Three seconds of memory.

Наше время       Чимин взял маленький угол одеяла и начал аккуратно еле заметно водить им по носу лежащего рядом брюнета, похожего на замерзшую зефирку, в надежде, что он когда-нибудь проснется.       Это было не лучшей идеей. Спустя пятнадцать минут игнора, Гук резко перекинул через Чимина ногу и руку, блокируя все движения светловолосого. И пока тот недоумевал, Чон, с до сих пор закрытыми глазами и ухмылкой, подавшись вперед и совсем зажав бедного парня между кроватью и своим телом, прошептал ему на ухо: «Не играй со мной так, хен, ты же знаешь, что мне это не нравится.»       Ну, а дальше все весьма просто. Чонгук щекочет Чимина до полусмерти, затем драка подушками, душ, завтрак, сборы. — Ключи не забудь, — выкрикнул другу Чим, уже ожидающий на улице. — Да знаю, — пробубнил в ответ Гук, натягивая на лицо маску, которая хоть немного приглушает витающие в воздухе запахи, и закрывая входную дверь.       По пути в универ светловолосый не мог успокоиться ни на минуту, постоянно вскрикивая, вспоминая что-нибудь важное о своем альфе, и не переставая бубня себе под нос что-то вроде: «А вдруг они не подружатся? Тогда мне придется выбирать между альфой и лучшим другом? Но от альфы я же теперь не смогу отказаться. И Чонгука я не оставлю. Вааа, это так сложно!» — Чимин~а, успокойся уже, — усмехнувшись фыркнул Гук, — А то это все так выглядит, как будто я твой парень, и ты собираешься знакомить меня с родителями. — Вот еще! — воскликнул Чим, зарываясь лицом в свой шарф от смущения.       Когда парни дошли до университета, Чимина еще больше начало трясти от волнения. Казалось, что ему сейчас намного хуже, чем Чонгуку, нос которого вновь «взрывался» от въедающихся прямо в легкие запахов.       Жизнь здесь такая скучная и однообразная. Дом — универ — прогулка или поход в магазин — дом. Отовсюду веет тленностью, мир будто предупреждает о том, что нельзя оставаться здесь надолго, ибо потом, обосновавшись на одном месте, найдя работу, на которой тебе будут платить, чтоб ты на что-то жил, и привыкнув к этой нежеланной жизни, пути в открытый мир уже не найти. Так думает Чонгук. Ему нужны перспективы, необъятные просторы планеты, которые он собирается изучить, различные трудности жизни, с которыми он хочет бороться, становясь сильнее и увереннее. Но не этот мир. Не тот, к которому его ведет нынешняя жизнь. Он хочет что-то изменить, выйдя на желанный путь, но не знает что именно нужно менять…

***

      Очередной бесконечно долгий и утомительный учебный день окончен. Чимин с Чонгуком уже на пути в кафе, в котором и договорились встретиться с Юнги. — Слушай, Чим-Чим, у меня плохое предчувствие… Что-то может пойти не так, — настороженно пробурчал Гук, взглянув на друга. — Ну Гукк~и, я и так волнуюсь, не усугубляй ситуацию еще больше… — Хотя, ладно, это же всего-лишь знакомство парня и друга, что может пойти не так, верно? Ты лучше скажи, твой Юнги не опоздает? — Куда уж там! Он слишком пунктуален, поэтому всегда приходит на пятнадцать, а то и двадцать минут раньше. Наверняка уже ждет нас. — Хм, повезло тебе, конечно, с истинным, — усмехнулся брюнет, — Но ты же знаешь, что я не переношу альф, поэтому долго находиться в его присутствии не смогу. И как я вообще на это согласился.? — Я знаю, Гукки, но Юнги хороший, я уверен, что вы найдете общий язык, — улыбнулся Чим, — А вот и он! — воскликнул омега, приветственно размахивая руками блондину, попивающему кофе за окном кафе. В ответ тот лишь немного улыбнулся, а Пак, схватив друга за руку, на всех парах помчался в сторону входа в заведение.       Зайдя в помещение, парни прошли к своему столику. Неловкое молчание витало в воздухе еще пару минут. Чонгук прижался ближе к открытому окну, чуть ли не высовывая туда голову, лишь бы не чувствовать запах этого чересчур близкого альфы, а Юнги презрительно осматривал его, не понимая такого поведения. Вскоре Пак решился начать беседу, ибо атмосфера не предвещала ничего хорошего. — Кхм, привет, любимый, это мой лучший друг — Чон Чонгук. — Привет, Чимин, да уж, приятно познакомиться, — Юнги снова просверлил Гука взглядом, решив отныне смотреть только на своего омежку. — Хеей, что не так? — непонимающе воскликнул светловолосый. — А у своего друга не хочешь спросить? — угрюмо ответил альфа, — Какого хрена он в окно выливается?! Ты не предупреждал, что дружишь с однородной массой. — У меня имя есть, — тихо пробурчал Чон, окинув блондина брезгливым взглядом. — О! Смотрите-ка, а оно еще и разговаривать умеет! Надо его ученым на исследования отдать, а ты, Чима, не прикасайся лучше к этому, вдруг заразишься… Хотя, редкие виды могут дорого стоить. Может, продадим его? — Ю-юнги, не надо, — жалобно пропищал Чимин, понимая, что эта ситуация не предвещает ничего хорошего. Угораздило же каким-то образом этого омегу собрать в одном месте двух излишне вспыльчивых людей…       Гук приподнялся со своего места, готовый вызвать блондина «выйти поговорить», и уже указал ему на то, ожидая ответа. Веселая ситуация, прошло ведь от силы минут десять с начала встречи. — Сейчас бы мне еще с омегой драться, — закатил глаза Мин, — Чувак, успокойся, я даже ничего обидного еще не сказал. — Ну да, как же. Ты можешь говорить что угодно, мне без разницы, но не смотря на то, что ты альфа и старше, ты не имеешь права оскорблять меня, — рыкнул Чонгук, опустившись обратно на сидение. — Боже, да кто тут еще кого оскорбляет? Ты хоть знаешь элементарные нормы приличия? Тебя не учили родители, что нельзя при знакомстве лезть в окно?       Взгляд Чона изменился. Юнги зря затронул родителей брюнета. На место злости и желания вытрясти всю наглость из белобрысой головы собеседника поступила волна душевной боли и мимолетное желание упасть с какой-то огромной скалы, туда, вниз, в туман, где нет чувств, обязательств, тягот прошлого и проблем будущего, где нет жизни. — Хэй, Чим-Чим, — слегка дрогнувшим голосом окликнул Гук шокированного и вжатого в мягкую мебель заведения омегу, — Что будем заказывать? Может ты выберешь, чтоб у нас с Юнги-хеном снова не возникли разногласия? — Д-да, конечно, — выпрямился Чимин, взяв меню в руки и взглядом показав Юнги, что лучше просто упустить этот момент и начать мирно общаться, — Может съедим по мороженному? — Согласен, — довольно кивнул Чон. — Да, я тоже, — закончил Юнги, до сих пор недоумевая с темноволосого омеги. Пусть сам Мин и не фанат мороженного, особенно осенью, но сейчас лучше не перечить своему парню, который радуется спокойной обстановке как ребенок конфетке.       А Чонгук-то не может не обращать внимания на хаос ароматов. Чонгук пытается не дышать, прикрывая свое состояние неловкой натянутой улыбкой, и мысленно спрашивая Чимина, какого же хрена он не рассказал своему драгоценному альфе про проклятую проблему Чона. Ладно бы запахи других альф, с этим омега мало-помалу мирится после продолжительного проживания в этом городе. Но этот Юнги, который сидит нереально близко… После долгого недоумевания на его лицо вернулась полная невозмутимость, раздражающая брюнета еще больше. А запах горького шоколада и ментола… Серьезно, какому омеге понравится такой запах? Чимин конечно не всегда здраво мыслит, но такого Гук от него точно не ожидал. — Спасибо, — приветливо улыбается Чим, провожая взглядом официанта, которому только что огласил заказ, а затем складывает руки под подбородком и по-детски хлопает глазами с глупой улыбкой, поочередно смотря на парней. — Ну и чего уставился? — ухмыльнулся в ответ блондин, мысленно умиляясь такому забавному омеге. — Ничего, — хихикнул Пак, — Просто подумал, что вы могли бы стать хорошими друзьями… — Ну Чимин! — возмутился уже побледневший от недостатка кислорода брюнет, давая вспомнить Чиму о невозможности их с альфой дружбы. — Хм, — покривил губы Мин, отводя взгляд в окно, — Почему бы и нет, мы чем-то похожи… — Тем, что западаем на одних и тех же омег, — еле слышно бурчит Чон, наблюдая за хлопающим в ладошки от радости Чимином, и, к сожалению, не замечая, что у Юнги абсолютный слух… — Вот ваш заказ, — пыхтит перегруженный работой официант, ставя перед парнями поднос с мороженным, после чего уходит, отблагодаренный излишне дружелюбным Паком. — Тебе бы в детском саду работать или клумбы цветочками рассаживать, — усмехнулся Чонгук, — Слишком уж добрый и приветливый. — Да не такой уж и добрый, — начал краснеть омега, опускаясь ближе к пиалке с мороженным и пряча лицо за высыпавшимися на него волосами. — Хэй, Чон Чонгук, ешь давай и не смущай моего омежку, — тепло хмыкнул Юнги, на что брюнет лишь закатил глаза, а Чимин покраснел пуще прежнего.       Неловкая пауза затянулась, предоставляя ребятам возможность спокойно поесть в тишине. Без лишних разговоров, ссор и смущений. Просто насладиться тающим во рту лакомством.

***

      Город медленно накрывает темно-синяя небесная пелена, тянущая за собой еле заметный моросящий дождь. Ночной город куда разнообразнее дневного. Разноцветные вывески и баннеры поочередно мелькают со всех сторон, созывая людей зайти и потратить половину своей зарплаты в один вечер. Куда ни глянь, кругом суета, все хотят поскорее оказаться дома, поесть после тяжелого рабочего дня, отдохнуть в конце концов. Люди, порой, напоминают муравьев. Рождение — рост — учеба — работа — постоянное улучшение чего-либо, не приводящее ни к чему — сожаление об упущенном впустую времени — смерть. Вот так и сейчас выглядят эти бегущие домой «люди», не замечающие ничего вокруг себя. Потому что сейчас еще только вечер. Но на то им и дана ночь. Ночью они становятся людьми, которые могут радоваться с друзьями в клубе, плакать над трогательным моментом очередного сериала, думать о будущем и выходить за ограничительные барьеры повседневности. — Спасибо вам за этот день, все было по-настоящему замечательно, — сияет Чимин, перебираясь с ноги на ногу и вжимая голову поглубже в куртку от неприятно капающих на затылок капель дождя. — Главное — что ты рад, — улыбнулся ему в ответ Гук, который наконец-то выбрался из этого душного кафе и может дышать хоть немного свободнее. — Чимин, уже темно, омеге не стоит одному идти, — серьезно посмотрев на светловолосого, вдруг произносит Юнги. — И вправду, — протянул Чим, поджав губы, — Но Чонгук же тоже омега… — Чимин, просто иди домой со своим альфой, — усмехнулся Чон, — Я вообще похож на омегу, да еще и которого может нарваться на неприятности? — Насчет омеги, наверное, нет… Но на неприятности ты можешь нарваться в любое время и в любом месте! — завозмущался Пак, размахивая своими маленькими ручками, в то время как Мин закатил глаза и куда-то отстранился. — Чим-Чим, твой парень уже на исходе, — улыбнулся брюнет, указывая другу на блондина, нервно пинающего стену стоящего неподалеку здания, — Не упускай возможности дойти до дома в безопасности. — Тогда и ты пообещай дойти до дома целым, — прошептал на ухо Чонгуку Чимин, встав на носочки, и прильнув к омеге, обхватывая талию руками. — Обещаю, — выдохнул Гук, потрепав старшего по волосам, — А теперь беги, до завтра. — До завтра, — Пак отпустил друга, улыбнувшись и помахав ему на прощание, и убежал к уже заждавшемуся в стороне альфе, залезая к нему под руку. — Пока, Юнги-хен, — выкрикнул напоследок омега, наблюдая за отдаляющимися парнями, на что тот лишь поднял руку, не обернувшись, что абсолютно свойственно для него.       На самом деле Чонгук хотел побыть в одиночестве. Полдня он провел в присутствии альфы, что не очень-то хорошо влияет на его нервную систему. Обычно об этом заботится Чимин. Пак, всегда провожая друга, оберегает его от альф, а значит, и от конфликтов. Но сейчас светловолосому не до этого. Ему и свою жизнь нужно устроить, особенно с появлением в ней истинного. Брюнет это прекрасно понимает. Понимает, но все же на душе что-то неприятно скребет, будто у него отобрали частичку заботы и счастья.       На улице темно и дождливо. Не лучшее время для прогулок. Повсюду слышны звуки капель, сильно ударяющихся о поверхность блестящих от воды листьев, шуршащих под ногами. Осень — довольно коварное время года. Пройдись по влажной холодной улице разок — сразу заболеешь. А может это и к лучшему? Ты сможешь отдохнуть дома, попить горячий чай, укутавшись в плед, и не думать о привычных обязанностях. Если ты, конечно, не гиперответственный Чонгук, который и при болезни будет пытаться делать все возможные дела. Так что для него нет особой разницы, сейчас можно и погулять. — Э! Парень в белой толстовке! — послышался сзади мерзкий скрипучий голос, заставляющий брюнета моментально пожалеть о том, что он решил выбрать дорогу подольше, пойдя по дворам. Если не оборачиваться, то он отстанет. — Паренек, не делай вид, что не слышишь меня, мы тут одни, – хрипло засмеялся человек, идущий всего в паре метров от Гука. Если ускориться или попытаться бежать, то может убить. – Да ты у нас недоступный... А альфа или омежка? Я-то сам бета, так что особой разницы нет, да только омеги поизящней будут, да попластичней, – присвистнул этот, по-видимому, маньяк, заходясь еще большим смехом, больше похожим на приступ эпилепсии совместно с криками сумасшедшего. Если хоть немного ослабить бдительность, нападет. — Буду звать тебя зефиркой, ты не против? — он подходит все ближе, — Ты такой беленький и аккуратный... Наверняка еще и вкусный... Слишком близко... Бежать больше некуда.       Человек в черном капюшоне схватил брюнета, затаскивая за угол, прижимая к кирпичной стене первого попавшегося дома и зажимая рот рукой. Он оказался гораздо крупнее Чонгука, что невероятно шокировало самого омегу. — Ммм... Чувствую запах омеги. Такой тонюююсенький запах, будто и не омега вовсе. Так кто же ты все-таки? — ухмыльнулся он, убирая руку с лица Гука. — Не твое собачье дело, — рыкнул Чон, пытаясь казаться альфой. Но это бесполезно. — Ууу, да мы еще и дерзкие, — воскликнул мужчина, резко и крепко сжимая лицо Чона, и меняя тон на агрессивное шипение, — Ты у меня еще подерзишь.       Мужчина начал с силой ощупывать тело омеги, не пряча зверский взгляд. Его намерения не понятны. Изнасиловать? Убить? Выпотрошить и продать на органы? Остается только молиться.       Сейчас ночь, в спальном районе в такое время никого на улице почти и не встретишь. Надежды на спасение исчезли вместе с толстовкой Гука. Холодно. А еще страшно. Но эмоции куда-то запропастились, оставляя за место себя лишь безразличие и затуманенный взгляд. Брюнет должен кричать. Но кричать бесполезно, ведь никто не придет. Брюнет должен вырываться. Но вырываться бесполезно, ведь мучитель в два раза больше него самого.       Чонгука привязали к холодному бетонному столбу, со словами: "Никуда не уходи, я за инвентарем сбегаю и вернусь". Мысленно омега уже изнасилован и убит, ожидается только потрошение. Но наяву он всего лишь избит. Сильно избит. Перелом руки и несколько гематом в разных частях тела дают о себе знать. Что ж, веселее и проще всего сейчас просто умереть. Была бы лишь возможность... — Ч-чонгук? — вдруг послышалось где-то очень далеко, за пределами разума. — Боже, Чонгук, ты как тут..? — чьи-то крепкие руки быстро отвязали веревки и цепи, подхватывая падающего омегу, и унося его на руках.       Чонгук чувствует лишь тепло, исходящее от большой груди, а позже теряется в пространстве, переставая вообще что-либо чувствовать. Умереть уже не получится. Его, судя по всему, спасли. Но почему именно Чонгук? Почему напали именно на него? Почему жизнь постоянно пытается прихлопнуть именно его? Что он такого сделал, чтоб заслужить такую жизнь, и появится ли в ней когда-нибудь счастье..?