Возмездие, узел, скрипка

Саунд: David Arnold, Michael Price — Status Symbols Мисс Адлер греет руки о каминное пламя. Она неторопливо вращает ладонями и смотрит сквозь пальцы, не замечая испорченного маникюра, — ведь огонь читает ее заметки о Шерлоке Холмсе. И уничтожает их навсегда, превращая в тлен и бездарно потраченное время. Мисс Адлер понимает, что никакие умозаключения, научные или философские, не изменят одного весомого обстоятельства. Мисс Адлер — преступница. Аферистка, воровка, убийца, и ее круг — это такие же преступники, как и она. Таким образом, Шерлок Холмс никогда не станет одним из них, а Ирен не превратится в кого-то похожего на него. Она уничтожает свои записи, потому как считает, что они есть не что иное, как субъективная сторона преступления, но не Шерлока, а лично ее. Это только ее внутреннее психическое отношение к совершенному им общественно-опасному действию, ибо последнему не было места в реальных событиях. Шерлок лишь следовал стратегической схеме, в результате которой никто не должен был лишиться чего-либо, что ему истинно принадлежит. Особенно жизни. Ирен также понимает, что мистер Холмс никакой не психопат, он опасен лишь своим умом. И все, что требуется для самозащиты, — не стоять у него на пути и не врать. Значит, ошибка была допущена при самой первой встрече. И во всех наблюдениях, разоблачениях, зацикленности и жестокости виновата сама Адлер. В попытке пробраться к механизмам его мышления она разоблачила лишь саму себя. Еще немного виски - и наступит новый день, в котором произойдет встреча с Мориарти. Этот же человек имеет на Шерлока гораздо больше записей и данных, чем могла иметь Ирен после всех стараний. В камине тлеют последние слова: «Шерлок Холмс — гений».

***

В дверь комнаты уже просто громыхали. — Мисс Адлер, отворите немедленно! Ирен выдохнула и, бесшумно поднявшись с кресла, приблизилась к двери. — Вы что-нибудь продаете? — обреченно отозвалась она, потирая переносицу. — Если вы не откроете сами, мы будем вынуждены выбить двери ко всем чертям! — К чертям? — Ирен отошла на безопасное расстояние и замерла, глядя на проход. — Я согласна. Дверь слетела с одного удара, подняв облако пыли. Адлер выстрелила в голову первому мужчине, перешагнувшему порог. Его тело грохнулось назад, встретившись с раскуроченным косяком, затем свалилось на пол, вырывая зацепившийся за рубашку наличник, по пути забрызгав паркет и стены темной комковатой жидкостью. — Бинго! — вскрикнула Ирен, отбрасывая пустое оружие в сторону. По крайней мере ей удалось использовать последний патрон, что хоть и не гарантировало успех, но как бы символизировало неукротимость нрава преступницы и прочую ненужную сейчас романтику. А завтра еще находилось под большим вопросом, если, разумеется, эту вероятность можно было увенчать крючковатым знаком с точкой.

***

— Хороший день тот, который начинается с убийства, не думаете? — Ирен наклонила к себе бокал, словно ища в нем что то, и после сделала короткий глоток. Полумрак освещали торшеры, затянутые красным бархатом, напротив женщины стояли открытая бутылка и пустая пепельница. Шесть струек дыма поднимались к потолку, запах сигар наполнял VIP-комнату, слышался стук игральных карт, которые поочередно оказывались на столе. Единственная женщина среди двенадцати опасных мужчин находилась на мушке четырех пистолетов. Но оружие, наведенное на нее, совершенно ее не беспокоило. Она припала к бокалу после длительной речи, описывающей все предыдущие события с правдивой точностью, или же с искаженной достоверностью. Ирен много спрашивали о детективе с Бейкер-стрит. Что их связывало, какие между ними были отношения и, самое важное, какой пароль на похищенный диск установил этот сукин сын. Доминантка поведала обо всей операции от начала и до конца, о том, как они прибыли в Бристоль, притворившись семейной парой, как она убила заколкой постороннюю женщину в первый же вечер, как облапошила Адама Брейвилля (который сейчас смотрел прямо ей в глаза, нервно передергивая бровями), как получила растяжку голени, увлекшись акробатикой перед сейфом… — Довольно! — не выдержал Годфри. — Я вас умоляю, — в ответ ощетинилась Адлер, — хотите оборвать жизнь честной леди — приступайте. Пароль мне не известен. — Что вы знаете о Мохенджо-Даро? — задает он следующий вопрос, но кривит лицо, когда Ирен удивленно выгибает брови и приоткрывает рот. Слишком быстрая реакция. Судья Нортон бросает карту на стол и сообщает о самоубийстве Шерлока Холмса, которое произошло намедни. Ирен пьяно щурит глаза и опускает голову на руки, взъерошивая и без того испорченную прическу. Ей тут же задают вопрос о том, изменилось ли ее мнение касательно пароля в связи с такой новостью. Женщина поднимает глаза и обводит присутствующих огорченным взглядом. Она говорит о том, что, судя по фактам, он вполне может быть мертв, следующие ее слова едва различимы. Ирен недурно изображает скорбь, затем неожиданно фыркает. — Я вам подыграла, — улыбается она, — разумеется, я не куплюсь на эту дешевую уловку. — Ты… — начинает Нортон, но Ирен останавливает его взмахом руки. — Давайте, скажите, кто я, — хихикает Адлер, — не стесняйтесь этого слова. Я все равно напилась. Комната погружается в напряженную тишину, в которой слышится лишь едва уловимый треск одной из дымящихся сигар и глухой шорох упавшей грудки пепла на ковролин. — Думаешь, что он придет на помощь? — ядовито отзывается Адам, на которого доминантка даже не обращает свой взор. — У него есть дела поважнее, — устало отвечает Ирен. Окружающих с каждой минутой все больше и больше раздражает ее безразличие. — Так меня будут кормить свинцом, или все ждут, пока я умру от голода? В этот миг гаснет свет и снова загорается; преступники напряглись, защелкали предохранителями. В накуренной комнате не сразу заметны клубы постороннего дыма, который с неожиданной скоростью заполняет собой пространство. Ирен зажимает ноздри плотной салфеткой, которую до этого без задней мысли разминала в руках, и пробирается под стол. Истощение дает о себе знать, давление резко падает, и она уже не может отличить человеческий шум от гула в собственных ушах. Проходит совсем немного времени, пока ее не вытаскивают из импровизированного укрытия и помогают удержаться на ногах, чтобы вывести из помещения сквозь черный ход. Когда свежий утренний воздух приводит ее в чувство, она обращает внимание на мужчину в черном костюме, который помог ей выбраться из очередного возможного места погибели. — Ты еще кто такой? — грубит она незнакомцу. Мужчина опускает солнцезащитные очки и серьезно сводит брови. — Я отвечаю за вашу безопасность, мисс Адлер, — заученно чеканит он в ответ. — Наше подразделение задержало двенадцать человек, предположительно подозреваемых в похищении особы, которая находится под защитой Королевы. — Эта особа женского пола? — Ирен фыркает и едва удерживается на ногах. Чуть оступившись, она приседает на бампер стоявшего рядом автомобиля. — Окей, не мучайтесь с ответом. Она не спрашивает, куда ее везут, ее даже не забавляет неожиданный ход со стороны правительства. Кажется, что ничего не имеет значения в данный момент, существует лишь разочарование. От того, что жизнь продолжается. Каким-то удивительным образом Ирен Адлер вновь спасена. «Ну почему же сразу удивительным? — спорит внутренний голос. — Все элементарно» Неожиданно солнечный Лондон встречает их, слепя глаза сквозь тонированные стекла, и тогда Ирен понимает, что это лишь вспышки в ее усталом сознании обманывают зрение. Но яркий туман рассеивается, когда автомобиль плавно тормозит возле смутно знакомого дома. Она пропускает тот момент, в который отворяется дверца, чувствует лишь то, как ее освобождают от ремня безопасности, и ощущает ни с чем не сравнимый аромат, к которому ее привлекают, который погружает ее в спокойствие бессознательной глубокой пропасти.

***

Маленькая Ирен оберегала одно воспоминание. В ближайшем мини-маркете недолго работал узкоглазый паренек, очень молчаливый, со слегка пришибленным видом. Прежде чем заступить на смену, он обходил торговый зал и выравнивал каждый из товаров на полках. Никогда пакет с соком не смотрел на миллиметр вправо или влево. А сам паренек был кассиром. Плохим и хорошим одновременно. Плохим по той причине, что его рабочее место могло пустовать, ведь он шел по стопам покупателей, расширенными зрачками изучая любую перемену в местонахождении продукции, хорошим — ведь его сосредоточенности в пересчете купюр можно было позавидовать любому работнику банка. Но он не обращал внимания на постоянных покупателей, на улице он бы никогда с ними не поздоровался. Однажды с ним заговорила худенькая девочка в интернатовской форме. Она покупала кокосовое молоко и браслет из разноцветного драже. Кассир не слушал ее, он смотрел на тощие руки, затем резко потянулся к ним. И поправил левый рукав коричневого гольфа, чтобы он находился на одном уровне с правым. — У всего есть свое место*, — ответил этот странный человек. И это был также ответ на заданный вопрос, который он даже не расслышал. «Зачем вы это делаете?» Ирен пребывала в состоянии тревожного сновидения, которое то посылало ей давно забытые кадры, то возвращало в эфемерную действительность. Сейчас ей казалось, что она слышит едва различимые голоса братьев Холмс. — Вот это доминирование! — врезались в ее сон слова Майкрофта. И почти аплодисменты, но относились они не к особе сомнительной репутации - мисс Адлер. Прим. ав.: * — отсылка к короткометражному видео о параноидальном порядке «Всему свое место».