Тот, кто с тобою рядом...

- Это я, малышка! – прошептал некромаг в дверную щель. Дверь без звука распахнулась, и некромаг, войдя в дом, сразу же снял заклинание. Таня смотрела на Бейбарсова молча, но, внезапно, бросилась ему на шею. - Получилось, все в порядке! – прошептал Глеб между поцелуями. – Теперь дай Боги, чтобы была реакция Кащеева. - Не может не быть, Глеб, я видела все по зудильнику, такой факт невозможно замалчивать! – Таня не в силах была оторваться от некромага. – Я так боялась за тебя, что тебя обнаружат! - Я же сказал, что вернусь к тебе, моя хорошая! И снова и снова он целовал её бледные губы, шепча признания и понимая, что эта любовь – самый большой подарок судьбы, который обязательно надо заслужить и оправдать! *** Через несколько часов вернулась Гробыня и увидела, что Таня и Глеб, обнявшись, спят на диване в гостиной. Им так много пришлось пережить, что сон сморил их прямо перед включенным зудильником, где на всех магических каналах показывали Гробыню и её сенсационное открытие. Пощелкав кнопками зудильника и полюбовавшись собой любимой, Склепова возмущенно взглянула на спящую парочку. - Гроттерша, вставай, сколько можно спать, у вас с Колотикотиковым еще будет время, чтобы потратить его на более приятные занятия, чем сон! – звонкий голос Гробыни вырвал Таню из спокойного и такого уютного сна. - Склеп, ну что ты орешь? И, вообще, шутишь ты ужасно пошло, раньше я этого за тобой не замечала! - Раньше я берегла твой хрупкий душевный покой, боясь тебя обеспокоить такими низменными и неизведанными вещами, невинная сиротка! – захихикала Гробыня. – Но ты, я вижу, быстро освоилась в новых для тебя действиях! - Гробыня, ты сейчас получишь от сиротки так, что забудешь шутки подобного рода лет на двадцать! – Таня осторожно взглянула на спящего ГлеБа, заметив, что некромаг, слегка приподняв веки, слушает разговор. – Или вот, скажу Бейбарсову и он превратит тебя… во что-нибудь противное! Хотя, противнее тебя трудно что-то придумать! - Ты всегда была неблагодарной, Гроттерша! – притворно вздохнула Гробыня. – Тут ради тебя рискуешь жизнью и карьерой, а она еще недовольна! - Хватит ерунду городить! - Гроттер не спешила выбираться из объятий Бейбарсова, понимая, что Склепова и так давно догадалась, что отношения у них явно не платонические. – Ну, что? Есть реакция Магщества? Таня с волнением смотрела на Гробыню. А вдруг ничего не получится? Вдруг Магщество так и будет преследовать Глеба, чтобы засадить в Дубодам? - Еще бы, сиротка, - с превосходством усмехнулась Гробыня. - Толпа журналистов уже осаждает Магщество и персонально Кащеева. Вопли о беспределе правительства и пыточных застенках раздаются во всем магическом мире. Мой репортаж из Хранилища крутят по всем каналам, начались независимые журналистские расследования. Мне уже поступили очень выгодные предложения от некоторых каналов в Магфорде, да и не только! Но я еще подумаю, чьи зудильники и за какую цену осчастливить своим прекрасным обликом! Короче, ты все равно ни фига в этом не понимаешь, так что – расслабься! Но могу сказать, что из достоверных источников маленькой Гробынюшке стало известно, что директор школы для трудновоспитуемых волшебников Тибидохс Сарданапал Черноморов вылетел с Буяна и через, - тут Гробыня посмотрела на ручные часики, - два часа будет в кабинете у Кащеева по вопросу прекращения преследования своих учеников. Гробыня победно оглядела радостных Таню и ГлеБа, который проснулся уже давно, но глаза открыл только сейчас, ошеломленный хорошей новостью. - Получилось! – крикнула Таня, горячо целуя Бейбарсова, совсем забыв, что при Гробыне таких опрометчивых штук делать не стоит, если потом не хочешь отбрыкиваться от ехидных замечаний. Бейбарсов, впрочем, тоже совсем не был против Таниной несдержанности, более того, он бы хотел, чтобы так оно все и происходило, чтобы показать всему миру, что эта восхитительная девушка принадлежит ему. Все-таки, собственнические замашки некромага неистребимы! - Погоди, Таня, еще неизвестно, что скажет Кащеев и удастся ли Сарданапалу… - Глеб слегка нахмурился, не забыв, однако, ответить на поцелуй. – Кащеев может и не согласиться… - Не может, Крошибулочкин, ты плохо знаешь нашего брата журналиста! – Гробыня щурилась, как довольная кошка. – Ничего он уже не может, кроме как спасать свою за… шкуру, если хочет остаться во главе Магщества, конечно! А он хочет, голову даю на отсечение! - Но как узнать, что он скажет Сарданапалу? – Таня волнуясь, кусала губы. - Мы должны знать, стоит ли нам бежать, как можно дальше или можно вернуться в школу? - Думаю, мы об этом узнаем, не нервничай, Гроттерша! – Гробыня уселась поудобнее в кресле, вызывая заклинанием кисточку для ногтей и пузырек с очередным лаком, на этот раз ядовито-салатового цвета. - Успокойся, надо немного подождать, - прошептал Глеб Тане, обнимая её за плечи. – Тогда все окончательно станет ясно. - Главное – чтобы мы были вместе, и ты никуда не вздумал улепетнуть, - шепнула она в ответ, тревожно заглядывая некромагу в глаза. Бейбарсов молчал, прижав к себе Таню еще крепче. - Нет, Таня, я не уйду, - медленно проговорил он. – Мы будем вместе. Я не смогу уйти во второй раз. Это выше даже сил некромага. *** Бессмертник Кащеев мрачно сидел в своем кабинете. Под окнами бесновались журналисты, чуть поодаль был организован пикет в поддержку беглого некромага, которого лживо обвинили в похищении артефакта, зудильники разрывались от звонков любопытных телевизионщиков. А все эта Склепова… Знал бы – никогда она б не получила пропуск в Хранилище! Но как, как такое могло произойти! Зеркало было украдено, это точно, он сам проверял! А вот теперь… Что делать, если этот случай стал достоянием общественности! Кащеев чувствовал, как председательское кресло под ним шатается и скрипит. Нужно валить все на свою неосведомленность, искать стрелочников, изворачиваться, как угодно, лишь бы не потерять место. А то, эти журналюги не успокоятся, пока не раскопают всю его подноготную. Придется делать вид, что он вместе со всеми возмущен, и оправдать некромага, а заодно и эту его подружку Гроттер, по которой давно Дубодам плачет. Тут хмурые мысли Кащеева были прерваны заглянувшим секретарем: - К вам Академик Черноморов. Говорит, что срочно и по личному делу. - Проси, - вздохнул Кащеев, прекрасно понимая, зачем этот старый пройдоха заявился к нему. Еще раз вздохнув, Кащеев придвинул к себе приказ о прекращении преследования Бейбарсова и Гроттер и снятии с них всех обвинений. Через мгновение замысловатая роспись Председателя уже красовалась на документе. *** Таня, Глеб и Гробыня сидели в гостиной и смотрели последние новости по зудильнику. Таня ждала, что они услышат хоть что-то, проливающее свет на судьбу её и некромага, но по зудильнику, в который раз крутили репортаж из Хранилища. Впрочем, Склепова была очень этим довольна, и с профессиональным удовольствием в который раз пересматривала запись. Таня сидела рядом с ГлеБом и, уставившись остановившимся взглядом в экран, не в силах думать ни о чем, кроме как об опасности, которая до сих пор им угрожает. Некромаг держал Таню за руку, то и дело искоса поглядывая на неё, но ничего не говоря. Он чувствовал, как напряжена и встревожена девушка. Наконец, Глеб просто пересадил удивленную и зардевшуюся Гроттер к себе на колени, не обращая внимание на её смущение и хитрый взгляд Гробыни. - Малышка, успокойся, прошу тебя, - Глеб обнял Таню, прижимая к себе. – Перестань так нервничать, все будет хорошо, поверь. - Я боюсь, Глеб, - Таня, закрыв глаза, положила голову на плечо некромага. – Если не получится… - Тогда и будем думать, ладно? – Глеб внимательно смотрел в её глаза. – А пока – перестань так изводить себя, мы же вместе, значит – сильнее всех. В этот момент затрезвонил зудильник из соседней комнаты, и Таня вздрогнула от резкого звука. Глеб укоризненно вздохнул. Хотя сам он был напряжен, но старался не показывать своего беспокойства. Гробыня быстро прошла в комнату. Таня усиленно прислушивалась, но разобрать слов не могла, от чего нервничала еще больше. Некромаг еще крепче обнял девушку, поклявшись себе, что сделает все, что от него зависит, но не позволит никому причинить ей боль. И, в первую очередь, не позволит себе хоть чем-то заставить её переживать. Пока Таня и Глеб предавались каждый своим тревогам в объятьях друг друга, Гробыня в соседней комнате затихла. Вдруг Склепова издала визг такой громкости, что даже непрошибаемый некромаг приподнял бровь, подумав, что было бы интересно посмотреть, отчего Склепова визжит, как Недолеченная Дама.