Возмездие, узел, скрипка

Саунд: THE HARDKISS – Make-Up Нет, он не чудовище, что вы… Ведь плохих людей не существует — есть только люди несчастные. Помните, откуда это?* У Ирен Адлер далеко не одна полка завалена трудами по психиатрии и проблемам духовной жизни, в закладках браузера сноски на психоаналитические статьи — и не доведи Господи, чтобы она упустила хотя бы одно горячее обсуждение в этой области! Да, а потом она идет бить людей. И спрашивается, почему именно «проститутка»? Ирен, вы спите со своими клиентами? — Что вы, что вы! Зачем же с ними спать? Вот и понимайте, как хотите: либо они и без этого кончают, либо доминантка по ночам не спит. А вот то, что она убийца, — это верно. — Вздор, — отрицает Эта Женщина. — Вот вы — ежедневные убийцы, а я только по праздникам. Какая разница, чье мясо резать? Животного или человека? Образованная!

***

Адам пытается прикрыть женщину собой от возможной атаки со стороны неизвестного. Но она изворачивается и направляет дуло пистолета ему в лоб. — Нет! — кричит Адам. Ему не хочется верить в происходящее, отчаянно не хочется. Его лицо постепенно становится цвета клюквы, а рот, наоборот, бледнеет. — Нет!.. Ирен усаживает его обратно, не опуская оружия. Свободным указательным пальцем она демонстрирует авторитетное «Но-но, спокойно». — Я давал тебе от силы минут пятнадцать. Интересный собеседник? — язвит Шерлок, оглядывая мастерскую. Задерживается возле упомянутого ранее снимка — и его глаза повторяют реакцию Ирен. — Значит, я прав. Вы интересуете нас — мы интересуем вас. Может, воспользуемся этой точкой соприкосновения? Адлер раздраженно фыркает. — Ты все испортил! — Вы можете меня убить, — встревает обреченный мистер Брейвилль. — Это проще, чем добиться большей информации. Спасибо, мистер Смит, вы явились точно вовремя… Шерлок хмыкает, протирая стойку с фотоаппаратом — пыли нет. — Да, — соглашается детектив. — Пора заканчивать, — он вопросительно смотрит в сторону Ирен — та кивает. Шерлок хватает массивный стационарный телефон и бьет им по голове Брейвилля. — Ты что творишь, ненормальный?! — кричит женщина. Холмс не отвечает и достает длинные веревки, явно позаимствованные из ее саквояжа. То, с какой ловкостью он вяжет узлы на обомлевшем теле их жертвы, заставляет испугаться даже саму доминантку. Быстро. Уверенно. Безжалостно. И так, что жертва никогда не освободится самостоятельно. В итоге обвязка завершается на лице, надолго закрывая рот Адаму Брейвиллю. — Шерлок, — шепчет Ирен, пряча пистолет обратно. — Я не уверена, что мы откроем сейф. Он оборачивается к ней, хватает ее за бока. Один рывок — и женщина крепко прижата к стене. Сам детектив едва касается ее губ. — Постарайся. Вот и все, что он говорит, прежде чем отпустить ее и направиться к выходу. Она никогда не забудет собственническое безумие его глаз… Так же как и отчаянное желание мистера Брейвилля защитить ее.

***

У других Женщин, которые читают книги, все нужное всегда под рукой! «Как познакомиться с миллионером» либо «Тысяча и один рецепт лазаньи»… Ирен показывает средний палец обложкам с портретами Эрика Берна и Роберта Кемпбелла. Она считает, что игривый трансакционист и торговец шубами не должны формировать ее мнение об асоциальной психопатологии. И все же, у нее все чаще и чаще рисуются галочки на полях «сегодня он проявил девиантность, снова… или не прекращал ее проявлять?» А потом она пишет…

***

Саунд: увертюра Россини к опере «Сорока-воровка» Не прошло и полутора часов, как галерея превратилась в светский бальный прием. Приглашенный оркестр выдавал такую остроту звуков, что даже шум от двигающихся пар не разбавлял его. Нет! Ирен не хотела танцевать, что вообще происходит? Как им пробраться в потайную комнату с таким количеством присутствующих здесь глаз? Шерлоку, похоже, было все известно заранее. Разумеется… Он ворвался в самую гущу танцующих, не выпуская руку Ирен, так что той приходилось постоянно уклоняться от несущихся на нее людей. А потом он закружил ее, нагло расталкивая всех вокруг. — Остановись! Что на тебя нашло?! — возмущалась Адлер, больше всего переживая за то, что лишится туфель. Но он лишь улыбался, крепко удерживая ее и направляя. Двигался он, как дьявол, и траектория его движений была направлена в самый конец огромного зала. Люди непроизвольно расступались, оркестр разрывался сильнее, сердце едва не выскакивало из груди. Когда зазвучала труба, Шерлок поднял Ирен за талию и сделал резкий поворот, все-таки срывая с ее ступни одну туфлю, которая отлетела к стенду, скрывшись за ним. Детектив виновато скривился и бросился спасать обувь, опускаясь на колени и шаря за деревянной рамой с объявлением. Ирен смущенно заоглядывалась по сторонам, давно ей не удавалось испытывать подобную неловкость. Спустя мгновение Шерлок вернулся, обувая свою «Золушку» и снова вовлекая ее в безумие вальса, преображая целомудренный танец в нечто более развязное. Это были быстрые шаги, широкие повороты — у Адлер снова путались ноги. По всей видимости, они направлялись к фасадной площадке, отделенной от общего зала стеклянными перегородками. Осознав это, женщина преисполнилась надеждой.

***

А потом она пишет: «Шерлок Холмс не знает, что такое лояльность по отношению к обществу и близким. Он отказывается соблюдать элементарные социальные нормы. Отсутствие критического восприятия собственного поведения побуждает к сравнению его с умственно отсталым, так же как и его удовлетворение своих сиюминутных потребностей. Он способен в любой момент прийти в ярость. Но так говорит его товарищ, доктор Ватсон, на самом деле Шерлок впадает в психоз. И вообще, я считаю, что его доктор — хрен, а не доктор, который регулярно кричит: „Восхитительно!“ — и посыпает розами повсюду, где мог бы пройти этот человек. Не пойму одного. Почему у Шерлока Холмса все получается лучше, нежели у меня?..»

***

Ирен пыталась отдышаться, свесив руки с каменной балюстрады. На балконе было достаточно тихо, и, что самое важное, здесь было много свежего воздуха. Из зала доносилась приглушенная мелодия — ужасно раздражающая! А позади нее Шерлок дирижировал оркестру. «Слава отцам, его никто не видит…» Он поднял руки вверх на неподходящей ноте, и доминантка хотела было возразить, что это некстати и дирижер из него ужасный… как задрожали стекла и раздался взрыв со стороны стенда. Детектив плавно развел руки в стороны на уровне груди, изящно расставляя пальцы — общий визг, панические крики и топот убегающих гостей. Что нужно для того, чтобы настолько рехнуться? Ирен усомнилась в собственной теории мироздания. Разве Шерлок — не хороший мальчик? Не в том смысле, конечно… Хотя и в том тоже. Копаться в сути его мотиваций — настоящий вызов! — Ну и психопат, — не без восторга поделилась она собственным мнением. — Скучаешь? — сказав это, Шерлок устремился в задымленный зал, и женщина сорвалась за ним. — Снимай туфли! — крикнул он ей, не оборачиваясь.

***

«Почему у Шерлока Холмса все получается лучше, нежели у меня? Наверняка я являюсь одним из тех психотипов, на которых действует его способность завоевывать уважение, любовь и повиновение. Но это все детский лепет и перефразировка все тех же торговцев шубами…»

***

Детектив использовал магнитную карту, открыв двери с пометкой «Посторонним вход воспрещен!». Они оказались посреди длинного опустошенного коридора с ровными стенами и холодным бетонным полом. У Ирен мерзли ноги, но Шерлок держал ее туфли, оглядываясь по сторонам. Женщина прислонилась к стене, откашливаясь от дыма, сквозь который им пришлось пройти по пути сюда. — Откуда у тебя ключ? — не удержалась она. Ладно, все остальное можно предположить. — Иди направо — воспользуйся этим, чтобы вызвать лифт, — он достал из внутреннего кармана еще одну пластиковую карту. — Он движется только в одном направлении, так что с обратным путем тебе придется пофантазировать. Иначе сработает система, которая рассчитана на выход. Около метра слева от двери, на уровне… — Шерлок окидывает ее быстрым взглядом, — …твоего носа обнаружишь панель. Ее необходимо вскрыть, чтобы ты не сгорела при первом же движении в сторону сейфа. Ирен принимает карту из его пальцев и направляется в указанную детективом сторону, но, опомнившись, возвращается к нему обратно. — Мне нужен интернет! — заявляет она. Шерлок злится, но достает свой телефон. Ирен вырывает его из его рук и через несколько секунд механические двери скрывают ее из виду.

***

Когда лифт открывается, Ирен не спешит покидать его. Она опускается на колени и отвинчивает алмаз со своего перстня, кладет его на гладкую поверхность телефона. Затем вытягивает две заколки из волос и скрепляет их фигурными наконечниками, после чего защелкивает прозрачный камень на конце своей импровизированной отвертки. Свет из кабины позволяет ей оглядеть небольшую комнату, в которой размещены морозильные камеры. И тот холодильник, который подпирает стену напротив нее, имеет цифровую панель. Она оценивает стену слева, прищуривается и кивает самой себе. Несколько проворных движений — и женщина снимает с себя платье, скручивая его «канатом» и забрасывая на середину комнаты. Крепко зажимает зубами металлический предмет с алмазным наконечником, забирает телефон. Выходя из лифта в одном белье и чулках, она высоко поднимает ногу, перескакивая через невидимую преграду. Двери плавно закрываются, сужая полоску света, а затем все погружается в непроглядную темень. Дыхание восстанавливается. Словно гигантский светляк, начинает порхать голубая подсветка. Ирен крадется, ощупывая ровную стену, и, зацепившись за едва ощутимый выступ, опускает на пол телефон. С помощью острого предмета она поддевает крепежи, внимательно прислушиваясь к их треску. Спустя несколько мгновений плоская панель оказывается у нее в руках. Теперь она по-настоящему замерзла. Она, практически обнаженная, находится в помещении, где работают охлаждающие устройства — и руки едва слушаются. Ирен снова подбирает телефон и освещает провода, вид на которые только что ей открылся. За проводами она находит еще одну панель, всего сантиметров пять в диаметре. Осторожно откручивает винты и сильно сжимает крошечный стеклянный предохранитель. Он вспыхивает, лопаясь, и позади нее также происходит с десяток вспышек, которые не исчезают. Адлер медленно оборачивается и уже готова биться головой о стену от досады — вся комната исполосована паутиной из серебристых лучей. Она бросает взгляд в сторону лифта, убеждаясь в наличии ловушки. Ее сковывает ужас, она на краткий миг зажмуривается… затем видит, что на пути к ее платью лучи отсутствуют. Выдох… Наступает очередь гулкого пульса, когда женщина пытается пробраться меж опасных сверкающих нитей. «Власть над миром, тоталитаризм, женская эмансипация» — рассуждает она, становясь почти на мостик, едва не зацепив одну из преград. При этом в памяти остается четкий узор, который был преодолен только что для тех случаев, когда необходимо отступить назад. А это уже произошло дважды. «Мужчины в клетках, мужчины в клетках» — она пытается сдуть выбившуюся прядь волос, которая щекочет нос. «Изоляция самцов, мать их!» — выкрикивает Ирен, справившись с назойливыми волосами при помощи рук, когда они оказываются на безопасном расстоянии от сигнализации. И в трех шагах от заветного сейфа ее лодыжку сводит вполне ожидаемая судорога. — О нет-нет-нет… пожалуйста, — стонет она, уколов ногу острым наконечником. Судорога незамедлительно отступает. Выдох… Цифровая панель достигнута. Попытка-то одна, а удача переменчива каждый раз перед выбором черного и белого. «Пятьдесят на пятьдесят, одно из двух, я либо встречу динозавра, либо не встречу его» — Адлер загружает мобильный браузер и вводит в поисковую строку: «Атлас Плеяды прямое восхождение часы минуты секунды» И получает ответ на свой запрос, значения из которого дублируются ее пальцами на панель сейфа.

03. 49. 09, 7 Enter

Вдох. Кнопки загораются красным.** Ирен направляет острый наконечник на собственную артерию и закрывает глаза. Холод алмаза на шее практически не различим на фоне ледяной камеры, в которой она находится… Прим. ав.: * — отсылка к роману «Мастер и Маргарита» М. Булгакова ** — FUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUUCK