Пациент Х

Войдя на следующий день в подземную камеру, Гермиона была встречена тяжелым немигающим взглядом. — Доброе утро, как вам спалось? — вежливо поинтересовалась Грейнджер, приступая к привычным обязанностям. Получив в ответ новую порцию ненависти во взгляде, Гермиона вздохнула. «И мне он должен открыть свои секреты? — мысленно простонала девушка. — Насколько глупо было даже предположить что-то подобное!» — Мне нужно в туалет, — приказным тоном произнес Темный Лорд несколько минут спустя. Смущенная этим заявлением, Гермиона покраснела и постаралась сделать вид, будто ничего не услышала. — Я говорю это тебе, девчонка, не потому, что желаю посвятить в функции своего организма. Я хочу пойти туда в туалет. — И он кивком головы указал на угол комнаты. — Нет, это невозможно! — Что он вообще себе думает? Она же не могла освободить его и позволить ходить по комнате? Видимо, эти мысли отразились на ее лице, потому что Волдеморт с пренебрежительной ухмылкой издевательски спросил: — Неужели ты так меня боишься? — Я? Да… нет, конечно, нет. Просто мне нельзя, — заикаясь, проговорила юная волшебница, судорожно подыскивая аргументы весомее «А? Нет!». Впрочем, сказанное все равно не впечатлило Темного Лорда. Один взгляд в ее глаза снова выдал все мысли девушки. И Волдеморт заговорил. Мягко, вкрадчиво, но от этого не менее угрожающе: — Я знаю доподлинно, насколько сильно ты меня боишься. Столько раз я уже видел в тебе этот страх. Облегчи задачу нам обоим и сними путы. Гермиона, однако, не собиралась идти на поводу у опаснейшего темного мага современности. — Я не имею права. Кто знает, на что вы способны. — Не имело смысла приукрашивать ситуацию. — К тому же, — Гермиона сглотнула, старательно подбирая дальнейшие аргументы, — вы же даже не можете нормально ходить. — Значит, возможность того, что я решу напасть и поразить тебя, исключается, — заключил Волдеморт и еще более твердо продолжил: — Тогда ты меня поведешь. А теперь освободи меня, наконец! Она бы с радостью, действительно с радостью подчинилась ему. Постоянно самостоятельно вымывать его явно не являлось приятной обязанностью. А хоть Волдеморт и стал сильнее, но все еще был очень слабым и нуждался в помощи. Когда Гермиона водила его в ванную, то лишь на короткое время снимала путы с его ног. Но освободить мага полностью? Случай с кофе наглядно продемонстрировал, насколько опасным был Лорд Волдеморт, даже лишенный палочки. Да, теперь, когда он медленно восстанавливал физические силы, его магическая мощь возвращалась угрожающе быстро. На что он вообще был бы способен, если бы ему удалось завладеть волшебной палочкой? В принципе, чары узнавания, наложенные на нее, должны были бы помешать ему… надо надеяться. Внезапно произошло нечто, превосходящее все испытанное Гермионой ранее. Красные глаза засверкали, словно горящие угли. Медленно, очень медленно девушку захлестнуло мягкое, нагоняющее сон ощущение, которое отнимало ее контроль над собой, в то время как Волдеморт ввинчивался в ее голову. — Освободи меня, сейчас! — приказал шипящий голос, исходящий словно из глубины ее собственного сознания. Гермиона перестала чувствовать свое тело, утонула в бездонных алых глазах. Несмотря на то, что их с Волдемортом разделяло более метра, для девушки весь окружающий мир сузился до двух тлеющих красных угольков. Как бесконечно легко казалось ей парить в обволакивающем «ничто». Сила тяжести перестала существовать для Гермионы. Картины девушки, которая была удивительно похожа на нее саму, проносились перед внутренним взором. Возможно, она сейчас видела свою жизнь? Грейнджер перестала ощущать пол под ногами, потеряла контакт с одеждой, и ей казалось, что она, абсолютно обнаженная, летит через глубокую красную ночь, каждой клеточкой тела чувствуя тепло летнего ветра, мягко обвевающего ее со всех сторон. Голос Волдеморта, все еще кажущийся опасным, сейчас был бесконечно теплым, нежным и удивительным. Все вокруг нее было наполнено его звучанием. Когда он снова приказал ей снять чары, девушка ощутила, как его голос ласково гладит ее. Нет, не тело, а нечто намного более эфемерное, ее суть, которая, казалось, и сама состояла только из этого голоса. Как же это было непередаваемо прекрасно, лететь сквозь алую ночь, потеряв всякую связь с реальностью. Как одурманенная, девушка подошла ближе. Она не понимала, куда ее ведут, и тем не менее ни разу не споткнулась. Гермиона не шла, а парила. Она не знала, что делает. Как она могла вообще отвечать за свои руки, являясь бесплотной? А затем Грейнджер подняла палочку и слушала словно со стороны, как ее губы шепчут необходимые для снятия сдерживающих чар заклинания. Внезапно связь оборвалась. Невидимая рука грубо вышвырнула Гермиону из прекрасного «ничто» обратно в собственное тело. Напуганная до колик тем, что именно она сделала, Грейнджер отпрыгнула подальше от Темного Лорда, желая оказаться на безопасном расстоянии от скрутившей перед броском кольца змеи, которая теперь в любой момент могла кинуться и уничтожить бедную жертву. Гермиона вжалась в стену. Каждая клеточка ее тела вопила от ужаса. Не способная отвести взгляд от Волдеморта, волшебница смотрела, как Темный Лорд медленно, с выражением абсолютного триумфа на бледном лице, стал осторожно касаться своих рук и ног. Как будто хотел убедиться, что бренная оболочка снова принадлежит именно ему. Словно в замедленной съемке, Волдеморт сел. Насколько же ему было приятно снова получить контроль над собственным телом! Теперь и он тоже был снова в своем теле, управления над которым лишила его стража. Сейчас он выглядел почти счастливым. Наконец ему удалось выпрямиться, и он свесил длинные ноги с кровати, с завороженной усмешкой наблюдая, как они раскачиваются в воздухе. — Намного лучше, а теперь подойди сюда! — приказал Волдеморт девушке, снова концентрируя на ней свое внимание. Но Гермиона стояла в противоположном конце комнаты, все еще вжимаясь в стену. «Он свободен, он свободен, и я с ним одна» — эта мысль билась в голове несчастной вкупе со страхом быть пойманной с поличным аврорами, профессором Симпсоном или глубоко разочарованной Хелен — в общем, всеми теми, кто постоянно предупреждал не смотреть ему в глаза и не поддаваться воздействию. Волдеморт поднял худую бледную руку, и его паукообразные пальцы сжались, лицо же исказилось дьявольской победной усмешкой. — Подойди наконец ко мне! Но Гермиона не хотела этого. Где была ее палочка? Забрал ли он ее уже? То, как она ощущала его в своей душе... Она бы сделала все, что бы он ни захотел, даже в малейшей мере не контролируя свои действия. Гермиона была безоружна и полностью в его власти. Худое, сейчас более чем когда-либо напоминающее змеиное, тело скользнуло к краю кровати. Его пальцы, казалось, искали, за что бы удержаться, пока бледные узкие ступни касались пола и он медленно поднимался. Придерживаясь за край кровати, он встал… …и попросту упал. — Да подойди же ты, наконец, девчонка! Мне нужна помощь! — вернул девушку к реальности сейчас уже полностью лишившийся вкрадчивых ноток голос Волдеморта. И тут она увидела свою волшебную палочку. Темный Лорд не забрал ее, Гермиона сама от ужаса выронила ее. Быстро схватив оружие, она приблизилась к нетерпеливо хмурящемуся на полу Волдеморту. Сейчас Грейнджер остановилась в паре шагов от Темного Лорда, держа палочку поднятой. Она не совершит безрассудство и не подойдет к нему слишком близко, не даст возможности схватить ее. Внезапно Гермиона вспомнила сказку о злом волке и семерых козлятах. Нет, Гермиона не была настолько глупой и наивной. Она не позволит Темному Лорду провести ее. Черты Волдеморта все сильнее искажала дьявольская ярость, и Гермиона была уверена, что в безволосой голове проносятся один за другим планы ее жестокого убийства. Впрочем, уже через несколько секунд звенящая тишина была разбита донельзя раздраженным «Пожалуйста!» — Пожалуйста, наконец подойди, девчонка, и помоги мне! И Гермиона подчинилась. Слишком странным было слышать именно это слово из уст темнейшего мага всех времен. Обхватив его, она потянула Волдеморта на стул. Ее сердце пропустило удар, когда Темный Лорд действительно обвил ее руками, перенося свой вес на девушку. Вначале Грейнджер даже подумала, что маг наконец решил ее прикончить, чтобы затем завладеть палочкой. Быстро, спеша предотвратить непоправимое, Гермиона откинула оружие как можно дальше. Если ему и суждено одолеть ее, то хотя бы он не станет еще сильнее, чем уже был. Однако костлявое тело держалось за нее только для того, чтобы снова не упасть. — Давай же! Неужели я действительно должен молить? И опять девушка впала в то самое ужасное состояние, перестав контролировать свои действия, и, ведомая голосом Темного Лорда, шла по комнате, пока он наконец не отпустил ее и не позволил вернуться в собственное тело. Единственное, чего ей хотелось — это оказаться как можно дальше от Темного Лорда, и она пошла в противоположный угол за своей палочкой. Насколько же она была глупой, насколько непередаваемо безголовой. Ей было тягостно даже просто прикасаться к нему, ощущать же все его тело, когда он опирался на нее, было и того невыносимее. Гермиона даже в каком-то смысле чувствовала благодарность к чарам, ибо так у нее хотя бы не осталось ужасных воспоминаний. И сейчас она была наедине с этим демоном, талантливейшим из всех легилиментов, а никому даже не приходило в голову открыть дверь и заглянуть внутрь. Словно пущенное в расход животное, ее кинули в клетку хищнику на съедение. Скорее всего, то, что Волдеморт заставил ее пережить, было его собственным изобретением. Гремучая смесь из Империуса и легилименции. Так он наверняка заставлял своих жертв с радостью предавать идеалы и любимых, за которые те боролись, и воплощать в жизнь самые извращенные его фантазии. Но почему же он все еще не причинил ей вреда? Почему до сих пор не напал? У нее была возможность разломить капсулу и молить авроров о защите. Но, подходя к ситуации с практической стороны, действительно ли требовалось подключить пять натренированных мужчин, чтобы подчинить одного худого, как скелет, человека, который даже сам стоять не мог? Конечно же, она боялась, естественно, желала оказаться в обществе авроров, которые бы предоставили ей помощь. Но чтобы получить все это, ей необходимо будет признаться, что она совершенно не следовала их четким и однозначным указаниям. А это было бы не только неприятно, но являлось вообще опасным для нее. Скорее всего, ей угрожало серьезное наказание за то, что сняла с заключенного магические путы. Да, она еще попытается разобраться сама. Но волшебная палочка должна оставаться вне зоны досягаемости его длинных белых пальцев. Не имело значения, насколько хороши были наложенные на нее чары против несанкционированного использования. Лорд Волдеморт был способен на все. Поэтому уже в следующую секунду волшебная палочка исчезла между сложенными на тележке полотенцами, которую она легким толчком отправила к двери. Волдеморт выглядел таким неловким и дрожащим, что Гермиона, делая каждый шаг, боялась, что он опрокинет их на пол. Ноги Волдеморта были слишком слабыми, чтобы поддерживать его собственное тело. Без ее помощи он ни за что бы не дошел до кровати. Наконец, усадив Темного Лорда на край постели и отбежав от него на безопасное расстояние, Гермиона осмелилась поднять на него взгляд. Впервые с их первой встречи Волдеморт выглядел практически довольным. И не только это: ее удивление не знало границ, когда надменно ухмыляющееся лицо даже выговорило издевательское «Спасибо». — Позволь мне еще немного так посидеть, — попросил он, когда Гермиона начала нашептывать слова сковывающих заклинаний. С видимым наслаждением он снова поднял руки и почесал длинными бледными пальцами подбородок. Сейчас он совсем не казался ей опасным, а даже выглядел как-то… по-домашнему? Заключалась ли причина в том, что она должна была заботиться о нем как о ребенке? Возможно, потому что на какую-ту долю секунды лучшая ученица Хогвартса почувствовала что-то теплое по отношению к Темному Лорду. Гермиона резко развернулась, пряча от Темного Лорда лицо. Волдеморт ни при каких обстоятельствах не должен заметить, что она ему улыбнулась. — Меня наверняка выкинут отсюда, если кто-то узнает. Я должна вас сковать, — проговорила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал строго и уверенно. — Нет, не должна. Принеси мне для начала попить, — снова ворвался в ее мысли голос Волдеморта, когда она помимо желания повернулась к нему лицом. — Немедленно прекратите! Я… — и вот опять, наблюдая за собой будто со стороны, она принесла ему бутылочку. После того как Темный Лорд, хоть и дрожащими руками, но все же без посторонней помощи поднес фиал к губам и осушил его, Грейнджер поспешно наложила связывающие чары. — Больше никогда так не делайте, — с угрозой произнесла Гермиона. — Не делать что именно? — мягко уточнил он. Сейчас его лицо выглядело удивительно живым. — Эту… эту легиллименцию, Империус или что вы там против меня использовали, — спотыкаясь на каждом слове, выговорила Гермиона. Больше никогда она не посмотрит Волдеморту в глаза. — Это было так отвратительно. Я потеряла контроль над собой. — Естественно. Это сила. Моя власть над тобой, — удовлетворенно подтвердил Темный Лорд ее страхи, как будто угрожающие слова сладчайшим нектаром растекались на его языке. А Гермиона вдруг вспомнила: она не мышка, в страхе замирающая перед змеей, она поклялась, что больше не позволит Волдеморту унижать себя, и нужные слова внезапно пришли сами: — Ваша власть надо мной? Сейчас я хочу, чтобы вы меня выслушали. За дверью постоянно дежурят пять авроров, и установлена сигнализация, которая мгновенно сработает, стоит вам только переступить порог камеры, и меньше чем за минуту сюда прибудет отряд вооруженных авроров. Это не говоря уже о том, что весь коридор просто кишит ловушками и защитным чарами, настроенными исключительно на вас. Поэтому даже если вы одолеете меня и выйдете из комнаты, то не пройдете и пары шагов до того, как вас снова обезвредят и вернут сюда.  Все, что говорила Гермиона, казалось, не произвело особого впечатления на Темного Лорда. Скорее всего, он уже подозревал нечто подобное. Впрочем, она и не стремилась удивить его. Набрав в грудь побольше воздуха, Гермиона выложила свой главный козырь: — А следующий человек, которого пришлет сюда Министерство, будет гарантированно намного лучше следовать всем предписаниям и правилам. И вы больше не получите никаких дополнительных бутылочек воды, сэндвичей и свежих газет. Ничего. Вы просто будете лежать и ждать казни. Впервые на лице Волдеморта проскользнуло что-то, похожее на беспокойство. Видя, что ее слова достигли цели и Темный Лорд действительно задумался, Гермиона твердо продолжила: — Если же вы еще раз попытаетесь применить ко мне те отвратительные чары, я расценю это как нападение, и вы, опять же, получите нового работника. Я нужна вам, и вы это знаете, — уверенно закончила Гермиона, а потом, не оборачиваясь и не прощаясь, вышла из комнаты.