Three seconds of memory.

– Гукки, вставай скорее, в универ опаздаешь! – послышался с кухни заботливый голос Джина.       Чонгук любил поваляться в кровати после пробуждения, поэтому он давно уже не спал, заменяя сон просмотром дорам. Он бы с удовольствием остался с кроваткой и планшетом на весь день, но не послушать любимого хёна он не мог, поэтому лениво поплелся на кухню.       "Сонливость" Чона вмиг исчезла, когда он почувствовал запах прекрасного завтрака, приготовленного Джином. – Опять дорамы утром смотришь? – насмешливо сказал плечистый розововолосый парень, протягивая Гуку стакан с апельсиновым соком. – Как ты узнал? Я же в наушниках смотрел! – возмутился младший. – Эх, братец-братец... Я же с тобой с рождения живу, понятное дело, что за двадцать лет я выучил все твои привычки!       На слова брата Чонгук лишь улыбнулся, после чего принялся за еду.       На самом деле Чон очень любил Джина, ведь он всегда был самым заболивым братом, и, несмотря на то, что сам хён был бетой, он всегда понимал чувства младшего омеги и помогал ему справляться с трудностями.       Так тепло и весело проходило каждое утро в их светлой квартире, но, увы, жизнь за пределами дома была для Чонгука сущим адом, ведь за весь день он встречал столько альф, что к вечеру чуть ли не бился в истерике от нервного срыва...       Дело в том, что после давнего инцидента молодой омега потерял память, а с ней и важную функцию его мозга — различать запах истинного. Уже пять лет Гук чувствует запахи всех альф как запах истинного, а ко всему прочему, ему еще не встречался ни один альфа, который показал бы себя с хорошей стороны. Все они только и делали, что пользовались проблемой Чонгука, и домогались до него... Отсюда и взялась его ненависть к абсолютно всем альфам, а в придачу к ней и страх одиночества...

***

– Гукки! Наконец-то ты вышел! Еще чуть-чуть и мы могли бы опоздать в универ! – обиженно кричал светловолосый парень только что вышедшему из дома Чонгуку. – Знаю, Чимин, знаю. Пошли уже.       Пак Чимин — лучший друг Гука, и, что вполне неудивительно, он тоже омега. Каждое утро Чимин ждет Чона, чтобы он не шел в универ один, а после всех пар провожает его до дома. Чим знает о всех проблемах Чонгука, поэтому всячески поддерживает его. – Ты наверняка опять утром дорамы смотрел, – заявил светловолосый, на что Гук только усмехнулся. – Ты прям как мой брат, не удивлюсь, если ты тоже выучил все мои привычки... – Конечно выучил! Не зря же ты мой лучший друг, – воскликнул Чимин, улыбнувшись своей фирменной ангельской улыбкой.       Парни добрались до универа и отправились на первую пару. Слушать преподавателя они, конечно, не собирались, ведь гораздо важнее обсудить их некоторые планы на предстоящую в скором времени ночевку... – Хей, Чим, – шепотом пробормотал Гук. – Чего? – парадируя его голос отозвался светловолосый. – Ты на ночевку купишь колу или вкусняшки? – Конечно вкусняшки, что еще за вопросы? – Ладно, тогда с тебя кола. – Но..! – Никаких "но". Я помню как я тебя в прошлый раз за шоколадом отправил! Напомни-ка мне, что ты тогда принес? – Шоколад... – Вот именно, только почему-то вместо целой плитки я обнаружил три дольки... – Ладно-ладно, с меня кола, – разочарованно протянул Чимин, – Как себя чувствуешь? – Как обычно. Думаю, меня скоро стошнит от этих мерзких запахов... – Ты держись... Эх, пусть я и не испытываю того же, что и ты, но осознаю всю твою боль, и мне чертовски жаль, что не могу ни с чем помочь... – Да ладно тебе, Чим, ты итак мне помогаешь, морально, – с натянутой улыбкой закончил Гук, когда на парней упал строгий взгляд преподавателя.       В универе время текло неимоверно долго, но вот, наконец, друзья вышли за пределы этого адского места... Да, для большинства людей это обычное образовательное учреждение, но не для Чонгука.       Находясь в четырех стенах среди множества альф, молодой омега испытывает жуткий стресс изо дня в день. Даже если к нему никто из них не приближается, то их запахи, запахи сотен альф, так и кружат вокруг него, вместе образуя нечто отвратительное... Единственная надежда на выживание за пределами дома — его прекрасный рисовый пирожок Чим, помогающий брюнету в любой ситуации...

***

      Чонгук лежал на кровати, рассматривая давно изрисованные им стены. Он будто поделил комнату на две части. Две стены были раскрашены в нежные пастельные тона и содержали в себе изображения больших светлых лилий и нескольких белых птиц, свободно парящих между цветками.       Однако, две другие стены, напротив, были расписаны колючими бордово-алыми розами с огромными шипами, и черными птицами на темном фоне. Правда эти птицы отличались от тех, что изображены в светлой половине комнаты. Одна из них застряла среди шипов роз, другая пряталась где-то за листьями, а третья взлетела над входом в комнату.       Тишину нарушило громкое оповещение о сообщении, пришедшем на телефон Чонгука. Это Чимин. Пирожок Чим~ Прости, Гукки, но сегодня поговорить не получится, так что спокойной ночи^^       Друзья часто переписываются перед сном, обсуждая самые разные темы: начиная вкусной едой Джин-хёна, заканчивая смыслом жизни и тленностью бытия... На этот раз Чимин просто пожелал спокойной ночи. Не ответить другу Чон не мог, поэтому принялся за написание ответа. – Гукки, ложись уже спать, все равно рано просыпаешься, – заглянув в комнату Чона, прошептал Джин. – Да, хён, сейчас допишу и лягу. – Тогда спокойной ночи. – Спокойной.       Джин выключил свет и закрыл дверь. На самом деле Чон не хочет спать. Или, скорее, боится... Боится снова увидеть эти ужасные, пробирающие до дрожи кадры, которые так часто видит во сне. По-сути, его новая жизнь и все воспоминания начинаются с пробуждения в больничной палате, но есть еще кое-какие, о которых никому не известно. Всего три секунды момента, сломавшего жизнь Гука. Три секунды его памяти... Пять лет назад – Ну хёоооон, ну пожалуйста, ну давай посмотрим фильмы! Если ты родителям не скажешь, то они и не узнают! – умоляюще вопил пятнадцатилетний подросток на переднем сидении машины. – Нет, Чонгук. Ночью нельзя смотреть телевизор, ты же знаешь. – Но об этом же никто не узнааает... – Ну, я не знаю. А что если ты опять уснешь на диване? Что родителям скажешь? Наверняка еще и еду возьмешь. Папа же ненавидит, когда кто-то ест на диване! – Ты же будешь со мной, так что позаботишься о том, чтобы я ничего не натворил, – Чон надул губки и умилительным взглядом уставился на Джина. – Вот только не делай такое лицо! Ты же знаешь, что на меня оно не... Не... Ладно, посмотрим мы твои фильмы, но недолго! – Дааа! Ты лучший, братик! – восторженно воскликнул Гукки с сияющим от радости выражением лица. – Знаю, Гукки, – Джин тепло улыбнулся, мелькнув взглядом на младшего. – Хён, осторожно! – вдруг закричал Чонгук, когда на темной дороге откуда ни возьмись появился парень, который, казалось, даже не подозревал где сейчас находится.       Джин резко вывернул руль автомобиля, пытаясь объехать парня, но не смог рассчитать угол поворота. Машина, переворачиваясь, с грохотом катилась по склону оврага, пока не разбилась вдребезги.       Темно... Холодные капли дождя капают на лица братьев через разбитые окна... – Чонгук... Я люблю тебя, – еле слышно прошептал Джин, закрывая глаза. Его лицо и руки были в крови, а сам он неподвижно лежал на руле.       Гук никогда не был более шокированным и напуганным, чем сейчас, но состояние его было не лучше, чем у Джина... Он не мог шевелиться, или думать. Последние слова как-то автоматически вырвались из него... – Не сегодня, Джин-хён... Мы не умрем... – прошептал он в ответ уже не подавающему признаков жизни брату, а потом его сознание резко отключилось...