Галактические монстры

Борт «Сегинус». 19:43 по земному времени.

Хосок ощущал прикосновение теплых губ к своим губам, широкую ладонь, сжимающую волосы на затылке, и не мог поверить в происходящее. Его тело словно окаменело, и он только изумленно смотрел на прикрытые глаза и сосредоточенно сведенные брови напарника. Чангюн тем временем прижался плотнее, пытаясь раскрыть его губы языком, и это стало отрезвляющим фактором. Хосок не сильно, но ощутимо прикусил губу Има, заставляя отстраниться. — Ничего, — сухо прокомментировал Чангюн, не сводя взгляда с напарника. — Чжухон, — прохрипел тем временем Хосок, медленно переводя взгляд на Ли-старшего, — я требую объяснений.

Борт «Сегинус». 00:02 по земному времени.

Кихён хрипло и глубоко дышал, не в силах сдержать застилающую сознание боль. Сердце билось испуганной птицей, отдаваясь неприятными спазмами в груди. Ки осторожно убрал ладонь от груди и затуманенным, неверящим взглядом посмотрел на блестящие от крови пальцы. Он нервно обернулся, за спиной только языки пламени из огромной печи. В глазах все поплыло, измученное сознание покидало тело, и Кихён ощутил странное состояние полета, прежде чем упасть на бетонный пол. Ки резко сел на кровати, с трудом фокусируясь в темноте комнаты. По спине струился пот, пропитывая легкую футболку, пальцы нервно тряслись, скребя кожу сквозь ткань в районе груди. Двести девяносто третий медленно провел пальцами по настенной панели, зажигая свет, прежде чем снова загнуться от боли. В сознании раз за разом повторялись обрывки из сна: чьи-то ноги в белых ботинках лизали языки пламени, блестящие пятна на черной толстовке, окровавленные пальцы. Ки постарался выпрямиться и глубоко вдохнуть, осторожно спустился с кровати, цепляясь пальцами за белую стену. В голову моментально прилила кровь, дезориентируя в пространстве. Все чувства обострились до предела, страх подгонял к двери негнущиеся ватные ноги. Его штормило, трясло, грудь разрывало огнем, словно сон продолжался. Словно стоит опустить взгляд, и можно будет увидеть темные пятна, расползающиеся на белой футболке. Двести девяносто третий прислонился к двери, пытаясь открыть, но пальцы промахивались мимо сенсорной кнопки. С третей попытки ему удалось разблокировать замок и буквально выпасть в коридор. На пол полетели дурацкие картины Минхёка, таблички с инструкциями, по коридору во все стороны расползался оглушительный грохот. Ки продолжал двигаться вдоль стены вперед, даже не обращая внимания на окружающую обстановку. Его взгляд был прикован к двери Хёнвона в начале коридора, который вскоре выглянул наружу, чтобы узнать причину грохота. Перед гипнотизером стоял хакер, взмыленный и бледный, как в первый день знакомства. — Хён..вон.. — не ворочающимся, распухшим языком прохрипел Ки, цепляясь пальцами за выступ входной двери. Сильные руки напарника тут же подхватили его тело под мышки, втаскивая в темную комнату. Гипнотизер осторожно усадил Ки на свою кровать, прежде чем опуститься самому. Он нервно провел ладонью по влажному лбу двести девяносто третьего и зачесал пальцами волосы назад. Под ними ощущались неровные нити шрамов, на левом виске волосы были пострижены так коротко, что при свете не составляло труда увидеть кривые рубцы, крестами рассекающие кожу головы. Хёнвон нервно выдохнул, пытаясь совладать с собой: — Что случилось? Ки поднял полный боли взгляд и еще крепче сжал футболку в районе груди. Че понял его без слов, очередной кошмар, который пытается пробиться через мощный блок. Хёнвон осторожно потянул напарника на свои колени, устраивая как можно удобнее. Ки ткнулся носом в раскрытую прохладную ладонь: — Я с..жёг чело..века. Из Эрге..та, — сказал он с трудом. — И всё? — спросил Хёнвон. — В ме..ня стреля..ли. Глаза в глаза. — И меня зва..ли Ю Ки..хён. Сердце Хёнвона пропустило удар.

Борт «Сегинус». 00:57 по земному времени.

Минхёк приходил в себя толчками. Сначала вернулась боль, придавливая к матрасу, после ощущение тела, обтянутые бинтами конечности, которыми было невозможно пошевелить, не испытав агонии. Органы чувств появились последними, тихое хриплое дыхание, гудение двигателей и вентиляций. — Хреново? — сиплый голос раздался как сквозь толщу воды. Минхёк с трудом открыл глаза, привыкая к полумраку помещения. Взгляд медленно фокусировался на светлом пятне напротив, пока не превратился в бледного Хосока. Его кожа блестела от пота, лицо было опухшим, и Минхёк подумал, что, наверное, выглядит точно так же, если не хуже. — Пиздец, — медленно просипел Ли-младший, переводя взгляд на свои руки. Ладони, пальцы, предплечья, — все было туго перебинтовано и скреплено мерцающими скобами. В пространство между бинтами была втиснута игла с раствором чего-то там. Уставший мозг химика отказывался анализировать всё, что сейчас циркулировало по венам. — Чжухон спать ушел пару часов назад, — сказал Шин. Минхёк вновь медленно перевел взгляд на Хосока, пытаясь рассмотреть лучше. Сейчас в глаза бросились несколько труб от системы жизнеобеспечения, опутавших тело Шина. На груди расползались темные пятна крови, возможно, швы. Свет фонаря повернулся, освещая красные, усталые глаза. Эксперимент с ослеплением. — Как он? — вопрос о Чжухоне вырвался сам собой, хотя в это мгновение хотелось узнать о самочувствии Хосока, которому там, в тюрьме, досталось гораздо сильнее. — Переживает. — А ты как? — Думаю, что выгляжу как ты, — усмехнулся Хосок. — Нет, на фоне тебя я красавчик, — хмыкнул Минхёк. — Твоему брату будет очень приятно услышать твои второсортные шуточки. — А тебе нет? — Предпочитаю Хёнвона. — Сильный конкурент. — Спасибо, кстати. Минхёк вздрогнул от этого тихого и сиплого голоса. По телу прошла волна боли, на секунду затуманивая сознание. Ли-младший прикрыл глаза, вновь переносясь в камеру, где перед ним сидел замученный Хосок, заходящийся в судорогах. — За что? — Хосок, закрой глаза, — прошептал Шин, не мигая смотря в глаза Минхёка. — Прекратите. Не надо. Отъебись от него. — Ты в порядке? — голос Минхёка был непонимающим и удивленным. В голове шумело от сильной мозговой активности в попытках понять, что несет его напарник. — Это ты говорил там, в камере. Спасибо, что пытался защитить. — У меня были причины, — ответил Минхёк, краснея от смущения. Атмосфера в лазарете накалилась до предела. Ли-младший не мог понять, откуда в нем столько трепета и неловкости, было стыдно вновь посмотреть на Хосока. На Хосока, который вообще-то стал причиной их проблем из-за своего маниакального поведения. На Хосока, который негативно влияет на родного брата, подвергает смертельным опасностям и подталкивает к пробуждению жажды всех этих убийств. На Хосока, которого он, Минхёк, ненавидит с самого первого задания. И именно на него Ли-младший не может посмотреть сейчас, не испытав жара пятнадцатилетней влюбленной школьницы. — Чжухон рассказал, — сказал Шин и закрыл глаза, как бы прекращая разговор. Ли-младший фыркнул разбитым носом и сдавленно простонал от боли. Ему сейчас так хотелось отрубиться и не чувствовать ничего ни боли, ни жжения, ни смущения, ни-че-го. В висках застучали молотки, отбивая чудовищный ритм, и сознание накрыла тьма, в которой Минхёк так хотел сейчас спрятаться.

Борт «Сегинус». 00:30 по земному времени.

Хёнвон нервно постукивал пальцами по собственному колену, стараясь не смотреть на замученного Ки. Хакер сидел на его кровати, откинувшись на подушки, и тяжело дышал. Голова шумела и гудела, а виски сжимало со страшной силой. Он даже пару раз нервно проводил по ним пальцами, стараясь избавиться от этого давления. Каждый раз, когда Ки закрывал глаза, то видел обрывки странных картин: операционная и он сам со вскрытым черепом в отражении зеркала напротив; его руки, прожигающие человеку глаза маленьким лазером; трупы, которые он скидывает в один большой костер посреди вечных льдов. — Это воспоминания, — тихо сказал Двести девяносто третий. — Да, — беспомощно кивнул Хёнвон. — Откуда они у меня? — Из твоей прошлой жизни. — Все? — Что? — Хёнвон обернулся к Ки, непонимающе сводя брови. — Все мои сны — воспоминания? — Двести девяносто третий жестко посмотрел в ответ. Хёнвон почувствовал пробежавший по спине холодок от этого взгляда. Вот каким был Кихён до экспериментов, до знакомства с ним. — Да. — Почему я ничего не помнил до этого? — Я поставил тебе блок на все воспоминания до пробуждения, — нервно облизнул губы Хёнвон, отворачиваясь вновь. Он был не в силах выдерживать этот тяжелый взгляд темных глаз. — В смысле? Как? — Ки сжал пальцами виски, борясь с новым приступом боли и чудовищного давления. — Твой блок разрушается, если я не запру твое прошлое вновь, то будет чудом, если ты не умрешь от боли. — Нет, — прохрипел Ки, заваливаясь на бок к холодной стене. — Не смей забирать его вновь. Хёнвон обернулся на скрючивающегося от боли напарника. Ему хотелось как-то помочь, хотелось поставить блок вновь, запереть Кихёна от Ки еще раз как можно сильнее. Че положил ладонь на плечо друга, крепко сжимая, чтобы оказать поддержку и извиниться. — Сними блок, — сказал Ки, поднимая глаза. Хакер смотрел на Че и не понимал, здесь он или в своём очередном воспоминании. Ки видел Эргет, видел себя, примеряющего парадный китель, убивающего, сжигающего, пытающего. Картинки наслаивались одна на другую, перекрывая лицо напарника. В это мгновение Ки понял, что эти воспоминания жизненно необходимы ему, чтобы спасти их всех от эксперимента, чтобы не дать Эргету и малейшего шанса создать Нового человека. — Не могу, — покачал головой Хёнвон. — Я обещал. — Кому? — Ки зажмурился, пытаясь избавиться от изображений, скинуть их как дымку. — Кихёну. Хакер протянул ладонь, хватаясь за худое предплечье Хёнвона, и сжал со всей силы, борясь с невероятными спазмами. По лицу уже струился пот, а губы посинели. — Я, Ю Кихён, освобождаю тебя от этого обещания.