Тот, кто с тобою рядом...

Таня открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Белые стены, старушка, копошащаяся в углу, запах трав… да это же магпункт! А она – Таня, которая совершенно не помнит, как здесь оказалась. Помнит только… и тут боль вернулась с новой силой… Последнее, что возникло перед глазами – как уходил некромаг, победив Тантала и сказав ей, что у них нет будущего. Он бросил её! У Тани на глазах появились злые слезы отчаяния… — Будь ты проклят, ты уже почти получил, что хотел! Я тебя почти люблю! — крикнула она. Бейбарсов спокойно кивнул. — Я знаю. — ЗНАЕШЬ??? И что? — И ничего. Я ухожу. Со мной у тебЯ нет будущего. Возможно, тебе будет больно, но в конечном итоге так лучше. Все раны затягиваются, если их не растравливать, — сказал Глеб. Таня пожалела о своем признании. Расставаться на такой ноте всегда особенно больно. Для обоих было бы проще, если бы она его ненавидела. Проносились смазанные лица. Кружились трибуны, подмигивали флагами секторы. Это была победа, триумф. Вспыхивая, исчезали оставшиеся игроки сборной вечности. Фаны выкрикивали ее имя. Тане все было безразлично. — Я тебя не понимаю. Совершенно не понимаю, — сказала она устало. Таня посмотрела вниз. Все поле уже было запружено боевыми магами. Маги суетливо строились четырехугольником, в центре которого находились Франциск и Вацлав. — Сейчас не понимаешь, когда-нибудь поймешь. Если огонь не погаснет, дерево сгорит. Поэтому огонь, любя дерево, должен уйти. Даже если уйти для огня значит лишиться пищи и умереть. Я оставляю тебя, потому что люблю. И буду любить вечно... Пусть я сам буду вдали, действие зеркала Тантала необратимо. Ванька все больше будет походить на меня, пока не достигнет золотой середины. Чего-то среднего между Ванькой и мной. Моя связь с ним, равно как и его со мной, теперь нерасторжима. Всякий раз, когда он будет целовать тебя, — я буду это чувствовать. Всякий раз, как ты засмеешься, — я услышу твой смех. Это уже немало, если разобраться? — продолжал Глеб. — Зачем ты мне это говоришь? Всю эту путаную чушь? Бейбарсов продолжал смотреть на нее. Его взгляд прожигал Таню. — Просто, чтобы ты знала. Больше слов не будет. Лучше отрубить кошке хвост сразу, чем по кускам отдавливать его в тисках... Но все же я не могу уйти просто так. Бейбарсов коснулся ладони губами. Подул. Прощальный поцелуй обжег Тане губы, как если бы их не разделяли два метра, и они не неслись под самым куполом, где ревел ветер и, дробясь, пробивались сквозь призрачную защиту солнечные лучи. Что произошло потом, Таня вспоминала с трудом. Кажется, она ничего не соображала от боли, а в голове была только одна мысль: «Он уходит!» А потом… она все высматривала, что происходит с его ступой, где он, чтобы в последний раз увидеть его красивое лицо, насмешливо вздернутую бровь, обжигающий взгляд черных глаз… А потом? Что случилось потом? Таня, застонав, попыталась встать, но тотчас же ей в тело впились словно тысячи иголочек, которые терзали её, доставляя невыносимую боль. К ней подбежала Ягге: - Очнулась, слава богам! А то уже вторые сутки пошли, как ты без памяти лежишь! - Ягге, что со мной? – с трудом произнесла Таня, поразившись своему сиплому, еле слышному голосу. – Что произошло на матче? Почему я здесь? Старушка внимательно смотрела на неё. - А ты сама не помнишь? Как некромаг исчез, ты почему-то на стенку купола налетела со всей силы. Хорошо еще, что Сарданапал тебя подстраховать успел, и ты вниз уже падала не с такой скоростью. - А… контрабас? – испуганно спросила Таня, боясь потерять бесценный инструмент. - А вот с ним почти все в порядке, - пожала плечами Ягге. – Так только, мелкие трещинки, домовые его уже чинят, сказали, скоро будет готов. Это уж его личная защитная магия сработала, твой дед великий мастер был, с этим не поспоришь! - А со мной что? – Таня, успокоившись за семейную полетно-музыкальную реликвию, решила выяснить, что с ней. - С тобой? – Ягге вздохнула. – Ну, Танька, по сравнению с перспективой попасть на тот свет, с тобой все очень даже в порядке. - В смысле? – напряглась Гроттер. - У тебя сломано все, что только можно сломать, - веско произнесла старая богиня. - Левая рука, обе ноги, ребра. Это если еще не считать сотрясения мозга, синяков и ушибов. Танька, скажи мне, некромаг тебя не заколдовал, случаем? - Нет, - Таня снова почувствовала боль. – Он ушел, Ягге, сказал, что я не буду с ним счастлива. И ушел. Он не трогал меня. Бабуся Ягуна вздохнула: - Здесь он, вроде, прав, а так… кто его знает! Ты что-то слишком счастливой не выглядишь! Да и голос у тебя не больно радостный от его ухода, так? Таня повернула голову к стене, всем своим видом показывая, что говорить об этом не хочет и не будет. А ведь она ему призналась – на виду у всех, не обращая внимания на тысячи болельщиков, пусть никто и не слышал, но сам факт! Призналась, что любит, это её «почти» не обманет даже её саму! Гроттер было так больно, что она в какой-то момент пожалела, что не разбилась до смерти. - Ладно, Танька, - вздохнула Ягге, - отдыхай пока. Как Ванька придет – я его к тебе отправлю. Думаю, вам стоит с ним поговорить. - Ванька здесь? – Таня со стыдом поняла, что еще ни разу не вспомнила о своем парне, который наверняка переживает и беспокоится за неё! - Пока здесь, но собирается улетать к себе, - неожиданно сухо сказала Богиня. - Ягуна с Катькой я на Лысую гору отправила за травами. Он так хотел дождаться, пока ты в себя придешь! Еле его Катька уговорила, что тебе покой нужен, да и ты раньше, чем через сутки не очухаешься. И раны твои тяжелые, ребра и синяки я залечу за день, а вот с переломами придется полежать недельку. Ох, Танька, с тобой Сарданапал поговорить хотел, и еще вампиры эти, из Магщества. Ну, это потом, пока я их к тебе не пропущу ни за что, кровопийц! Так что ты поправляйся пока! И не грусти – без него тебе спокойней будет! - Спокойней… - глухим голосом повторила Таня. – Нужен ли мне такой покой, Ягге? С этими словами Таня закрыла глаза, опять погружаясь в свою боль. Да пусть бы переломанные кости ныли в сто раз больше, лишь бы не испытывать этот кошмар и безумие от тоски по некромагу, лишь бы не чувствовать себя брошенной и ненужной! Он сказал, что с ним она не будет счастлива, но без него она просто не сможет жить! Как он посмел! Опять он все решил за неё! Таня, повернув голову, впилась зубами в край подушки, чтобы хоть как-то унять слезы и разрывающую душу боль. Она поняла, что больше его никогда не увидит. *** К вечеру к Тане зашел Ванька. Гроттер удивлялась, почему он не появился раньше, но подумала, что его не пустила Ягге. Однако, как оказалось, в эти два дня, что она была без сознания, Ванька с Тарарахом летали куда-то в Брянские леса лечить очередных магических животных. Таня даже не поняла, кого именно. Ванька что-то весело рассказывал, стараясь отвлечь её от «боевых ранений», но Таня прекрасно видела, что ему не по себе и он хочет о чем-то её спросить. Хочет, но не решается. - Вань, - прервала она его, – ты ведь хочешь узнать, о чем я говорила с… ним? – Таня не хотела произносить имени некромага, чтобы не расплакаться. - Таня, ты не должна мне ничего говорить, если не хочешь, - тихо сказал Ванька, глядя куда-то в стену. - Да нечего говорить, Ванька, - Таня попыталась пожать плечами, что при перебинтованных полностью ребрах и ключицах оказалось крайне затруднительно и вызвало лишь боль, чему Таня была очень рада. Пусть лучше Ванька думает, что слезы у неё текут от боли в переломанных конечностях, а не от того, что душа рвется на части, готовая покинуть тело и улететь, лишь бы так не мучиться. – Он просто сказал, что уходит, и попросил сказать Сарданапалу, где зеркало Тантала. Ванька кивнул, повернувшись, и внимательно посмотрел на девушку. - Таня, я не дурак все-таки, - проговорил он. – Он ушел – ладно, это его дело, но что ТЫ сказала ему? - Ничего, Вань, ничего такого, - Таня устало отвернулась. Неужели он не может понять, что она не в силах об этом говорить? - Таня, - помолчав, продолжал Валялкин. – Я понимаю, что тебе больно, но… ты можешь сказать точно, что у тебя с Бейбарсовым? Гроттер почувствовала, что, произнеся эту фамилию, Ванька будто бы перерезал ту нить, которая помогала ей держать себя в руках, связывая её сознание и силу воли и скручивая боль внутри. - Что у меня с ним? – медленно сказала она. – Я что, неясно сказала, Валялкин, что он ушел, ушел навсегда! Сказал, что я с ним не буду счастлива. Он бросил меня, Ванька, бросил, понимаешь! Таня уже кричала во весь голос, заливаясь слезами. Она забыла о том, что лежит вся перебинтованная на кровати, и попыталась вскочить, чтобы убежать куда угодно, только бы не видеть сочувствующих и виноватых Ванькиных глаз, в которых иногда проскальзывало такое знакомое выражение. Проклятое зеркало, как он порой становится похож на него! Но ей не нужен тот, кто похож! Ей нужен он сам, такой, какой есть! Ей нужен Бейбарсов, с этими его надменными взглядами и вечно утвердительным тоном, который так раздражает, но без которого невозможно жить! Что было дальше, Таня не помнила. Помнила только, как откуда-то прибежавшая Ягге что-то успокаивающе шептала, поднося к губам какое-то зелье. Затем она провалилась в темноту.