Галактические монстры

Кеплер-10. 18:40 по земному времени.

— Чтобы я еще хоть раз полетел на эту Скримию! По трапу, громко топая, сбегал молодой человек и на ходу раздраженно снимал с себя теплую куртку.

Досье. Имя: Шин Хосок. Возраст: Не больше 30. Род деятельности: Головорез. Особенности: Высокий болевой порог, способность видеть в абсолютной тьме. Дополнительная информация: коллекционирует амулеты.

Он бросил одежду на последние ступени трапа и огляделся. В ангаре кроме них больше никого не было, даже местные бродяги не пытались скрыться от властей или непогоды в этом рассаднике мрака и грязи. Хосок нервно дернул головой и пошел под корабль, осматривать повреждения. — О, святые звезды, моя «Гарротушка»! Из открывшегося иллюминатора выглянула темная макушка. — Я, конечно, понимаю, что ты зоркий сокол, но, может, сначала свет растянем?

Досье. Имя: Им Чангюн. Возраст: Не больше 30. Род деятельности: Аферист. Особенности: Аномально высокий уровень IQ. Дополнительная информация: Дефект эмоционального восприятия.

В ответ раздался многозначительный треск и грохот. В поле зрения света габаритных огней показался Хосок с кусками дерева и раздраженно бросил на бетонный пол. — Сначала разберись с проводкой. Твоя охеренно ювелирная посадка повредила всё днище моей консервной баночке. Чангюн кивнул и скрылся внутри, хлопнуло окно иллюминатора. Хосок фыркнул и вернулся под корабль. Дно было полностью измято от поленьев различного размера, местами даже до сих пор обледеневшее. Так, например, пока что не представлялось возможным открыть лаз к двигателю или топливному баку, но техническая дверь из-за застрявшего в ней недавно дерева открылась легко. Там все искрило, дымилось и жутко гудело. На первый взгляд это даже могло показаться вратами в преисподнюю или в шахты Треса. Хосок проклинал тот день, когда решился взять на борт этого двинутого парня и прервать свои одинокие странствия. С самого первого дня Им Чангюн проявлял исключительный идиотизм, старательно уничтожая корабль. Как при таких мозгах у него такая бесталанность к управлению? — Это мой стиль! Вот так, гордо вскидывая подбородок, каждый раз заявлял Им и лез в технический отсек исправлять косяки. В этот раз, как впрочем и в предыдущие двенадцать, Чангюн отказался остаться на орбите вместе с кораблем и, с ладонью на сердце, объявил о самой мягкой посадке и отправил старшего собираться. Как результат они скосили лес, прокатились с горы на днище и застряли в сугробе. Но посадка и впрямь оказалась мягкой, если сравнивать это с приземлением в каменистой пустыне, где чуть ли не по частям вновь пришлось варить корпус. А главное всё было настолько быстро, тихо и незаметно, что им пришлось загонять свой заказ в ловушку всего лишь два часа и десяток километров на антигравах*. Пока Шин предавался воспоминаниям, меланхолично разглядывая густой дым в технической двери, Чангюн спустился вниз с инструментами, подсвечиваемый маленьким парящим фонариком. — Папочка пришел, — с каменным лицом объявил Им. — В сторону, мамаша, — и, скинув ношу Хосоку, полез в техническую дверь.

Кеплер-10. 3:40 по земному времени.

Спустя семь часов после прибытия напарники обнаружили, что в холодильнике на их ласточке «Гаррота» есть только жалкий пузырек давно просроченного «Пиллигрима». Он у них остался с безумной попойки прошлого года, когда отмечали День рождения Чангюна. Молча и единогласно было принято решение отправиться в знаменитую сеть супермаркетов Кеплера-10 «Ковчег» и затариться хотя бы на один перелет. Спустя еще два часа они стояли в каком-то загаженном тупике, потому что «я чувствую за нами слежку» и «не ссы, не заблудимся». Выход им сейчас загораживали семь откровенно жутких мужчин с пушками и битами наперевес, а взгляд буквально заживо сжигал старшего напарника. — Хосок, позволь спросить, что ты сделал этим людям? — Не знаю. Убил? — Тогда у нас коллективное сенсорное искажение восприятия и мы собрались драться с призраками. — Обожаю твои заумные формулировки. Спасибо. Чангюн осторожно опустил пакеты с продуктами на асфальт за какой-то коробкой и незаметно потянулся к кобуре, доставая пистолет. Хосок даже не стал этого скрывать и резко вскинул свой. Они, не сговариваясь, одновременно открыли огонь по мишеням, прежде чем разделиться. Чангюн растянулся на грязной грешной земле, выставляя пистолет на манер снайперской винтовки в щель между баком и куском короба непонятного происхождения. В крови забурлил адреналин, от чего он облизнул губы. Хосок приподнялся над контейнером, пытаясь прицелиться в разбегающихся мужчин. Шальная пуля, пока они разделялись, попала в тело одного из силуэтов, по проулку разнесся стон боли, и он стал заваливаться в сторону. Шин нетерпеливо махнул рукой, и в следующее мгновение пуля из пистолета Чангюна попала в череп. Молодой человек, словно на макроснимке видел, как темные брызги сильным фонтаном окружили на мгновение голову. Красиво. У Хосока лихорадочно заблестели глаза от эстетически красивого момента чужой смерти. Им напряженно покосился на напарника, который подался вперед, рассматривая что-то понятное только ему, и нервно облизывал ставшие сухими в мгновение губы. Чангюна вообще всегда настораживала эта маньячная одержимость этой черной эстетикой смерти. Эти блестящие глаза, невероятно сильное желание стать творцом, художником с оружием вместо кисти и кровью вместо красок. Обострившаяся в последнее время жажда чужой крови вынуждала Чангюна крутиться поблизости, чтобы это не вышло из-под контроля. Чтобы в приступе неконтролируемой жажды случайно не пострадали невинные люди. Прежде чем младший успел что-то предупреждающе сказать, Хосок рванул вперед к выходу из тупика. Чангюн глубоко вдохнул, качая головой на нерациональное поведение, и принялся прикрывать спину друга. Чертов импульсивный ублюдок. Маньячина проклятый. Хосок как завороженный летел вперед с пистолетом наперевес. Тело само отклонялось от пуль на интуитивном уровне. Перед затуманивающимся взором еще стояли темные брызги, в голове пульсировало «еще, еще, еще», и это толкало его вперед. Он вскинул руку, стреляя точно в лоб открывшегося мужчины. Его голова откинулась назад почти до хруста, руки, словно тряпичные, дернулись вверх и упали вместе с телом на грязный асфальт. Красиво. Неожиданно мир перед глазами стал плыть, принимая монохромные оттенки. Такое искажение изображения означало только одно — задели. А в следующую секунду Чангюн застрелил стрелка. Это Хосок определил только по тому, как пришла смерть. Некрасиво, в шею, он захрипел, фонтанируя кровью и сотрясаясь в судорогах, пока падал на асфальт. В тусклом свете уличных парящих шаров заблестела темная кровь, пробуждая те глубокие чувства и желания. Чангюн заметил, как в его напарнике начали происходить метаморфозы. Губы тронула звериная улыбка, ноги чуть согнулись, готовясь к атаке. Не прошло и десяти секунд, как все нападавшие уже были мертвы, а их кровь текла по асфальту, сплетаясь в великолепные, по мнению Хосока, абстрактные рисунки. Им, затаив дыхание, лежал в своем укрытии и наблюдал, как Шин крутился вокруг трупов. — Приходили по нашу, а ушли по свою, — смеялся он, пытаясь разглядеть получше дело рук своих. Чангюн сглотнул, в тусклом свете стала заметна рана, пропитывающая светлую кофту на боку. — Какие вы глупые. Глупенькие. Без мозгов совсем, — Хосок вновь стал смеяться, довольный каламбуром. Младший, обладавший атрофированным эмоциональным фоном, даже не вздрогнул от сумасшедшего смеха напарника и осторожно стал подниматься. Этого безумца пора было успокоить. Шин обернулся на движение за баком и вскинул пистолет. — Только попробуй, - прошептал Чангюн, прежде чем вышел из укрытия окончательно, а пальцы до судорог сжимали пистолет. Он с большой долей вероятности предполагал, что не придется применять его на своем же друге. Хосок нахмурился и очень осторожно, не снимая с прицела, начал приближаться. Напарник, освещенный шарами с улицы, казался ему нестерпимо ярким белым пятном в этом монохромном мире. Даже немного нереальным, от чего в груди зашевелился червячок сомнения. — Опусти пистолет, Хосок. — А если нет? Им сжал в кармане летающий фонарик и вскинул руку, выпуская яркий шар, прежде чем уйти вниз для перехвата. Ослепленный ярким белым светом Хосок судорожно жал на курок, уничтожая фонарик вплоть до холостых щелчков. Младший, воспользовавшись моментом, обхватил напарника поперек груди, обнимая, и потянул на землю. Пистолет выпал из судорожно разжавшихся пальцев, ударяя Има по спине. Лишенный своего исключительного зрения Хосок в панике начал метаться, зажимая глаза ладонями. Тьма вновь его начинала пугать, как в давно забытом детстве. Паника огромной волной захлестнула сознание. Парень начал метаться по асфальту, стараясь вырваться на поверхность из её вод, перестать глотать эту мерзкую жижу вместо воздуха. Чангюн крепко сжал в своих руках тело, не давая закатиться на раненную сторону. С трудом Им заговорил, пытаясь пробить стену захлестнувшей друга паники. Хриплый голос глухо проникал в сознание, прося сосредоточиться. Хосок через силу прислушался к словам и не сразу заметил, как волна начала отступать, позволяя всплыть на поверхность. В легкие начал поступать кислород, и Хосок вцепился в свой спасательный круг. Чангюн с облегчением выдохнул, ослабляя стальную хватку и отстранился, позволяя напарнику отдышаться. — Ты ранен, — сипло заметил младший через несколько минут, встречаясь с благодарным, но мутным взглядом. — Нужно срочно вернуться на корабль.

Орбита Кеплер-10. 4:05 по земному времени.

— Прошу заметить, эти экземпляры особенно интересны для нас. Восхищенный взгляд мужчины был прикован к изображению напарников, которые в ускоренном темпе шли по улице в сторону своего ангара. Он крутанулся в своем кресле и обернулся к собеседнику, ожидая его реакцию на представление. — Знаешь, Хичоль, глядя на тебя, мне хочется поднять вопрос о твоем присоединении к команде, — задумчиво заметил тот. — Ты до чертиков меня сейчас пугаешь. — Не занудствуйте. Моя работа показать вам будущих работников в действии, а не на бумажках, как Шиндон.