Братство Рассвета

Когда я проснулся, то почувствовал жгучую боль. Голова болела, тело ломило, как будто бы его избивали палками десятки человек. Я лежал на чем-то холодном и жестком. Воспоминания путались, не давая понять, что именно произошло тогда. Только один фрагмент, ярко впечатался в память. Как его забрали у меня. Я плохо помню, как меня били или же, как сектанты, те чудища, нашли нас. Все это было словно в тумане. Крики, слезы, боль. Вот что я чувствовал тогда, когда лежал на холодном, каменном полу темницы. Я не смог. Я не смог сбежать из этого ада. Я не смог выполнить твое поручение. Мне было стыдно. И я зарыдал. Соленые слезы щипали воспаленную кожу. Прости Ангел, который пытался спасти меня. Прости друг, которого я не смог защитить. «Простите, я слаб. Я так слаб» Слова эхом проносились по пустой, темной камере. Я слышал себя, слышал свои всхлипы. Именно в той камере, после того случая, когда забрали ЕГО, я начал меняться. Боль и слабость, постепенно перерастали в холодность и лицемерия. Теперь мне никто не поможет. Я потерял шанс на спасение. Никто не протянет мне руку помощи. Кроме меня самого.

***

— Прошлый Избранный не выжил, Ваше сиятельство, — в свете свечей показалось безобразное лицо одного из пастырей. Его ехидные глазенки посматривали на главу их Секты и томно вздыхал. — Мы никак не можем найти ЕГО. Истинного избранного, который сможет овладеть силой богов и помочь нам получить божественные силы. Железный кубок, наполненный вином, тут же полетел в стену. Его Сиятельство был в бешенстве. Ведь он был уверен, что этот мальчик тот, кто нужен Владыке. Сколько сил они потратили, выращивая этого смазливого блондина? Скрипя зубами, старое, морщинистое лицо развернулось лицом к пастырю. Тот же поспешил спрятать свой взгляд, и направил его в пол. — Как прошел Обряд? — Без сучка и задоринки, Ваше сиятельство, — трусливо ответил пастырь. — Я слышал о том, что случилось с королевской семьей. Это правда? — Да, династия уничтожена. Не выжил никто, — тон старика сменился с беспокойного на ехидный. — Даже от богорожденных они отвернулись. Дали сгинуть своим приемникам под лапами этих чудишь. Действительно, боги отвернулись от нас и нашей страны. Но мы не должны сдаваться. Я слышал, что двое из ваших подопечных сбежали? — Не волнуйтесь, сир. Мальчишки пойманы. Один сейчас валяется в камере без сознания, а второй сгинул в лесной чаще. Нам не удалось его спасти, — дрожащим голосом произнес пастырь. Он нервничал, и от глаз Его сиятельство это не утаилось. — Почему один из мальчишек погибает в лесной чаще? — Он был на грани жизни и смерти. Мы бы не смогли его спасти, даже если бы захотели. Его раны были слишком глубоки, по-видимому, мы переборщили с силой. Детское тело так хрупко, вам ли не знать. А вот тот белокурый мальчик сейчас здесь. Его лицо, словно бутон белой камелии. Думаю, он идеально подойдет на роль Ангела, и Боги вознаградят Вас, за все эти годы ожиданий прекрасным даром. — Да, я видел его. Он действительно хорош, но теперь времени не так много. Мое время почти на исходе. Это будет последний шанс, и я не должен упустить его. Все должно быть идеально. — Да, Ваше сиятельство.

***

Прошла неделя после того случая. Меня перевели в бараки. Дети не общались со мной. Сначала это беспокоило. Я метался, не мог найти себе место, одиночество сжирало нутро. Но постепенно я начал привыкать. Неприятный осадок был, но я старался не думать об этом, все больше погружаясь в мир воспоминаний и фантазий. Я любил думать о том «что если бы…». Что если бы, та карета не была уничтожена? Что если бы, я умер? Что если бы, нас не продали этим сектантам? Что если бы, нам удалось сбежать? Эти вопросы мучили меня, напоминая о том, что исход мог быть намного лучше, и в то же время заставляли отречься, хоть на пару мгновений, от уничтожающей действительности. Когда мне исполнилось десять, все изменилось. Меня пересилили в то самое крыло, где жил тот самый Ангел. В ту же комнату. Эти стены напоминали мне о том, чего я не смог сделать. Они были пропитаны той болью, криками и воспоминаниями. По началу я не находил себе места, в этих четырех стенах. В безопасности, я чувствовал себя только в шкафу. Это был своего рода мой маленький мир. Все вещи, которые на меня надевали, были белоснежные. Они слепили глаза, своей безупречностью. Мне так хотелось разорвать их в клочья и никогда не видеть. Один раз, я все-таки осмелился это сделать. После той самой ночи, о которой я долгое время не хотел вспоминать, и предпочитал навсегда стереть ее из своей памяти. О том, что осталось за теми немыми стенами. Но потом, я решил запомнить, то унижение, которое причинили мне те грязные руки. То, как меня очернили. Ведь только тогда, я мог остаться тем, кем являюсь сейчас. Мне было двенадцать. В моей душе все еще был жив детский огонь, и вера в светлое будущее. Я действительно верил, что когда-нибудь спасусь из плена. Моля о том, что бы мне предоставили второй шанс, я совсем забыл об истинной тьме. Забыл предостережения, и дал себе потерять бдительность. В ту ночь меня купали. С особой тщательностью прихорашивали. Надев светлую, полупрозрачную тунику я взглянул на себя. На меня смотрел юноша, похожий на самого настоящего ангела. Такой непорочный, чистый, невинный и девственно прекрасный. Поворот дверной ручки и скрип двери, предзнаменовали начало конца. Старый мужчина взглянул на меня обжигающим взглядом. Страх волной пробежался по моему телу. Резко, до меня, наконец, дошло, зачем нужны были все эти приготовления. Я не знал куда деваться, куда бежать. Он увидел, мои глаза, в которых плескалось замешательство и страх, и схватил за руку. Словно очнувшись, я начал вырываться, что есть сил. Я кричал, плакал, бил кулаками, ногами, вырывался, но все было бесполезно. Грязные руки. Обжигающая боль. Мерзкие глаза, отравленные похотью, которые до сих пор приходят мне в комарах. Мои крылья обрезали. Мою чистоту опорочили. Мой огонь потух. С первыми лучами солнца, этот монстр покинул мои покои. Я не мог пошевелиться. Тихо рыдая, я проклинал все на свете. Каким же я был идиотом, когда не смог спастись в тот день. Не смог убежать, не смог спрятаться. Не от монстров, а от людей. Кое-как, все-таки я смог стать с кровати. Все ноги были в засохшей крови, а живот разукрашен непотребствами этого старика. Взяв кусок ткани, я начал вытирать с себя все следы той ночи. Не знаю, сколько времени я простоял в прострации, и как ненормальный расчесывал, до кровавых царапин, свою молочную кожу. Тряпка давным-давно была откинута, толку от нее было мало. Я осмотрел комнату безумным взглядом, и первым увидел свое отражение в зеркале. Сумасшедший взгляд, кровавые подтеки, красные полосы на теле. Грязь. В висках пульсировало, к горлу подступил ком. Это был первый приступ истерики. Я крушил все, что попадалось мне под руку, игнорируя боль в теле. Наступая на осколки разбитого зеркала, я кромсал на куски одну из своих белых туник и окрашивал ее своей кровью, что струилась из порезов на руках. Безумие захлестнуло меня, тихий сумасшедший смех постепенно превращался в скулеж, а после перерастал в рев. Я не мог больше кричать, голос охрип. Я упал на пол и свернулся в маленький клубок. Осколки неприятно впивались в кожу, но это лишь свидетельствовало о том, что я жив, о том, что я существую. «Спасите. Кто-нибудь…» Так я и жил последующие три года. Со временем я привык, и теперь только лежал неподвижной куклой, которая не чувствовала ни боли, ни унижения. Я научился прятать чувства глубоко в себя. Старику это не больно нравилось. Он говорил, что я безжизненная оболочка, и что я довольно скушен. Эти слова льстили мне. Со временем, я начал забывать, как звучит мой голос. Иногда, мне казалось, что мой язык прилип к небу, но некоторые ночи, когда мои крики были слышны во всем крыле, опровергали это. На кровати теперь спать я не мог. Это место было для меня сродни эшафоту, я боялся даже взглянуть на нее, чтобы не дай бог вспомнить, какие-либо фрагменты, связанные с ней. В шкафу было безопасно. Только там я мог забыться и немного поспать. До того момента, пока не начинались кошмары. Измотанный и исхудавший, я множество раз пытался оборвать свою жизнь, чтобы исчезнуть из этих четырех стен ада. Вскоре, все колкие, режущие и иные предметы, которыми я хотел убить себя — исчезли. Даже простыни, наволочки, их приготавливали только перед приходом старика. Возможно, я был слаб тогда. У меня не было ни сил, ни возможности на побег. Но вскоре он появился. Великий шанс, что изменил мою судьбу и позволил мне стать тем, кем я являюсь. Великий полуночный Обряд.