Братство Рассвета

Стоя на коленях, пытаясь найти свой путь В этом лабиринте вопросов, Снова и снова, собравшись, начинать заново, Когда ничто не оправдывает И не оставляет следа, чтобы найти Выход из твоей раковины И ощутить жизнь. Poets of the Fall — The Labyrinth

Лей пришел в Братство после веселого вечера в одном из пабов Вэнхола, и первым его желанием было, что-нибудь перекусить на кухне. Лениво зевая, он подошел к двери и уже протянул руку к замку, как услышал странные звуки, что доносились из комнаты. Парень насупился и уже хотел идти подальше, но желудок, который видел за последние сутки только лепешку с утра, был другого мнения. Лей решил, что ничего такого нет, если он сделает ночной перекус, да, и кухня, вроде, как общественное место, и уже хотел открыть дверь, как снова послышался странный звук похожий на протяженный стон. — Бекхен. — Чанель. — Я не могу так. — Чанель, интенсивней. Вот так, да. — Помоги мне. — Ничего без меня не можешь, давай свои яйца сюда. — У тебя так хорошо получается. — Чанель, что ты делаешь. У меня теперь все лицо липкое. Лей слушал этот диалог, пропитанный стонами и охами, и уже хотел тактично удалиться, как желудок выдал с потрохами. Лекарь надеялся, что эти двое были так заняты процессом, что ничего не услышали, но удача была не на его стороне. Голоса вмиг притихли, как и все сопутствующие звуки, и дверь кухни отворилась. На пороге стоял Бекхен перемазанный непонятной белой субстанцией. Он улыбнулся Лею и отступил, освобождая дорогу, словно приглашая внутрь. Лекарь же недоверчивым взглядом смерил комнату и, увидев, что кроме одетого Чанеля, который что-то намешивает в небольшой миске, опасности нет, вошел на кухню. — Ты как раз вовремя, — вытерев с лица белые пятна, сказал Бекхен, который не отрывал взгляда с пыхтящего Пака, — Мы тут Чана готовить учим. Будешь первым дегустатором? Лей не хотел умирать молодым из-за стряпни Чанеля, поэтому красноречиво посмотрел на красного Пака, что мешал тесто в миске. — То есть вы здесь готовили? В такое время? — решил он уточнить у Бека. Тот лишь смерил лекаря недоуменным взглядом. — Конечно. Пак захотел блинчиков, вот теперь и старается помочь себе, мне, моим нервам и Братству, — Чанель на это лишь недовольно фыркнул себе под нос. — Я попросил тебя приготовить блины на завтрак, а не учить меня делать их глубокой ночью, — недовольно пробурчал Пак. Бекхен подошел сзади и макнул палец в миску, пробуя тесто на соль. — Мы сегодня приехали с очередного задания, а ты меня сразу же к котлу гонишь. Поэтому, вот твоя расплата, — гаденько посмеялся Бекхен, на что Чанель только наигранно закатил глаза, — Кстати, думаю тесто готово, можно начинать печь. — Вы похожи на старую женатую парочку, — вставил свой комментарий Лей, что все это время с неподдельным интересом наблюдал за диалогом Чанеля и Бекхена. Реакция не заставила себя долго ждать, и вот уже красные ЧанБеки ловят ртом воздух, не зная, что сказать. — Лей, я решил, что именно тебе выпадет честь попробовать мой первый блин, — Чжан сразу поморщился и пожалел о сказанном, пока Чан гаденько хихикал, продолжая готовить. — Кстати, ДиО вам разрешил пользоваться кухней? Просто я не думаю, что он будет в восторге от того, что Пак разрушит его маленький мир своими культяпками, — теперь уже был черёд Лею и Бекхену тихо посмеиваться над Паком. Но тот, по-видимому, не оценил шутки и кинул в сидящего лекаря первое, что попалось под руку. Чжан лишь перехватил летящее в него яйцо, и положил его на стол. — Не думаю, что ДиО будет против. Все-таки мы каждую ночь выслушиваем, как они с Каем с особым энтузиазмом убивают комаров, даже сейчас, — устало вздохнул Бен. Все понимали, что кроется за этой «ночной охотой», но делали вид, что не замечали «укусы» на теле Кая и ДиО, которые первый практически не скрывал, а второй на оборот, после таких ночей ходил завернутый в три слоя одежды. — Слава Богу, я живу на втором этаже, — радостно пропел Лей, — Кстати, ни кто из вас не получал ничего от Сехуна? А то он за последний месяц, как ушел, даже письма не прислал, — Лею было немного обидно за такое поведение блондина, ведь, как ни как они жили достаточно долго в одной комнате и успели хорошо поладить. Но после его резкого ухода, от него и след простыл. — Нет, честно говоря, это очень странно. Сначала уходит, никому ничего не сказав, потом и письма не отправит. Хоть бы пару слов написал о том, что с ним все хорошо, жив, здоров и сыт, — причитал Чанель, жаря блины на открытом огне под пристальным взглядом Бека, — Хотя и Безымянный после того задания, как сам не свой ходит. Почти ничего не ест, не вылезает из комнаты, постоянно копошится в своих свитках, да, и вообще я слышал, как он ругался ночью с кем-то в своей комнате. Может старческий маразм? — А сколько Безымянному лет? — поинтересовался Бекхен. — Не знаю, — коротко ответил Лей, Бек перевел взгляд на Чанеля, но и у того ответ был тоже отрицательный. — Безымянный всегда был темной лошадкой, ни Лей, ни я, ни ДиО, не знаем даже его настоящего имени, — задумчиво произнес Чан. Конечно, человеческий интерес тоже брал свое, но все попытки узнать больше о главе клана обрывались на корню. Поэтому парни просто напросто сдались, — Но мы благодарны ему за то, что он дал нам крышу над головой и смысл вести свое жалкое существование во имя чего-то. Нам с ДиО он вообще заменил родителей. — Я согласен с Чаном. Если его раны настолько глубоки, то не стоит их ворошить, только для того, что бы утолить свой интерес. Так или иначе, меня он вытащил из бездны, и за это я ему безмерно благодарен. Не известно, что бы со мной было, если бы он не нашел меня в том борделе, — с толикой ностальгии сказал Лей. Он вспоминал их первую встречу и невольно улыбался. Вот это он называет судьба. Бекхен решил перевести тему, на что-то более безобидное, и они еще какое-то время разговаривали ни о чем. Когда блины были, наконец, сделаны и даже попробованы отважным Бекхеном и менее отважным Леем, в которого через силу впихнули стряпню Пака, парни уже хотели идти по комнатам, как услышали громкие удары в главную дверь. Ребята переглянулись. Кто мог к ним явиться в такой час? Они с опаской вышли из комнаты и открыли дверь, на пороге стоял молодой парень лет шестнадцати. Он бы облачен в темно-зеленое одеяние и в руках держал массивный сверток пергамента, запечатанный красной, сургучной печатью. — Я гонец, из замка Тавтонгов. Висент Ким Кай находится здесь? — серьезно спросил мальчишка, обводя всех парней высокомерным взглядом. — Ну да он здесь, но вы собственно, по какому поводу заявились на порог Братства в такое позднее время? — со скепсисом спросил Лей, смотря на юношу не менее высокомерно, тот лишь неловко кашлянул и громко начал чеканить вызубренные слова. — Ким Кай, должен выступить посредником на подписании мирного договора между Тавтонгами и Висентами. Мой долг, это сопроводить его до замка, в целости и сохранности. Поэтому прошу вас позвать его сюда, как можно быстрее, — все были в шоке от слов, сказанных мальчиком. — Стоп, стоп. Погоди, то есть ты хочешь сказать, что Тавтонги и Висенты хотят заключить мир, а кроме Кая никого не нашлось в роли посредника? — первым отошел от шока Чанель, он решил переспросить, так как думал, что возможно ему послышалось. Но он глубоко ошибался, мальчик уверенно кивнул головой в знак подтверждения. — Давайте позовем Кая, и пусть он сам с этим разбирается, — сладко зевнув, сказал Лей. Он мало верил этому незнакомому юноше, но для обмана, это звучало чересчур убедительно, хотя и бредово. — Ладно, заходи, я сейчас разбужу Кая, — вымучено сказал Чанель и скрылся в одном из коридоров, в котором находилась комната младшего. Мальчик же неуверенно шагнул за порог Братства и направился в сопровождении Бекхена и сонного Лея на кухню. Последний из-за всех сил боролся с усталостью, потому что такое представление не каждый день бывает и ему искренне не хотелось его пропускать.

***

— Кай, к тебе пришли, — приоткрыв дверь комнаты ДиО и Кая, сказал Чанель. В ответ послышалось лишь мирное сопение младшего. Пак, недолго думая, вошел в комнату и скинул Кима с кровати, на которой он, как оказалось, спал обнаженный с До в обнимку. Но Чана это ни капельки не смутило, и он продолжил щебетать на ушко младшего, о том, что к нему пришли гости. — Пак, твою налево, что ты тут делаешь? — сонно протирая глаза, спросил ДиО прикрываясь одеялом. Кай же недовольно сквернословил в адрес Чанеля, лежа на полу. — К тебе пришли Висент, говорят гонец из замка Тавтонгов, — Кай тут же забыл о том, как хотел убить Чана три секунды назад и вскочил с пола, ища в темноте свою одежду. Сонный мозг До не смог понять, чем вызван, такой порыв младшего, по этому только наградил Кая недоуменным взглядом. — Что Тавтонгам нужно от Кая в такой час? — сладко зевая, спросил До. Он решил то же времени даром не терять и нехотя встал с кровати. — Он сказал, что Кай должен выступить, как посредник на подписании мирного договора между Тавтонгами и Висентами, — Кай и ДиО замерли. — Что? — синхронно спросил Кай и ДиО у Пака, но тот лишь развел руками, давая понять, что больше он ничего об этом не знает. — Погодите-ка, неужели Сехун? — спросил у Кая До, Чан лишь удивленно посмотрел на старшего. — Причем тут Сехун? — спросил Чанель, гладя, то на ДиО, то на Кая. Последний вмиг напрягся, его ладони сжались в кулаки, а в глазах появился недобрый огонек. — Сейчас и узнаем, — сказал Кай, игнорируя вопрос Пака. Он быстро выбежал из комнаты, а за ним скрылся и До, оставляя недоуменного Чанеля одного.

***

В темной комнате, освещаемой всего лишь парой свечей, за круглым столом сидел мужчина. Он в эту ночь, как и все предыдущие, искал. Искал хоть какую-то информацию, но все было тщетно. В его глазах уже двоилось, а голова невыносимо кружилась, но человек в маске заставлял себя сосредоточиться на очередном древнем писании. Все было бы проще, не будь надоедливого фантома рядом, который нервировал Безымянного лишь своим присутствием. После того, как они сильно поругались из-за Сехуна, никто и не думал начать разговор. Мужчина не знал, зачем фантом приходит, если ничего не говорит Безымянному, а только молчит. Может ему нравится выводить человека из себя? Кто знает. Например, сейчас фантом играл сам с собой в шахматы, не обращая внимания на человека. — Как ты думаешь, если я играю за белых, но сделаю черного коня королем, он будет мне благодарен? — нарушая тишину, безразлично спросил фантом, вертя в руках белого ферзя, не отрывая взгляда от игральной доски. Безымянный оторвался от горы свитков и удивленно посмотрел на призрака. — Ты это к чему? — Да так, не бери в голову, — попытался уйти от ответа фантом и снова начал переставлять фигуры по черно-белому полю. Мужчина на такой ответ нахмурился еще сильнее, он знал, что призрак никогда и ничего не говорит просто так, — Кстати, если ферзь захочет вернуться, то пусти его и это не просьба, а приказ. — Что? — но закончить вопрос ему не дал стук во входную дверь. Кто пришел так поздно? — Ладно, вижу, игра достигла и нашего поля. Мне пора, — невинно пролепетал фантом и растворился в воздухе, на что Безымянный лишь устало вздохнул. Безымянный крикнул «войдите» и на пороге показался сонный Лей. — Мастер, прибыл гонец из семьи Тавтонг, — доложил он. Безымянный напрягся и невольно перевел взгляд на шахматную доску, за который пару минут назад сидел фантом. — Хорошо, я сейчас спущусь.

***

Влетев на кухню, Кай тут же взглянул на гонца и невольно нахмурился, когда поймал на себе надменный взгляд юнца. Он сел напротив него, пока Бекхен удивленно переводил взгляд от одного к другому. ДиО и Чанель тоже не заставили себя долго ждать, старший присел рядом с Каем, ожидая разговора между ним и посланником Тавтонгов. — Вы, я так понимаю, Кай? — спокойно попивая чай, спросил юноша у Кима, на что тот лишь утвердительно кивнул. Гонец положил перед ним свиток с печатью. — Это послание от главы семьи Тавтонг, вы должны, как можно скорее отправляться в замок для подписания мирного договора между Тавтонгами и Висентами. Другими словами, глава семьи намерен прекратить гражданскую войну, во что бы то ни стало. — Почему именно я? Разве посредником должна быть не нейтральная сторона? Хотя я и нахожусь в Братстве, но все еще являюсь шестым наследником семьи Висентов, — недоумевал Кай. Самодовольное лицо мальчишки исказила улыбка, как будто бы он ждал этих вопросов. — Не знаю, что в голове у нашего нового главы, но вы не единственный, кто будет выступать посредником на переговорах, Братство тоже должно присутствовать, — в этот момент на кухню зашел Безымянный и следом за ним Лей. Все сразу же легко поклонились главе в знак приветствия, на что он ответил тем же. Юноша невольно съежился, когда увидел мужчину в маске. — С чего вдруг Тавтонги решили закончить войну? — спросил у мальчишки Безымянный. — Вот вы у брата и спросите, — улыбнулся он. — На похоронах отца он такую речь произнес, что у меня, аж мурашки по коже пошли, да, и не только у меня. Большая часть знати его поддержала, хотя недовольные все же остались, но глядя на этого смазливого блондина, в какой-то момент мне даже перехотелось его убивать. Ах, да, забыл представиться, на данный момент я первый наследник семьи, — от его наглой улыбки, у Кая скулы сводило. Этот парень уже был ему в какой-то мери не приятен. Но слова, сказанные им, были весьма занимательны. Кай перевел взгляд на ДиО, и их глаза встретились. До был шокирован таким раскладом вещей, и Висент понял, что личного разговора ему не избежать. — Кто сейчас является главой Тавтонгов? — спросил Безымянный, что бы удостовериться в своих догадках. Мальчик перевел взгляд на мужчину и вопросительно выгнул бровь. Хотя Сехун и был официально признан главой лишь неделю назад, но слухи ползают уже по всему Моровинду. — Тавтонг О Сехун, конечно же, после того, как наш отец погиб от рук полу-монстра, его место занял этот выскочка, — фыркнув сказал юноша, погрузив всю кухню в напряженное молчание, то с каким пренебрежением об этом сказал малец мало кого волновало. Безымянный устало вздохнул, в то время как остальные члены Братства обменивались многозначительными взглядами. — С каких это пор Сехун вообще имеет хоть какое-то отношение к Тавтонгам? — этот вопрос не был адресован гонцу, скорее Безымянному или тому же Каю. ДиО лишь сжал ладони в кулаки и низко опустил голову. — Когда Сехун пришел в Братство, он был вторым наследником Тавтонгов, — начал говорить ДиО, все глаза вмиг уставились на него, — Я и Кай знали об этом. Он шантажировал меня и велел держать рот на замке. — Сейчас это не важно, — перебил исповедь ДиО, Безымянный, — На рассвете отправляемся в замок Тавтонгов, если все, что сказал этот малец правда, то у нас нет другого выбора. Как и у тебя, Кай, — глава перевел взгляд на Кима, тот лишь легко кивнул, соглашаясь с его словами, — На том и порешим. Мальчишка останется в комнате Лея, надеюсь, ты не против соседа? — лицо Лея ежесекундно исказилось, но ему ничего не оставалось. Кроме того, как утвердительно кивнуть, надеясь, что юнец будет ниже травы, тише воды, что маловероятно, судя по его характеру, — Тогда все расходитесь по комнатам, — сказав это, Безымянный покинул комнату. Оставив после себя, лишь напряженную тишину. — Кай, что написано в свитке? — первый нарушил тишину Пак. Кай же, словно забыв о пергаменте, неловко взял его в руки и уже хотел вскрыть, но в последний момент остановился. — Я прочитаю его наедине. Это письмо не Ким Каю, а Висенту, потому вы должны понять меня, — Кай смотрел выжидающе на членов Братства, пока те метались в сомнениях. — Он прав, Кай если там будет нужная информация, то доложи ее, а сейчас нам нужно по кроватям, — резко сказал Бекхен, беря Пака за руку и выталкивая его из комнаты, пока тот не закончил сопротивляться. Лей же, пожелав спокойной ночи, удалился, в след за ним и мальчик, самый последний вышел ДиО, закрывая наглухо кухонную дверь. Кай достал небольшой ножик и вскрыл сургучную печать, разворачивая свиток. Его глаза блуждали по строчкам текста, который без сомнения писал Сехун. Закончив читать, он лишь устало вздохнул и прикрыл глаза, сильнее сжимая пергамент в руках. — Что ты задумал, придурок? — с вымученной усмешкой спросил в пустоту Кай. Он поднес письмо к одной из свечей, наблюдая, как огонь безвозвратно сжигает аккуратные написанные слова, превращая их в безликий пепел.

***

Пару дней назад в главной резиденции Тавтонгов. В огромной опочивальне главы семьи, царила мертвая тишина. Одинокая фигура, сидящая в кресле, смотрела в пустоту и теребила фамильное кольцо, размышляя о новых правилах игры. Вдруг, массивная дверь открылась, впуская внутрь ребенка с подносом еды. Девочка смерила комнату взглядом, и ее глаза остановились на человеке, что сейчас был больше похож на призрака. Она поставила поднос на небольшой столик рядом с креслом и села напротив блондина, на мохнатый ковер, с беспокойством смотря в безжизненные глаза парня. — Вам нужно поесть, — тихо произнесла девочка, разрушая мертвую тишину, что царила все это время в комнате. Блондин лишь молча, отвел взгляд, давая понять, что он не в настроении сейчас говорить. — Госпожа Ан в замке, — Сехун напрягся и вопросительно взглянул на девочку, — Она просит вашей аудиенции. — Она еще смеет приходить сюда, — сиплым голосом сказал Тавтонг, гладя на фамильное кольцо, — Должен ли я убить ее? Так же мучительно, так же зверки, так же как они поступили с Луханом? — Айрин отчетливо слышала, как в фальшивом безразличии четко ощущалась печаль вперемешку со злостью. — Она не хотела. Ты же знаешь, у нее не было другого выбора. Эта женщина еще пригодится тебе. Ты уже начал игру, и другого выхода нет. Если действительно захочешь вернуться, то тебе придется оставить свои обязанности на доверенное лицо, и она на эту роль подходит лучше, чем твой высокомерный братец Вонбин, — вещала девочка. Сехун лишь нервно прикусил губу, обдумывая слова ребенка. — Ты действительно думаешь, что ей можно довериться? — Ты знаешь ее слабые места Сехун. Дай ей понять, что неповиновение тебе обойдется ей намного дороже жизни, и тогда она станет верным псом. Заставь ее поверить, — слова ребенка имели смысл. Лучше иметь при себе марионетку без власти, чем наглого щенка. — Хорошо, я встречусь с ней. Кстати, как идет подготовка с документами? — Госпожа Ли, велела передать, что все почти готово и осталось лишь пригласить всех игроков на место действия. Но вы уверенны в своем решении? — Да, уверен, — без толики сомнения в голосе ответил Сехун, на что девочка только улыбнулась.

***

Женщина, что стояла посреди огромного зала, нервно теребила свои кружевные перчатки. На ее лице было меньше макияжа, а платье было намного скромнее и не такое вызывающее, как на похоронах. Она боялась главы, но знала, что если женщина не придет сама, то рано или поздно ее найдут. Молитвы богам о том, что бы Сехун не узнал о ее причастности к смерти Лухана и призрачная надежда, хоть как-то вселяли в ее душе успокоение. Но оно растворилось в воздухе, когда Госпожа Ан увидела нового главу во всей красе. Мешки под глазами, осунувшееся лицо и безразличный взгляд, от которого так и вело холодом, не придавали юноше шарма. Женщина сделала реверанс в знак почтения, но ответа не дождалась. За спиной блондина стояла девочка, та самая, что упала на нее в день похорон. Даму смутило нахождение маленького ребенка рядом с лордом, но судя по атмосфере, что витала в воздухе, она не имела права и пискнуть. — Прошу за мной, — сказал Сехун, направляясь к небольшому шахматному столику, — Я хочу сыграть с вами. Женщина лишь преклонила голову и молча пошла следом за лордом. Сехун выбрал белые фигуры, а Госпоже Ан достались черные. Вот первая пешка вступила в бой, впрочем, как и лорд. — Я не сильна в стратегических играх, — сказала женщина, ставя на белую клетку, черную пешку. — Я бы так не сказал, судя по слухам, вы можете обхитрить даже лучшего стратега с помощью своих чар, — насмешливо произнес Сехун, выпуская на поле коня. — Слухами мир полнится, — вторая пешка вышла в бой. — Вы правы, но давайте перейдем к истинной цели вашего визита, — переставляя фигуру, сказал Сехун. Ему нравилось наблюдать за Госпожой Ан, которая выглядела как загнанный в ловушку зверек, пытающийся не наступить на мину. — Вы действительно хотите заключить мир с Висентами? Многие семьи, что все это время поддерживали Тавтонгов, обеспокоены вашим поступком. Не боитесь, что все выльется в заговор против вас? — делая очередной ход, сказала женщина. На губах лорда появилась странная усмешка, которая на секунду испугала девушку. Он сделал ход и ответил на вопрос. — Моя семья не имеет право сидеть на троне после того, что совершила. Вам ли не знать? — глаза женщины расширились от удивления, а ладони вспотели, — Так или иначе, теперь я глава Тавтонгов и мои решения не оспариваются. Разумеется, война прибыльное дело, но сейчас не время, что бы наживаться на чужих жизнях. Что бы очистить имя и герб семьи, это самое малое, что я могу сделать. А насчет лордов не беспокойтесь, они знают, что за информация храниться в подвале нашего замка, и они прекрасно осведомлены о том, что я тоже не всегда играю по правилам. — Вы так просто отдадите корону этим варварам? — на эмоциях воскликнула женщина и сразу же замолчала, прикрыв рот рукой. — Нет, я отдам ее не варварам, — съев конем, черную ладью говорил Сехун. Со стороны казалось, что он все цело поглощен игрой, — Я отдам ее тому, кому смогу доверить. — Что? — тихо произнесла дама, недоумевая, взирая на Сехуна, что ждал хода противника, та неуверенно его сделала. — Вы, наверное, были в восторге от меня, когда узнали, что отец мертв. Вам-то нужно было стравить нас с братом, как гремучих змей, а вместо этого, человек, что издевался над вами погиб, и я стал главой семьи. Вы сделали правильный выбор, когда пришли ко мне, — ферзь вышел на поле битвы. Лицо женщины почернело, ее взгляд бегал по комнате, пока блондин спокойно думал над тактикой игры. — Как вы узнали? — сделала ход женщина, Сехун на это лишь легко усмехнулся. — Как узнал, вас не касается, но поверьте, мне я знаю даже больше чем нужно. Начиная от игры своего отца за престолонаследие, заканчивая вашей непосредственной причастностью к смерти Лухана, — вертя в руках одну из черных фигур, которые он съел, сказал Сехун. — И что вы намерены делать? Убьете меня? Будете пытать? — делая ход, сказала женщина. Хотя внешне она выглядела совершенно спокойно, но внутри у нее все переворачивалось вверх дном. Ей было действительно страшно, от того, как поступит Сехун. — Нет, я не убью вас. Вы нужны мне живой, я собираюсь вернуться в Братство, и мне нужен человек, который присмотрит за делами в семье до моего возвращения. Этим человеком будите вы. Не дай Бог, я узнаю, а поверьте мне, я узнаю, что вы осмелились пойти против меня, тогда простой смертью не отделаетесь. Я убью всех кто вам дорог, разорю ваш замок. Вы будите жить не лучше бездомной собаки, а работать портовой шлюхой. Ваши мерзкие секреты узнает весь Моровинд, пока в конечном итоге вы не выдержите и не наложите на себя руки. Не думаю, что такую судьбу вы желаете, — Госпожа Ан сжалась. Она прекрасно понимала, что молодой лорд не шутит, поэтому, ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Сехун победно улыбнулся. Ферзь съедает ладью, освобождая путь к черному королю. — И что мне нужно сделать? — неуверенно шагая слоном, спросила женщина, защищая своего черного короля. — Вы будите наблюдать за настроениями в семье, пока меня не будет. Не хочу, что бы всякие щенки показывали свои клыки, — делая очередной ход, сказал Сехун. — Но зачем вам уезжать из замка? Да, еще в такое время? — недоумевала женщина. Хотя Сехун и стал лордом, но его положение все еще шатко из-за решения об окончании войны. — Мне нужно попытаться отмыть ту грязь, которая поглотила наш герб, и отчистить доброе имя Тавтонгов. Слишком много грехов совершила наша семья за последние десятилетия — ферзь съел черного коня, объявляя шах королю.

***

Одинокая фигура стояла под огромным дубом, листья которого уже давно осыпались, оставляя лишь голые ветки. Холодный ноябрьский ветер чувствовался даже сквозь меховые мантии. Человек, что стоял перед одинокой могилой любимого человека, слушал завывание ветра и размышлял о том, что ему делать дальше. Он словно просил совета у мертвого брата, которого похоронил отдельно от всех Тавтонгов. Ангел, что умер мучительной смертью, не должен спать рядом со своими убийцами. Письмо в Братство и семью Висент уже выслано. Если все сложится так, как он планировал, то скоро он покинет это прогнившее место. Черный конь, станет королем.

***

Настоящее время. Изнеможенные лошади, как и не менее измученные путники, спустя пару дней, наконец, прибыли в резиденцию Тавтонгов. За всю дорогу младший брат Сехуна успел выпить немало нервов Лея и Бекхена, которым представилась честь ехать рядом с первым, пока еще наследником. Кай после того как прочел письмо был задумчив и скрытен, как он сказал, в пергаменте говорилось, что с Сехуном все в порядке и на данный момент он поглощен работой в семье. Как только стражники увидели гостей, что приехали к главе семьи, то незамедлительно открыли ворота. Въехав в главный двор, где на пороге замка их уже встречал Сехун со свитой, парни обменялись приветствиями и поспешили войти внутрь. Шли они, молча, словно не были до этого знакомы друг с другом, эта излишняя серьезность напрягала людей из Братства, но как только они зашли в кабинет Сехуна, атмосфера резко изменилась. Вся свита, что сопровождала лорда, осталась за порогом, они лишь почтительно поклонились и поспешили удалиться. Братья видели, что что-то в Сехуне изменилось, и изменения произошли даже не внешне, а скорее внутренне. Глаза его, что и раньше были холодны, сейчас же пронизывали адским холодом, а уставший взгляд и мешки под глазами свидетельствовали о недосыпании. Руки, что в Братстве были в мозолях из-за жестких тренировок, стали белые, без единого изъяна. Даже его походка стала более уверенной и твердой. Хотя для кого-то это и были мелочи, но по ним складывалось некое впечатление от того, как именно жил блондин весь этот месяц. Закрыв дверь, Сехун глубоко выдохнул и взглянул на парней в комнате. Он выпрямился и, усмехнувшись, произнес: — Меня зовут Тавтонг О Сехун, я глава семьи Тавтонг. Приятно познакомится, — он наигранно поклонился братьям, на что те лишь беззлобно фыркнули на напыщенный фарс. — И с каких это пор конюхи, так резко становятся главами одной из самых влиятельных семей в Моровинде? — насмешливо спросил Чанель, глядя на Сехуна. — Понятие не имею, ведь я был с самого начала наследником, — ответил на колкость Пака блондин. — Так зачем ты позвал нас? — перешел к делу Безымянный. Сехун лишь снял с себя легкую улыбку и взгляну на Кая. — Вы должны выступить, как посредники на подписании мирного договора. Скорее всего, это время состоится нападение на замок Тавтонгов, в частности на главу семьи Висент, поэтому я прошу вас сохранять бдительность. Ты сделал, то о чем я тебя просил? — Кай лишь кивнул головой, — Хорошо. Вы должны защитить Кая, во что бы, то не стало. — Я и сам могу себя защитить, — вставил свое слово Кай. — Так, стоп. Я чую, что вы опять, что-то не договаривайте. Почему мы должны опекать именно Кая? Сехун хорош с нас секретов, если все так серьезно, как ты говоришь, то будь другом объясни, что тут происходит! — воскликнул Лей. — Хорошо, я расскажу вам все. Только пообещайте, что все сказанное мной не выйдет за пределы этой комнаты, — парни кивнули, — Тогда слушайте. Моя семья занималась экспериментами над людьми и монстрами, на протяжении сорока лет. После смерти брата, отец открыл мне все карты, что скрывала наша семья, в том числе и их зверские операции, одной из жертв стал мой сводный брат — Лухан. Они превратили его в чудовище, которое в итоге и убило отца. Этот грех, что поглотил мою семью, сжирая последние проблески человечности, и стал отправной точкой. За все должна быть расплата и самое малое, что я могу сейчас сделать, это отдать корону семье Висент, в частности Каю. О том, что Кай будущий король, до подписания договора не должен знать никто, особенно мой младший брат, которого я для цели безопасности отправил к вам в роли гонца. Он не мог навредить вам, поскольку отвечал за ваши жизни головой. Хотя и Кай не сможет официально стать правителем до двадцати одного года, роль регента выполнит его отец, но он все равно является правителем на бумаге. — Стоп, — вмешался Чанель, — С каких это пор Кай, лучшая кандидатура на роль короля? Ты за нашу страну-то не боишься? — но говорить ему не дал Висент, который наступил ему на ногу. — Вау, так значит, я спал с будущим королем, какая честь, — задумчиво произнес ДиО, на что Кай лишь покраснел и попросил прекратить. — Кай, ты не забывай, кто твои синяки лечил, — издевался Лей, выводя Кима из себя. — Вы может, замолчите уже? — вспылил Кай, заставляя замолчать всех в комнате. — Простите, ваше Высочество, — сделал шуточный реверанс Бекхен, заставляя остальных залиться звонким смехом.