История одной дружбы

Жара была такая, что хоть сдохни. На открытом пространстве кожа чуть ли не плавилась, и за считанные минуты нагревалась и краснела. В палатках же была адская духота, и в воздухе висел смог от сигаретного дыма, заполоняющего легкие и туманящего разум. – Харе курить, дышать нечем! – заорал Триплетт, услышав очередной щелчок зажигалки, но на него, конечно же, никто не обратил внимания. – Долго нам еще здесь торчать? – вопрос прозвучал в десятый раз за последние пару часов. – Тони должен дать отмашку. – Тони, скорее всего, где-нибудь на курорте попивает коктейли и клеит девчонок. – При нем только этого не скажи, не подавай идею. – Стив, почему все считают, что у тебя нет чувства юмора? – Никто не знает меня так, как ты. – Триплетт, не хочешь сходить поссать? – О, нет, ребята, только не сейчас… – Триплетт! – Уилсон мне должен. В следующий раз он с вами поедет, – проворчал Триплетт, вылезая из палатки на пекло. – Зачем ты его выгнал? – поинтересовался Стив, задрав кверху светлые брови. Баки вытащил изо рта сигарету, выдохнул в сторону и, наклонившись, коснулся губ Стива своими. – Тоже хочу представить, что я на курорте. Баки хотел отстраниться, но Стив не дал, отложил в сторону пистолет, который до этого чистил, поймал Баки за ремень джинсов и потянул на себя. В этот раз поцелуй был не таким коротким. Томным, мягким, тянущимся, с привкусом соленого пота, собравшегося над верхней губой. Баки сладко выдохнул, уронил сигарету на землю и сел на Стива сверху, чтобы удобнее было целоваться. – Хочу в отпуск, – сказал он, когда их губы разъединились. – Уехать бы туда, где никто нас не знает, и провести там месяц или два. – Мы не можем себе этого позволить, пока Шмидт жив, – виноватым голосом произнес Стив, трогая влажными губами шрамов у Баки на плече. – Но когда мы покончим с ним, все будет так, как ты захочешь. – Мне нравится, как это звучит, – улыбнулся Баки, и Стив снова поцеловал его в плечо. И еще раз, осторожно касаясь старых и новых шрамов. Свежим было всего три месяца, и они все еще немного болели, хоть и не так сильно, как тогда, когда Старк только поставил Баки новый протез. Взамен того, что унес с собой Рамлоу. Три месяца назад Баки так и не понял, почему Рамлоу не убил его. Почему вместо этого просто снял с него железную руку и ушел, оставив рядом с бессознательным Баки ампулу с нейтролизатором и короткую записку. «Передай Капитану, что будет мне должен». Возможно, он понимал, что Красному черепу не победить в битве против Капитана Америки, и таким образом перестраховывался, или, может, у Рамлоу был какой-то свой, неведомый Баки, план. В любом случае тогда, три месяца назад, он просто ушел, бросив Баки на покинутой базе ослабевшего, однорукого, но живого. Иногда Баки задавался вопросом, ответь он тогда по-другому, скажи он Рамлоу, что не хочет жить, как бы тот поступил? К счастью или к сожалению, возможности спросить об этом у самого Рамлоу не было. – Может, мне так и остаться в Мексике? – задумчиво спросил Баки. – Надоело почти безвылазно сидеть на базе. – Я там-то за тобой уследить не могу, – проворчал Стив. Он до сих пор немного злился на Баки и на ЩИТ за то, что они скрыли от него информацию о нейтролизаторе. Даже несмотря на то, что теперь жизни Баки ничего не угрожало – умница Симмонс и Фитц смогли вылечить Баки, использовав оставленный Рамлоу образец нейтролизатора. – Потерпи немного, Коулсон добьется твоего оправдания, и тебе больше не придется сидеть взаперти. – Не очень-то он торопится. Стив улыбнулся, наверняка расслышав недовольные нотки, и снова притянул Баки к себе, чтобы поцеловать в губы. – Все будет хорошо, Баки. Все будет хорошо. Секунду спустя приемник, стоящий на земле рядом с правой ногой Стива, ожил, и оттуда донесся слегка искаженный голос Тони Старка: – Эй, ребята, если бы вы видели, какой отсюда открывается вид на горящую базу ГИДРЫ, то непременно мне позавидовали бы. Хотя если вы сейчас там трахаетесь, выгнав Трипетта на улицу, то можете не завидовать, лучше подождите меня, буду через одиннадцать минут сорок восемь секунд. Не скучайте!