Возмездие, узел, скрипка

Саунд: Armin Van Buuren — Mirage (Extended Mix) Эго — подонок твоей души. Пока смотришь на звезды в поисках своего отражения, Эго разливает опиумное золото по твоим венам. А после того как ты ощутил удовольствие, оно запускает синдром отмены, и начинается ломка. Эго — требовательная стерва из глубин подсознания. Она любит пускать в глаза пыль, обожает фальшивые кружева на твоем теле и, даже если они настоящие, пропитывает ткань особым веществом, которое портит его прямо на глазах. И приходится задабривать Эго новым бельем. Эго — направленное на самого себя ружье. Ты не можешь постоянно соответствовать своему Эго, ведь оно растет, раскормленное твоими причудами. И потом, когда оно начнет умирать от голода, оно позовет тебя с собой, потянется эфемерными ладонями; с печатками королей, с шелками императоров, с величием богов и с их бессмертием… Эго нужно держать под замком. В самой достойной темнице. Чтобы там были картины и книги, фильмы и голубь-почтальон. На завтрак подаются хорошие мысли, на обед — знания, ну, а на ужин — извращения. Чтобы Эго подчинилось тебе, его нужно грамотно ударить, ему должно быть приятно, оно должно зависеть только от тебя. И никак не наоборот. Все это необходимо для того, чтобы стать святым. Эго — твое внутреннее Я.

***

Ирен расправляется со всеми лапками, превратив таракана в абсолютного инвалида. Когда она слышит знакомые шаги, то прячет тельце насекомого в карман шерлокового пиджака. Детектив появляется спустя мгновение после этого, и женщина презрительно морщит нос. Вокруг его бедер махровое полотенце, а на розоватой коже все еще блестят капли воды. Его мокрые волосы черными кольцами облепляют лоб и шею. У него был отличный теплый душ. — Через два часа за нами приедут, — сообщает он. — Надеюсь, что появится тот человек, который укоротит срок твоей жизни в этом же году, — сладким голосом желает Ирен, не собираясь ни за что в жизни прощать ему горячую воду. Она поднимает голову к потолку, складывая ладони в молитвенном жесте. — О, великий Господи, если ты, конечно, патрулируешь такие места, как это, прошу — ударь молнией в этого недоноска! — затем она убеждается, что ничто не воспрепятствует ее речи. — Видимо, ты был адекватным мальчиком, пока не достиг половой зрелости. Но тебя считали гадким утенком и занудой. Однажды ты научился теребить свой пенис, когда прятался в женской раздевалке. Тебе нравилась юная леди с детскими сиськами? И ты решил преподнести подарок из внутренностей ее собаки? О, эта боль отвержения! Самая въедливая зараза в человеческих мозгах… Ирен с нетерпением перевела свой взгляд на Шерлока. Он стоял, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. Его губы даже не побелели, как это обычно бывает, когда он злится. — Когда-то некая аферистка прочитала дешевую статью в женском журнале, которая предназначалась для утешения средних умов, — безразличным голосом заговорил детектив, — и начала использовать шаблон на ком угодно, считая себя чуть ли не самим Фрейдом. Ноздри женщины раздувались и сужались, зрачки заполнили собой всю радужку, кровь прилила к щекам и шее. Ударить его той кочергой? О, это же не кочерга, а тень от ножки стула… — Я никогда не прятался в женских раздевалках, — она вздрогнула, ведь, отвернувшись, упустила момент его приближения, — и никогда не мастурбировал. Все же я знал, что появится некая идиотка, которая сделает это за меня… Доминантка обожгла ладонь о его скулу и, правда, чуть не порезалась. Шерлок медленно повернул лицо, слегка касаясь краснеющей щеки. Затем он сделал резкий выпад, подхватывая женщину с кровати, и толкнул ее вправо, пока та не уперлась в стену. Ирен приняла вызов и прыгнула на него, как кошка, оставляя царапины на плоской груди. Но она ощутила ужас, когда поняла, что его жестокий взгляд не меняется. Шерлок склонил голову вниз, осматривая крошечные капли крови на собственной коже, а затем схватил Ирен за плечи и с силой привалил головой о стену. Инстинкт самосохранения забился вторым звоночком, ускорив пульс и дрожь во всем теле. В глазах потемнело от удара и загудело в ушах. — Проблемы, мисс Адлер? Не хватает ваших девайсов? — прошептал он на ухо, удерживая ее слабеющее тело за горло. — Согласно Фрейду, испуг подчеркивает действие опасности, когда не было готовности к страху. Для самой Адлер эта ситуация была наиболее пугающей из всех, что произошли за несколько последних дней. Она обхватила его запястье, пытаясь избавиться от удушающей хватки, но выражение лица напротив по-прежнему не менялось, даже тогда, когда из ее глаз потекли слезы. Шерлок выглядел хладнокровным. И эта жестокость была единственной эмоцией, которая отражалась на его физиономии. Ни тени волнения, ни капли сострадания. О, да он же на всех смотрел с высокомерной жалостью! А другой его взгляд являлся азартным. Многие ошибались, считая Холмса хладнокровным. Его сердце можно было сравнить со светилом Ахернар, яркой голубой звездой, но одной из самых горячих и быстрых в созвездии Эридана. Как и страстность Шерлока, направленная в другое русло, была безграничной, но такой незаметной для несведущих глаз. — Запомни простое правило, женщина. Всякий, кто считает себя умнее меня…- он кивает ей, чтобы та закончила фразу. Ирен не так-то просто выполнить его требование, но ей приходится выдавить из себя это слово: — Проигрывает… «Недостающая деталь найдена. Она закатилась под комод и пролежала там долгое время. Последний паззл…» Шерлок убирает руку с ее горла и приподнимает ее вверх, зажимая женщину между стеной и ним самим. Ирен держится ногами за его талию и хватается за плечи, чтобы удержаться. Ей больно шевелиться после изнуряющей погони, она стонет и трется лицом о его плечо, избавляясь от слез. Но не произносит ни слова, стиснув зубы. Первые лучи рассвета пробиваются сквозь мутное стекло, и ночь сменяет день, но не уничтожает этих демонов. Полотенце падает рядом с пиджаком, и крик Ирен отзывается кошмаром во снах тех, кто от него не проснулся. Из четырех видов стресса Ирен подвергли сразу двум — эмоциональному и психологическому. Она изучала физиологию и нейрохимию страха, знала биологические механизмы поведения досконально. Страдание и боль чаще всего воспроизводятся именно как страх, который способствует лучшему запоминанию опасных и неприятных событий. Находясь в постоянном напряжении, организм активизирует вегетативную нервную систему, что приводит к учащенному сердцебиению, а эндокринные органы выбрасывают в кровь «гормон кролика» — адреналин, сужающий сосуды. Ирен ощущает загрудинную боль, одышку и нарушение ритма сердцебиения, и, заглянув внутрь ее организма, мы видим, как поражаются коронарные артерии, нарушая кровоснабжение миокарда. Вернувшись обратно и нырнув к чертогам мистера Холмса, мы становимся зрителями ужасающего кукольного театра, где роль марионеток исполняют физиологические реакции живых людей. Ирен сухая настолько, что больно самому Шерлоку. До того она была крепким стеклом, что он не может не насладиться моментом разлетающихся осколков ее сознания. Но с каждым последующим резким движением разбиваются они оба, женщина находит силы и кусает его плечи, шею, пытается вырвать клок волос… А он по-прежнему жесток. Адлер уверена, что находится в аду, принимая возмездие своим грехам. Физическая боль тонет в унижении, твердым комом душит изнутри. Ирен слабела, но сознание не покидало, и она начала просить. Вначале про себя, затем шепотом и, наконец, решилась выкрикнуть: — Пожалуйста! Прости, пожалуйста! Остановись!.. И он остановился, словно ждал именно этого момента. — Теперь, — его голос меняется, — когда ты окончательно поняла, что такое психоз в моем исполнении, я могу преподнести утешительный приз? Она хотела попросить, чтобы он выпустил ее и оставил в покое. Она мечтала, чтобы он осознал ее боль и усталость… Но приходилось молчать, пока он укладывал ее на узкую кровать, упираясь руками возле головы и больно вжимая длинные волосы в подушку. …Когда она понимает, что губы Шерлока собирают слезы с ее лица, что они нежные и горячие, ее дыхание непроизвольно успокаивается. Она замечает, как чужие пальцы движутся к низу ее живота. И тело принимает их, словно они волшебные. Лишь уверовав в это, можно ощутить разряды и импульсы, которые они посылают по всему измученному естеству. Контраст возбуждает. Ирен хочет взглянуть на его лицо. Но Холмс целует женскую грудь, и оторвать его невозможно. Он не нежный, он и не страстный… он какой-то другой. Очень опасный, ведь откуда-то знает чужое тело настолько, что способен им управлять. Когда болевой порог сводится к минимуму, женщина выгибает спину от силы ощущений и начинает просить о другом. Ей кажется, что можно умереть, но только после того, как он заполнит ее собой. Она требует его отчаянными мольбами. — Пожалуйста, мой Шерлок, мой Шерлок, — повторяет она, не в силах справиться с собой, парализованная его ласками. И когда он нависает над ней, Ирен обхватывает его бедра ногами, прижимаясь к нему крепче. Шерлок делает первое движение, которое выбивает все лампочки в их головах. Напряжение бьет током по обоим, и они стонут в унисон. Он плавно выходит, глубоко входит вновь и вновь, хрипло дыша, уткнувшись в ее спутанные волосы. И ей знаком этот ритм. Адлер в состоянии схематично расписать амплитуду движений Шерлока, который занимается сексом, указав в своих графиках продолжительность фрикций до миллисекунд. Ведь она гениальна так же. Ирен тянет свои руки к его лицу, направляя к себе. Он пытается отвернуться, но она настойчиво требует поцелуя, и, когда они размыкают рты ради вдоха… Шерлок закусывает губу и опускает взгляд ниже, туда, где они соединены. Он выглядит пойманным, но не растерянным. Детектив перемещается на колени, забрасывая одну ногу Адлер себе на плечо. Его движения замедляются, пока он целует ее щиколотку. И несколько влажных прикосновений губ к прохладной коже убивают похоть в женщине, мгновенно. В ту же секунду она понимает, что секс между ними срабатывал катализатором агрессии. Шерлок боролся с собой, но не мог оставить без доказательств собственное превосходство. Его лицо. Его глаза! Они не просто затуманены, по ним видно, насколько далеки сейчас здравые мысли, один лишь инстинкт — животный, зверский. Вот о чем говорят его глаза. Румянец на исключительных скулах, тот, который не свойственен Шерлоку Холмсу, делает его вид больным. Словно у него лихорадка, словно он сошел с ума. Краем сознания Шерлок понимает, что сорвался по-черному. Он возвращается в исходную позицию, ускоряясь, чтобы быстрее все остановить. Чтобы быстрее вернуться в прежнее состояние. Ирен не перестает анализировать, в то время как Холмс просто не в силах даже предпринять попытку подобного. Она не сдерживает стоны, но владеет собой гораздо лучше. Его лицо снова оказывается напротив ее глаз, слезящихся в преддверии оргазма. — Как это называется? — шепчет она, притягивая его голову. — Что у тебя? — Синдром Аспергера, — выдыхает он, содрогаясь в заключительном рывке, носом утыкаясь в подушку, — у меня… Ирен задумчиво сдвигает брови. Оргазм проходит мимо нее, и непонятно, был ли он вообще. Она чувствует горячую пульсацию внутри, которая вызывает чистое недоумение. Шерлок перекатывается на спину. Он устало потирает лицо и глубоко вздыхает. — О, ты такой, — Адлер тут же склоняется над ним, ласково касается бледного лба, носа, щек и губ. Ее руки словно пытаются запомнить каждую черту ради создания скульптуры, — ты такой… Не могу подобрать слов. Я люблю тебя, Шерлок. — Хорошо, — отвечает он, избегая ее взгляда. Ирен не может не заметить странную дрожь в его теле, но ей кажется, что беспокоиться не стоит. Она кладет голову ему на грудь, не в силах остановить собственные руки, которые блуждают по бокам и животу ее детектива. Движения плавные и успокаивающие. Но с ним что-то не так. — Я больше не могу, — глухо рычит Шерлок. — Убери руки, пожалуйста. — Но почему? — Ирен совершенно не понимает. Вдруг его учащенное дыхание становится еще заметнее. Это заставляет ее отодвинуться и снова испугаться. — Я сконфигурирован не так, как остальные люди, — произносит он, кусая губы, — но я умею повторять ваши действия. Ты заметила? Я очень старался, но не смог понять… Как люди могут глотать слюну друг друга и все прочее, выделяемое человеческим телом. Мой эксперимент… — Прекрати! — кричит Адлер. Спешно кутаясь в простыню, она вскакивает с постели. — Я не хотел тебя обидеть, — внезапно твердо говорит Шерлок, подняв голову с подушки. — Ты сказала, что любишь меня, значит, останься. Под его тяжелым взглядом она осторожно приближается обратно, словно в постели находится разъяренная кобра. Ей не верится, что все это происходит на самом деле. Он не в себе! Он сумасшедший… Но она не может устоять перед его притяжением и садится на край кровати. Если Шерлок привлекает ее только внешне, то, по всем правилам, это скоро закончится. Увлечения проходят. Но Ирен признается им обоим. — Не смотря ни на что, — шепчет она, лаская его щеку, — ты самый настоящий мужчина из всех, кого я знаю. Пускай, спорный вопрос, могу ли я положиться на тебя… Скорее, не стоит этого делать, но с тобой я чувствую себя защищенной. Ты думаешь за двоих. — Хорошо, — зевает Шерлок, и она обижается. — Что мы будем делать дальше? — доминантка тормошит его за плечо. — Ты не забеременеешь. У тебя не происходят овуляции, — он снова зевает, прикрыв сонные глаза, — уже около двух лет. Гормональные препараты, многочисленные аборты… Ирен смотрит на него без ненависти, но с презрением. И непониманием. И не может уйти. Он также не сводит с нее глаз. Безэмоциональных. Бесчувственных. Серых. Острых. Они ожесточаются, но ей уже не страшно. — Ты не понимаешь, что я делаю, — внезапно говорит Шерлок. — Возможно, мне не хватает интересного убийства, и я срываюсь на тебе? — Это намек? Сарказм? — Ирен расправляет затекшие плечи и разминает шею. — Жаль, что нет такого зеркала, которое отражало бы поступки. В душе каждый из вас мне не уступает. Правда, еще никто не разгадал цель моих увлечений. Либо я помогаю людям, либо я помешан на ребусах. Сама как считаешь? Ирен громко вздыхает и улыбается. Шерлок дотягивается до ее колена и гладит его пальцем. — Настало время для печальных шуток. Плачь и смейся. Объятия должны спасти положение. Она смеется, вытирая слезы. Шерлок тянет ее на себя и крепко обнимает. Ирен не смыкает глаз, и ей удается успокоить дыхание. Она гладит руку, обнимающую ее, и слышит его умиротворенное дыхание в своих волосах. Шерлок умеет быстро засыпать. — Синдром Аспергера, — едва слышно шепчет она, перебирая шелк его кудрей, — бедный мальчик, ты такой красивый…

***

Телефон детектива звенит в последний раз и отключается. Батарея не выдерживает беспрерывных вызовов в течение сорока минут. Шерлок поворачивается на бок, в сторону двери, возле которой стоит Антея. — У вас кровь, мистер Холмс, — сообщает она и касается пальцем своей губы. — А еще вы раздеты и ограблены. Судя по всему. — Зато я много чему научился, — язвительно улыбается Шерлок, даже не собираясь прикрыться, несмотря на замечание. Она сочувствующе смотрит на него. — Вы знаете, где мисс Адлер? — Конечно. Я ее зарезал, — он вытирает тыльной стороной ладони нос и губы, после смотрит на окровавленную руку, — и съел.