турианец выдохнул чужое его языку слово, почти выплюнул с неожиданной легкостью, — Хочешь закончить то, что начали ваши солдаты? Поллок практически подбежала к нему, победив иррациональный страх, поселившийся где-то в коленях, пронзающий мягкие суставы своим тягучим ядом, будто заменяя ей суставную жидкость в полостях, будто парализующий ее. — Ты знаешь английский? — спросила она, пытаясь осмотреть рану на животе, оставленную, по видимости, резким, близким выстрелом из дробовика. Та выглядела удручающе: осколки брони смешались с хитином, а кровь продолжала хлестать, пенилась у краев. — Ваш язык оказался неожиданно прост для большинства рас. — турианец каким-то чудом нашел в себе силы усмехнуться, зажав руками рану, а затем захрипел, оттолкнув девушку от себя, резко вскинув руки в каком-то неестественном жесте. Несколько секунд он изучал ее лицо, тяжело дыша, прежде чем продолжить: — Но ты здесь не за моими лингвистическими познаниями, нет? Давай закончим побыстрее. — Я… — ладони, откинутые от раны турианскими руками, испачканные в синем, предательски дрожали, а девушка почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она смотрела в яркие, живые, блестящие глаза; слышала необычный акцент в речи, знакомой и, в то же время, странно — чужой в инопланетных губах, жвалах; она распознала усмешку, хотя раньше не видела ни одной турианской улыбки. И это простота, эта легкость в коммуникации разрушала ее уверенность, била по стеклянным колоннам убеждений — которые, по правде, давно дали трещины; мысли сейчас сдерживала только постепенно приходящая в негодность плотина, называемая «долг», да и та дала прорехи, сквозь которые, тонкими ручейками, то и дело просачивались идеи, осознания, тавтологические реверсы пропаганды, искаженные и измененные так, чтобы звучать ровно наоборот. — Я… — бессмысленно повторила она, потянувшись за шприцем с ядом, и турианец засмеялся, кашляя кровью, наблюдая, как его смех вызывает в руках девушки дрожь; вибрация в руках палача, осознавшего, что жертва умеет смеяться, веселили только сильнее, заставляя на время забыть о подступающей пустоте. — Никогда не убивал, человек? — девушка кивнула, и только пораженно моргнула, осознав, что этот жест был понят, принят за согласие. — Не бойся. — смех исчез, а руки в бронированных перчатках накрыли ее собственные, — Я слышал о ваших методах. Он потянул ее на себя, так, что игла уперлась ему в шею, проткнула кожу, вторглась в кровь. Обе пары рук дрожали: нежные, женские, в перчатках — от электрического шока; другие, в грубом металле, от боли, и еще от чего — то, о чем забыть не удалось, что есть в каждом разуме с его рождения, очевидное в своей неизбежности. — Теперь просто нажми. — Но… Ты… — Я уже давно мертв, человек, если понятия смерти в наших языках и правда совпадают. — ответил турианец. Его мандибулы дрожали, а под натянутой кожей на шее бился частый пульс. — Нет… Ты напуган… — девушка вырвалась, опуская руки, вырывая иглу, с тугой синей каплей на конце, отодвигаясь, и, уже более твердо, уверенно, прошептала: — Я не стану тебя убивать. — Как ожидаемо. — громкий голос из-за спины заставил ее обернуться. В дверях стояла капитан. Ее брови были сведены в гримасе гнева, она стояла, выпрямив спину, а дуло ее пистолета было направлено на турианца. Тот хмыкнул, отпуская Поллок, и та отшатнулась, выронив шприц с ядом: — Хоть у кого — то из вас хватает… — его прервал выстрел, и Сюзанна даже не поняла, закричала ли она, когда пуля пресекла фразу, оборвав все остальные звуки. Оставшийся безымянным турианец осел на пол, его мандибулы мертвецки — расслабленно распахнулись, а руки ударились о металлический пол. — Поллок, советую поднять, что уронили… и избавьтесь от яда. — капитан отвернулась, убирая пистолет, — Возьмите себя в руки и выходите. Мы выдвигаемся в строну колонии, и нам нужно ее отбить, доктор. А для этого мне нужны солдаты, а им нужны настоящие врачи, а не пропахшие хлороморфом тряпки. Вам все понятно? Девушка только кивнула, переводя взгляд с ампулы с ядом на тело турианца. Капитан покинула помещение. Поллок поднялась на ноги, сглатывая вставшие в горле слезы, и, шатаясь, подошла к телу, склонившись над ним. Мертвые глаза отличались от живых, совершенно иначе, чем распахнутые человеческие — и, при этом, теперь были лишены оказавшейся совершенно идентичной у обоих рас искры. «Они не просто непохожи на нас.» Сюзанна потянулась к хитину на замершем лице. Тот, шершавый и неровный, был покрыт гладкой татуировкой, и медик, не удержавшись, провела по лиловому узору. Девушка с трудом нашла мертвые веки инопланетянина, и легко ударила по ним пальцами, закрывая янтарь застывших глаз от своего сбитого дыхания. «Они такие же, как мы.» Она покинула металлический блок, оставив тело у стены, и за ней протянулся синий кровавый след. Грейсон протянул было к ней руки, но она миновала его, залезая в автомобиль, пристегнулась к неудобному креслу, избегая любых случайных прикосновений; кусая поджатые губы; в голове плотина трещала под напором открытий, тщательно скрываемые от самой себя. Они тронулись, и Сюзанна натянула шлем, прячась под ним от всех. — Наша задача — выбить врага из передних построек, уже оставленных нашими солдатами, — голос капитана разносился по машине, проникая под ненужный шлем, — И пройти вперед, чтобы вернуть Альянсу контроль над колонией. С прибытием Второго флота оккупация приближается к концу, и есть надежда, что с ней закончится и война… пускай для некоторых она и началась совсем недавно. Сюзанна не кивнула, и капитан продолжила: — Но, при этом, нас призывают быть готовыми к любому повороту событий. Медики пройдут сразу за нами. — машина дернулась и замерла, а капитан опустила стекло своего шлема, — А теперь пошли! Морпехи метнулись к выходу из бронекара, поправляя прицелы на винтовках. Грейсон обернулся на нее, постучав по собственному шлему. — Не хочешь снять? Нет. — резко ответила она. Да, под стеклом было душно, но… пусть немного, но оно заглушало крики, доносившиеся снаружи: рваные окрики на двух языках, и выстрелы, становившиеся все более редкими. Девушка сжала зубы, когда они стихли, а водитель включил рацию. — Мы закончили, раненных нет. Пусть медики осмотрят эти строения и заберут тело Ривза — он подорвался на мине. — голос нарушали помехи, — Так что передай им, чтобы были осторожнее. — Поняли, мэм. — водитель обернулся к ним, — Все слышали? Сюзанна кивнула, торопливо покидая автомобиль. Грохот очередей был где — то далеко, но при этом почти заглушал тихий голос Грейсона: — Я заберу то, что осталось от парня. Проверишь те строения? — мужчина указал на высокую башню у входа в колонию, и Сюзанна кивнула, направляясь к ней. Первое тело оказалось за ящиками: голова неестественно повернута, в груди зияет несколько горячих, опаленных следов от пуль. — Здесь тело. Турианец. Признаков жизни нет. — пробормотала она в рацию, подходя к башне. Второй труп казался на лестнице — оторванная неудачным выстрелом рука лежала в стороне, и сквозь темно — синюю плоть проступал блеск хрупкой кости. Сюзанна активировала сканер, изучая окружение.  — Второе тело. Турианка. Признаков жизни нет. По планам, под ней был небольшой бункер с запасами, в котором «противников обнаружено не было». Сквозь плотину прошли первые, пенящиеся, пьянящие волны мыслей, прошедших осознание. Она переключила внимание на лестницу: та вела к небольшой площадке, очевидно, предназначенной для снайпера. Девушка проверила первый пролет, и осторожно переступила через обнаруженную сканером растяжку мины. Оставался еще пролет, и, не обнаружив на дальнейшем пути ловушек, девушка торопливо взбежала наверх. Поллок замерла, когда почувствовала запах свежей, медной крови, и с ее губ сорвался испуганный выдох. Она торопливо отключила рацию, в которой уже был слышен вопрос Грейсона, и сделала шаг вперед, подняв руки. — Я не причиню тебе вреда. — отчетливо произнесла она, надеясь, что турианец перед ней знает английский. Тот не опустил снайперскую винтовку, направленную на девушку; тяжелое оружие ходило ходуном, удерживаемое одной рукой. — Пришла добить? — выдавил он наконец, проглотив вставшую в горле кровь. — Нет. — ответила та, не опуская рук, и присела на корточки, пояснив, — Я просто не хочу, чтобы нас заметили. — Ты врешь. — лица инопланетянина не было видно за шлемом, но по в голосу слышалось что-то, похожее на испуг. — Нет. — еще раз сказала она, и потянулась к застежкам своего шлема. Турианец нервно дернулся, прижимаясь спиной к стене, и Сюзанна наконец смогла разглядеть его рану: кровь сочилась из простреленного плеча, темная, густая. «Везучий. Могло быть гораздо хуже.» — Я просто сниму шлем. — она потянула надоевшую, лишнюю часть брони на себя, и глотнула воздуха. Отвратительные запахи ударили в нос, вызывая головокружение, но девушка попыталась улыбнуться, и дуло винтовки опустилось на несколько миллиметров. Турианец, открыв себе обзор, изучал ее лицо, наклоняя голову, странно, по-птичьи. Сюзанна явно неровно дышала, стараясь не моргать, и только сверлила бегающим взглядом фигуру турианца, необычайно хрупкую, будто бы он был ниже обычного. — — Я слышал, вы добиваете раненных. — произнес тот, будто бы неуверенный в собственных словах. — Да, это так. — прицел винтовки вновь оказался направлен на нее, и Поллок воскликнула, заметив, как дрожит палец возле курка, — Подожди!.. Смотри, я выброшу ампулы с ядом. Медик расстегнула карман пояса, изымая оттуда несколько колб с золотой жидкостью, и отшвырнула прочь. Турианец проследил за их движением взглядом, не отводя от нее прицела, и Сюзанна, поддавшись любопытству, спросила: — Сколько тебе лет? Тот недоверчиво наклонил голову в ее сторону, и ответил не сразу: — Пятнадцать. Поллок не сдержала изумление и ужас, проступившие на лице, когда он ответил. — Как твое имя? — продолжила она, делая еще движение ближе, бросая взгляды на кровоточащую рану. — Зачем тебе все это? — усталость в ставшем безэмоциональном голосе была слишком яркой, слишком очевидной. Ответить медик не успела: откуда-то снизу раздался громкий голос Грейсона: — Поллок, все в порядке? Я подни… Сюзанна едва успела обернуться, не глядя на турианца, но не успела ответить: раздался глухой взрыв, и фраза повисла в воздухе. — Нет! — она метнулась к лестнице, не обращая внимания на винтовку за своей спиной. Внизу, где сработала мина, синяя кровь смешалась с алой, окрасив ступеньки. Сюзанна прикрыла рот рукой, выронив шлем. Откуда — то снаружи раздались окрики водителя, и девушка, последний раз осмотрев останки, метнулась наверх. Турианец уже уронил винтовку на собственные колени, его дыхание замедлилось. «Водитель убьет его.» Воображаемая плотина треснула, разрываясь на части, пропуская воду. Сюзанна бросила взгляд наружу — мужчина только покинул бронекар, перезаряжая пистолет, и теперь двигался в их сторону. — Ладно… Сиди тихо. — шепнула она застонавшему от боли турианцу, опустив того на пол. Затем осмотрела броню, отключив рацию и некоторую электронику, надеясь, что этого хватит, чтобы ее посчитали мертвой, и метнулась за ближайший ящик. Она слышала, как водитель громко и изумленно выдохнул где-то внизу; спустя какое-то время она услышала его громкий голос: — Мэм, тут наши медики, того, подорвались таки. Капитан что-то ответила, и водитель только хмыкнул: — Не уверен, что тут есть, что собирать. Да, проверю. Есть, мэм. Сюзанна почувствовала, как в груди бешено забилось сердце: водитель поднимался по лестнице. «Он его убьет.» Шаги ударяли по ступеням, в такт с пульсом под ее кожей; мужчина показался в пролете, и турианец даже не смог поднять на него оружие, только зарычал, вжимаясь в стену. — Черт, живой… — водитель хмыкнул, — Впрочем, если учесть приказ кэпа, это ненадолго. Турианец поднял голову, открывая забрало шлема, и в темноте его глаза казались огромными для его расы, ярче, чем им стоило бы быть в такой ситуации, при таком ранении. — Попробуй. — наглый тон, с открытой издевкой, с акцентом. Сюзанна панически осмотрелась. Рядом обнаружился оброненный кем-то нож, и девушка схватилась за массивную рукоять. Туринаский клинок неожиданно удобно лег в ладонь. Водитель слишком спокойно направил на турианца пистолет, игнорируя живой взгляд: — Не дави на жалость, черепушка. Палец замер над курком. «Если ты ничего не сделаешь, он убьет ребенка.» Турианец усмехнулся, и Поллок подумала, что она уже видела такую усмешку. — О, я и не пытался давить на… жалость. — его рука перехватила винтовку, и резко дернулась, но пуля пролетела мимо: водитель отскочил, как ужаленный. Мужчина наступил на винтовку и пинком вырвал ее из ослабевший пальцев. — Чертов ксенос. — сплюнул он, и снова направил на парня пистолет. Тот только продолжал усмехаться, глядя словно куда-то в сторону. «Он. Убьет. Ребенка.» Сюзанна очнулась от оцепенения, и, крепче сжав кинжал, бросилась вперед. Выстрел прогремел раньше, чем она подняла руку с оружием над головой водителя: тот захрипел, закрывая рукой простреленное горло. По синапсам в теле девушки пробежала дрожь, когда тяжелое тело с глухим ударом упало на металл, еще дергаясь в агонии, стремясь зажать руками пробитую пулей артерию. Турианец выпустил из больной руки небольшой, скрытный, тайный пистолет, и расслабленно откинулся назад. Улыбка сползла с его лица, глаза закрылись, и Поллок, убедившись, что помочь еще агонизирующему водителю не в состоянии, метнулась к турианцу, отбрасывая нож в сторону. Ты убил его… — Сюзанна склонилась над солдатом, — Вместо ответа турианец только застонал, и Поллок, наконец выпустив из рук нож, стянула с него шлем. — Так, послушай. — девушка рефлекторно нащупала слабый пульс на темно — серой коже на шее, и продолжила, — Ты должен мне помочь. Как снять броню? Турианец только захрипел, и Сюзанна осторожно притянула его к себе, почти поднимая на руки, удивляясь, насколько легким было тело. Рана уже почти не кровоточила, и медик, глубоко вздохнув, потянула за ближайшую застёжку и наплечники упали на пол; разобравшись с ними, она стянула с тонкого плеча остатки разрушенной части брони, обнажив тёплый хитин и разорванные мышцы. — Сами справимся… Не теряй сознание. — ловкие руки уже изучали содержимое аптечки турианца у того на поясе, и обеззараживали рану, промывая ее. Кровь вспенилась под действием дезинфицирующей жидкости, но снайпер даже не шевельнулся, только пальцы, испачканные в алом, слегка дрогнули. — Серьёзно, не теряй сознания! — Сюзанна приподняла голову турианца, пытаясь заглянуть тому в глаза, провела по темно-фиолетовым татуировкам под глазами — Давай, говори со мной… я Сюзанна Поллок, а как твое имя? Тот сжал зубы, зашипев, дернул мандибулами, когда медик, используя скальпель, изучила рану, осторожно отодвигая от краев разрушенные мышцы. Потом пробормотал: — Почему ты помогаешь? Девушка не ответила, только продолжала изучать рану, и потянулась за инъекторами. — Это просто обезболивающее. — сказала она, заметив, как турианец сжал пальцы на пистолете, — Как тебя зовут? Парень промолчал, но его дыхание выровнялось, и перестало казаться, что сейчас он уснет; снайпер смотрел прямо, почти не моргая. — Я не шпион, не собираюсь тебя допрашивать или убивать. Считай меня нейтральной стороной… — неуверенно начала девушка, но турианец прервал ее: — Я не стану тебе доверять, человек. — огрызнулся он, — Но не могу помешать. — Ты потерял много крови, но… — девушка вернулась к ране, пытаясь нащупать кость через участок мягкой ткани но, услышав, как турианец силится не рычать, расслабила пальцы, — Рукой шевелить можешь, верно? — Спроси его. — парень кивнул на труп за ее спиной, и, отбросив человеческие руки, попытался встать на ноги. — Эй! — Сюзанна ухватила его за здоровое плечо, — Не так быстро! — Отпусти меня. — подросток замер, не глядя на нее, опираясь на стену, попытался выпрямить спину. — Ты сейчас даже с лестницы сам не спустишься. — заметила Сюзанна, — И, если быть честной, я не думаю, что ты найдешь помощь где-то впереди. Турианец резко дернулся, и, вздрогнув, метнулся к краю балкона, едва не упав, оперевшись на поручень уцелевшей рукой. Его мандибулы щелкнули, а Сюзанна поднялась на ноги, выпрямившись, встала за его спиной. Колония перед ними горела. Где-то вдалеке все еще раздавались редкие выстрелы, но голосов солдат слышно уже не было: только местные животные, спасаясь от огня, поглощавшего ближайший склад, истошно верещали, собираясь в стаю. — Альянс хотел отбить колонию любой ценой. — Поллок тоже подошла к бортику, поймав запах дыма, забившийся в легкие, ожидая реакции снайпера, но турианец не ответил. Его рот безмолвно открылся, будто парень что-то выдохнул в пропахший его собственной кровью воздух. Затем он развернулся, рванув к лестнице, но не дойдя до дверей — пошатнулся, закашлявшись, и упал на колени, зажав плечо рукой. — Осторожнее!.. — Сюзанна помогла ему встать, — Давай так: мы спустимся вниз, найдем укрытие, и я окажу тебе хотя бы первую помощь, а потом — сам решишь, стоит ли мне доверять. Турианец только кивнул, глядя куда-то в пустоту алевшего неба, в котором танцевали искры, и девушка, стараясь не давить на рану, помогла ему встать, поддерживая за талию. Они медленно спустились по лестнице: Сюзанна наконец смогла рассмотреть инопланетянина. Ниже остальных турианцев, он все равно был выше ее самой; его хитин был немногим темнее кожи, но таким же серым. Татуировки, нанесенные темной фиолетовой краской, будто бы свежей, украшали пластины под голубыми глазами. Они спустились вниз, и турианец явственно сдержал что-то в своей гортани, когда они прошли мимо алых луж. Отвратительный запах разорванных внутренностей заставил обоих сморщиться: веснушки на смуглой коже Сюзанны забавно сбежались к носу, а на лбу проступили морщинки; турианец дернул мандибулами, нервно отводя глаза от зрелища, окружавшего их во всей своей отвратительности, преисполненного печальной, смертельной, будто бы в морге, тишины. «Помни, что он ребенок.» Сюзанна ускорила шаг, открывая перед ними дверь. — Сюда. — они вышли из здания, и двинулись к первому дому в колонии. Сюзанна заперла за ними дверь, и помогла турианцу добраться до кровати в конце комнаты. Тот сел на нее, ухватившись за плечо, зашипел, резко отклонившись назад. — Подожди. — девушка села рядом, и спросила, прежде чем положить снять остатки брони: — Можно? Турианец кивнул, не глядя на нее, и Сюзанна, стараясь не задевать рану, наконец обнажила плечо. — Придется снять верх брони. Турианец только молча расстегнул захваты с одной стороны; Сюзанна нашла их с другой, и стянула с хрупкого тела тяжелый металл. Турианец не смотрел на нее, только зашипел, когда она отвела его плечо в сторону, и потянулась за пенициллином, по счастью, подходящим обеим расам, нейтральным. — Тебе повезло. Пуля прошла навылет, и не задела костей… — она натянула перчатки, и начала медленно распределять препарат по поврежденным тканям. Парень только зашипел, будто бы скрывая вставший в горле крик. Сюзанна, пытаясь скрыть сожаление во взгляде, потянулась за бинтами и поправила положение турианской руки, перевязав рану. — Готово. Но тебе придется… — Поллок не договорила. Тяжелая ладонь сдавила ей горло, поднимая над полом, а снайпер наконец опустил взгляд на ее лицо, и заговорил, явно пытаясь скрыть эмоции. — Спасибо за помощь, человек. — он почти встал на ноги, игнорируя ее попытки вырваться, — Но теперь ты расскажешь мне, чего на самом деле хочешь. — П — подожди… — когти немного разжались, и Сюзанна продолжила: — Я была медиком на фрегате Альянса; мы должны были помочь пострадавшим морпехам… и добить ваших раненных, ты прав. — мандибулы турианца дернулись, и Сюзанна заговорила быстрее: — Я врач, а не убийца, понимаешь? Мы… мы даем клятву, никогда не вредить другим людям… — Сюзанна захрипела, когда острые когти царапнули по коже. — Вот именно. Людям. — сквозь бинты на плече турианца просочилась синяя кровь, а он сам наклонился максимально близко к человеческому лицу, — Я не человек. — Это неважно… — просипела девушка, пытаясь сделать глоток воздуха, — Пожалуйста, осторожнее… — С чего бы это? — с издевкой спросил турианец, поднимая человека над полом, — Не помню, чтобы ваши люди были осторожны… — Твоя рука! — перебила его медик, пытаясь ухватить его за локоть, — Тебе нельзя терять больше, — она хрипела, ноги стучали по полу, — Крови… Турианец пораженно замер, наклонив голову — а затем резко разжал руку, и девушка упала на пол, тяжело, глубоко дыша, держась за шею. Турианец сел на кровать, положив здоровую руку на колени, и произнес, следя за ее движениями холодным взглядом хищных глаз. — Рассказывай, человек. Сюзанна села на полу, ведя по крохотным царапинам на шее, и рисуя на ней синие следы крови, оставшейся на перчатках. — Меня зовут Сюзанна Поллок, я прибыла на Шаньси в составе медицинской команды фрегата «Артемида», в составе второго флота Альянса. Мы получили приказ добивать ваших раненных, и я ослушалась этого приказа. — она стянула перчатки, отбросив их прочь. — Почему? — Еще до прибытия сюда, мы с коллегами получили несколько уроков по вашей анатомии и физиологи — нормальная практика, ксенобиология во всей ее непривлекательной красоте — но к вам, к вашим телам, ко всей расе относились, как к животным… И с этим не все были согласны. Турианец заинтересованно наклонил голову. — Продолжай. — Моя подруга, Майя, основала среди новичков небольшое тайное движение. Турианец фыркнул, но Поллок предпочла проигнорировать насмешку. — Они решили, что не станут следовать этому приказу, а постараются спасти всех, кого смогут. Пытались игнорировать пропаганду, останавливать ксенофобнические движения… — «Они»? Ты не относишь себя к ним? — перебил ее турианец, недоверчиво щелкнув мандибулами. — Я… — Сюзанна прикусила губу, прежде чем, вскочив на ноги, соврать, резко выплевывая слова, — Отчего же, напротив! Девушка подошла к турианцу, присев на кровать рядом: — Эта война скоро должна закончится, но я хочу, чтобы она — хотя бы — не стала концом для невинных жизней. Для тебя. — она попыталась заглянуть турианцу в лицо, но тот отвернулся. — Ты опоздала, человек. — Нет, если ты перестанешь напрягать руку! — бинты уже пропитались синей кровью, — А ты все равно ничем не поможешь своим, если сейчас умрешь от кровопотери… — она понизил голос, будто говоря сама с собой, — Если, конечно, мы не единственные, кто выжил… Турианец резко дернулся всем телом, будто снова порываясь встать, но так и не сделал этого — слабость медленно разливалась по его телу, вызывая желание сна. Он спросил, обернувшись на нее: — И что ты собираешься делать? Сюзанна уже начала менять бинты, собирая кровь. — Я надеюсь, что война и правда скоро закончится — тогда нас, рано или поздно, найдут. Еще я собираюсь пойти на поиски выживших, помочь хоть чем — то, если в пожаре кто-то уцелел. Ну, и я собираюсь не дать тебе умереть от собственной глупости. Она туго затянула повязку, и попыталась улыбнуться: — Как —то так. — А если война перерастет в межпланетную? — спросил парень, сжимая зубы, — Ты не боишься умереть на этом Духами забытом куске камня, человек? — Боюсь. Поэтому и сделаю все, чтобы этого не произошло. А теперь сделай одолжение — перестань напрягать руку, займи кровать и отдохни. Турианец усмехнулся, услышав в наивном человеческом голосе приказные, интуитивно понятные, нотки. Потом здоровой рукой стянул с себя еще брони, оставаясь в темном комбинезоне с разорванным рукавом. Сюзанна покачала головой. — Тебе нужна одежда. — Перебьюсь. — турианец откинулся на спинку узкой койки, и спросил: — А ты, человек? — Я хочу убедиться, что солдаты Альянса улетят прежде, чем найдут нас. — ответила медик, — И еще, перестань называть меня «человек». Меня зовут Сюзанна. Турианец кивнул, а затем спросил: — Ты все еще ждешь мое имя, да? — Только если ты можешь его назвать. — пожала плечами девушка, внутренне радуясь, надеясь, что ей удалось пробудить в нем доверие. — Кериус. Джарен Кериус. — турианец явно уже не мог держать себя в сознании, его клонило в сон, и Сюзанна решила, что будет лучше, если он уснет прежде, чем вернется глухая боль, растекающаяся по всему телу. — Тебе нужно поспать. — она устроилась в кресле напротив, и начала перебирать аптечку, — Я разбужу тебя, когда солдаты Альянса покинут колонию. Казалось, Кериус готов был спорить, но действие обезболивающих было сильнее разбитой потерей крови воли юного тела — и он откинулся на подушку, закрыв глаза. Когда Сюзанна закончила считать ампулы с антибиотиками, он уже спал, опустив одну руку на грудь; вторая, здоровая, свисала с кровати, когти скребли по полу, словно турианцу что-то снилось. Поллок с каким — то изумлением смотрела на спящего, беззащитного турианца: она никогда не думала, как мог бы выглядеть спящий, оставшийся наедине с самим собой, турианец. — Майя, ты здесь? — она осторожно открыла дверь в их комнату, заглядывая внутрь. Мнишек сидела на столе, одетая в форму; обычно прямые, причесанные черные волосы сейчас были растрепанны, на бледной коже, на щеке, яркими пятнами проступал синяк, полнился фиолетовым и синим, играя с ее глазами, в которых, из-под длинных ресниц, сверкала какая-то морская синева. Девушка сжимала в пальцах тонкую сигарету, но не курила — только смотрела куда-то вбок, погрузившись в себя. — Что случилось?! — Сюзанна подбежала к ней, ухватив подругу за холодные ладони, пытаясь заглянуть в глаза, — Я слышала про драку, но…  — Мы вылетаем через два дня. Распределяемся по второму флоту и летим к Шаньси. Майя говорила тихо, будто бы не с соседкой; сама с собой, со сквозняком за своей спиной. — Ты хочешь сказать, они хотят… — Развязать войну, или закончить ее — я не знаю. Я только знаю, что некоторых обрадовала эта новость. — она потерла костяшки, и Сюзанна вздохнула, перехватив тонкие пальцы, ведя по ним, замечая следы ударов. — И ты с ними не согласилась. — А ты «согласилась» бы? — апатично парировала девушка, отдергивая руки, — Ты ведь так и не решила… — Я… — Боишься. — прервала ее Мнишек, откладывая сигарету. Поллок кивнула, усаживаясь на полу, скрестив ноги. Майя опустила на нее взгляд: на лице девушки читалась вина, смешанная с неуверенностью; очаровательные кудри темных волос бежали по плечам, и закрывали глаза, но Сюзанна не спешила их отбрасывать, только сидела, потирая смуглые пальцы, сплетая их них замысловатые узоры. Мнишек наклонилась к ней, взяла чужое лицо в ладони, провела пальцем по разбросанным по гладкой коже веснушкам, и произнесла, стараясь звучать убедительно: — Но ведь им будет гораздо страшнее, когда ты приставишь к их шее шприц, разве нет? Откинувшись на спинку кресла, Сюзанна вспоминала эти слова, упавшие тогда куда — то в грудную клетку, пролившиеся дождем на зерно сомнения, шептавшее ей, что приказов стоит ослушаться. Она вспоминала собственные сны, где ее преследовали монстры с ампулами в пятипалых ладонях, в черных когтях; где она спотыкалась, падала, и чувствовала, как иглы проникают под кожу, растворяя кровь, словно кислотой, уничтожая ее, расплавляют кости, и выжигают глаза, оставляя только пустоту. Она смотрела на спящего турианца, казавшегося ей ребенком, почти вдвое младше ее самой, и при этом убивавший у нее на глазах: тот дышал ровно и спокойно, но когти, скребущие по металлу, выдавали его мысли; и Сюзанна поняла, что никогда не думала, что инопланетянам могут сниться кошмары; она вспоминала, как упало тяжелое тело водителя, а она даже не узнала его имени, и спросила себя, снились ли человеку, готовому убить ребенка, хоть какие-то сны. Она спросила себя, какие кошмары снились ее соседке, не убегала ли Майя от глаз тех, кого вскрывала, повинуясь долгу, в ком раскрывала самые неясные тайны, в чьих телах оставляя собственные следы, разрезы, швы и кусочки себя — осколки своей кожи, может, частички своих пепельно — черных волос, или роняла туда ресницы, моргая. Перед глазами стояла улыбка желтоглазого турианца, приставившего к собственной шее шприц, и медик пыталась найти в ней отличия от улыбки Джарена, когда тот смотрел на людей перед собой; какой — то слишком страшной была эта улыбка, будто бы обреченного — и при этом, таящая в себе надежду, простую, наивно — неровную, неясную. Она не могла понять, была в этих улыбках надежда на мир после смерти, или надежда на скорую смерть врага, стоящего перед турианцем, на мучительную и неизбежную смерть. «Либо сами сдохнут, либо убьют наверняка.» Смотря, как во сне дергаются нежные, с мягкими линиями, серые жвалы, она поняла, что различие не скрывалось где-то за инопланетными глазами, за их блеском, нет, разницы просто не было. Она не видела хваленого бесстрашия, безразличия: напротив, Сюзанна видела страх. Она видела его в искаженной гримасе умершего от руки капитана турианца, и в глазах Кериуса, наставлявшего на нее оружие, или стрелявшего в водителя, или спускавшегося по залитой кровью лестнице, или сжимающего ее горло. Страх умереть, страх неизвестности, которая скрывалась за этим названием, страх стать не более чем очередным безжизненным телом на чужом лабораторном столе, стать телом, среди червей, стать телом, разбросанным по незнакомому коридору, стать телом, обращенным в пепел, еще одним «телом» в чьем-то реестре. Стать телом. Вот он, страх, пронзавший любого разумного совершенно одинаковыми искрами, парализующий, и заставляющий совершать так называемые «героические» поступки. У убитого капитаном турианца этого страха было слишком много, он уже выплеснулся из него вместе с кровью, оставив только желание от него избавиться. У Джарена этот страх засел где-то в сердце; страх потерять что — то, еще не прожитое — вот, что светилось за его глазами, вот о чем ему снились сны. Ноги девушки затекли, и она спустила их на пол. К мыслям подлетала дрема, но девушка пыталась сбросить ее, напоминая себе, что они все еще в опасности — и вовремя распахнула глаза. За окном раздались знакомые голоса: капитан, чей силуэт стал виден за тонированным стеклом взывала к рации, повторяя имена: Смит, Грейсон, Поллок. Где-то раздался удивленный оклик морпеха. Капитан резко развернулась, и двинулась к башне. Сюзанна спустилась с кресла, пригнувшись, и подползла ближе к кровати; турианец все еще спал, не среагировав на шум снаружи. «Должно быть, это из-за обезболивающих.» — Капитан, здесь… — Не думаю, что мы поймем, где здесь что, лейтенант. — громкий голос шорохом разносился по опустевшей колонии, и турианец все же открыл глаза, резко приподнявшись на кровати, и открыл рот, будто собираясь что-то сказать. — Я не про медиков. Я про Смита, мэм. Сюзанна приложила ко рту палец. Кериус удивленно наклонил голову, и она, осознав, что жест остался непонятым, полностью закрыла рот руками. — А что с ним? Джарен медленно кивнул. — Застрелен, мэм. Выстрел в шею. Парень будто бы захлебнулся собственной кровью. Сюзанна покачала головой. — Значит, здесь остался враг. Возвращаться на корабль, пока не найдем его, нельзя. — судя по звуку, капитан подошла ближе к зданию, — Скорее всего, он ранен. Рука турианца рефлекторно потянулась к пистолету, оставленному на тумбочке. — Сергей, Рэйчел — на вас вон тот склад; Питер и я осмотрим улицы; Томас, Джейкоб, Кэрон — осмотрите жилые дома. Он ранен и ему некуда бежать — можете не спешить. Сюзанна поперхнулась воздухом; Джарен же сел на кровати, подняв пистолет, и направил его на дверь. — Если я правильно тебя понял, драться ты не станешь? — в тихом голосе не было эмоций, и это пугало. Сюзанна подумала, не просчитывает ли он сейчас свои шансы на выживание. — Я… — Ты все равно не сможешь. — Кериус осмотрел комнату, — Советую тебе уходить. — Если меня сейчас найдут, то отдадут под трибунал за измену и помощь тебе. — отрешенно ответила девушка. — Тогда спрячься. — шаги морпехов были недалеко; люди переговаривались, проверяя термозаряды. — Что?.. Вместо ответа турианец поднялся, и ухватил ее за руку, поднял на ноги, толкнул к стенному шкафу: — Залезь и не высовывайся. — Нет, подожди… — шепот вырывался из груди, где сердце испуганно билось о ребра, — Мы можем… Снаружи раздалось громкое «Нашел!», и оба замерли; Сюзанна вжалась в стену, а Джарен развернулся, встав на колено, бормоча под нос какие — то ругательства, взял дверь на прицел. Где-то за стеной раздался человеческий хрип, оборванный хрустом, будто солдату свернули шею, затем — несколько и выстрелов. Поллок сплела руки в замок, когда услышала женское, испуганное, неверящее «Джейкоб, нет…» и чье — то сосредоточенно- озлобленное «Капитан, выживший найден и убит, но Джейкоб…»; турианец же расслабленно — испуганно выдохнул. — Понятно… Да, мэм… Кэрон, забираем его и идем к машине. Еще несколько минут Сюзанна и Джарен провели в тишине, слушая шумы снаружи; когда они услышали, как с места тронулся вездеход. — Они и правда уехали. — Джарен подошел к окну, и провел по бинтам, негромко застонав. — Ложись обратно. — Ни за что. — турианец прошел к своей броне, и принялся натягивать ее на ноги, усевшись на кровать. — Тебе нужно отдыхать! — Сюзанна отошла от шкафа, но Джарен не слушал, — Если ты продолжишь… — Если я продолжу сидеть здесь, лучше не станет. — он, дергая мандибулами, натянул на себя всю броню, и поднялся с кровати.  — Это… — Спасибо за помощь, но я ухожу. — он двинулся к двери, оттолкнув ее, болезненно сжав в кулак ладонь простреленной руки. — Да выслушай же ты меня! — Поллок ударила по столу, пытаясь привлечь внимание, — Ты на обезболивающих, идиот! Как только их действие закончится, ты упадешь — и больше не встанешь! Кериус удивленно замер, но затем парировал: — Там могут быть еще выжившие. Там… — Ты им не поможешь. — Сюзанна глубоко вдохнула, прежде чем продолжить, — В отличии от меня. Джарен непонимающе посмотрел на нее. «Он кого-то ищет?» — Если ты останешься здесь, и дашь себе выздороветь, я пойду искать выживших; я смогу оказать им помощь! Кериус попытался скрестить руки на груди, но его лицо перекосилось от боли; он зарычал, и Сюзанна продолжила: — Я прямо сейчас готова проверить жилые дома рядом, но сначала ты должен лечь и перестать сбивать повязку. Джарен отвел глаза, всматриваясь в горящую даль за окном. Пожар почти стих, с неба начинал капать дождь. — Джарен, пожалуйста. Он снова развернулся к ней лицом: — Хорошо. В голосе сквозила обреченная усталость, детская, простая и узнаваемая, она билась сквозь маску безразличия, и Поллок, мягко улыбнувшись, попросила: — Тогда сними броню. И поддоспешник тоже. Я нашла одежду. Кериус только кивнул, устало присев на кровать; Сюзанна достала из шкафа одежду — пусть и человеческая, она должна была подойти турианскому подростку. Прошло несколько минут; Сюзанна, отвернувшись, закончила собирать аптечку, Джарен уже устроился на кровати, перетянув бинты. Медик прошла к двери, произнесла:  — Если повезет, я найду еду. — Возьми пистолет. «Неразумно оставлять его одного, но у меня нет выбора.» — Оставь. Я все равно не стану его использовать. Я скоро вернусь. Постарайся поспать, ладно? Турианец промолчал, и дверь за девушкой закрылась.