Галактические монстры

Дарлег. 19:00 по земному времени.

Чжухон нервно и торопливо шел по зарослям следом за стремительно удаляющейся спиной брата. Внутри бурлил чудовищный коктейль из эмоций. С одной стороны, на корабле остался мужчина, с которым он мог разделить эту захлестывающую с головой волну чувств, а с другой - брат, который был его опорой и защитой всю жизнь. И, с какой-то стороны, было даже стыдно, что именно брат застал их в такой провокационной позе. — Минхёк, твою мать, остановись уже! — зарычал Чжухон, не выдержав. Старший устал морально и физически, так что такой невероятный забег был выше его сил. — Зачем? Минхёк затормозил на пятках с такой силой, что глина под его ногами полетела в стороны, словно это был бисквит. Мужчина развернулся, сверля брата тяжелым и до невозможного серьезным взглядом. Такой взгляд в их семье был только у отца, который готов был разорвать своего сына на месте даже за излишне громкий шаг. Чжухон на мгновение сжался изнутри, вспоминая прошлое. — Нам нужно поговорить, — нервно произнес старший. — О чем? О твоем желании присунуть этой каменной глыбе на ножках? Глаза Чжухона опасно сверкнули, наливаясь кровью. Мужчина подобрался, изо всех сил сжимая кулаки и собственное бешенство, чтобы не броситься на брата. От хищного взгляда не укрылось, как Минхёк немного неловко отступил на шаг, прикрывая, видимо, все еще больную ногу. — О, давай, разорви меня за это. Я же так хуево выразился о твоем бесчувственном любовнике, — в сторону Чжухона вытянулась рука, призывая к нападению. — Почему ты так от этого бесишься? — процедил Ли-старший. — Потому что мы в жопе, Чжухон! Посмотри на нас: застряли на покинутой планете без запасов воды и еды, с разбитым двигателем, нестабильными Кихёном и Хосоком. И, — палец указал в небо, — в межгалактическом розыске Эргета. Эта свихнувшаяся шарашкина контора решила поскорее привести свои планы в исполнение. Они пустят тебя на опыты, а я если не буду убит на месте, то стану запасным вариантом в криогенной камере, — лицо Минхёка налилось кровью от злости, а глаза засияли ярче обычного. — И ты вместо того чтобы ускорить процесс починки, пытаешься поебаться с ним, а меня разорвать на части за то, что, видите ли, помешать решил. — Я? То есть ты можешь крутить шашни с Хосоком, а я не имею права смотреть в чью-то сторону? И не прикрывайся ситуацией. Даже, блять, не смей. — Даже если мне он не безразличен, то я могу расставлять приоритеты, а не вестись на поводу животных инстинктов. Чжухон отступил на шаг, пригибаясь. Это вышло абсолютно инстинктивно, мышцы сработали быстрее разума, принимая боевую стойку. Минхёк нахмурился, повторяя движения брата и отходя на два шага. Пальцы скользнули к уху, намереваясь отцепить один из химических шариков, но лишь мазнули по разорванной мочке. — Давай, разорви меня за желание поскорее добраться до Юггота на этой жестяной банке. Сверни мне шею за то, что я заставляю тебя мучиться от спермотоксикоза. Вперед! — Не провоцируй меня, — прорычал Чжухон, прежде чем его ладонь коснулась груди, сжимая ткань в районе сердца. Внутри всё сдавило от внезапного приступа отчаяния. Минхёк опустил руки, сжимая губы в тонкую полоску, изо всех сил стараясь удержать в себе слезы отчаяния и боли. Его родной человек, которого он защищал собственным телом в буквальном смысле слова, которого он искал в каждом уголке Вселенной, чтобы поломанного, разбитого, морально уничтоженного вернуть к жизни. Ли Чжухон, часть его души, сейчас был в шаге от очередной роковой ошибки, даже не осознавая этого, готовый за неё убить брата. — Если говорить правду ты считаешь провокацией, то я не замолчу. Чжухон зарычал и бросился на брата, не имея сил сдерживать бушующую ярость. Он схватил Минхёка за горло, сжимая изо всех, как ему казалось, сил. Младший усмехнулся и придвинулся ближе, обхватывая держащую его руку совими ладонями в биопластыре. — Неужели ты не хочешь уничтожить Эргет? Этих сукиных детей, что ставят эксперименты над всеми нами? — Губы Минхёка замедляли своё движение, изменяя оттенок из розового на фиолетовый. — То, что ты видел, никак не повлияло бы на починку корабля. Никак не отразилось бы на Чангюне, которого ты сейчас так ненавидишь, — цедил Чжухон, впиваясь ногтями в тонкую кожу шеи. — Ошибаешься. Может, тебе напомнить, чем закончилась твоя любовь с Хёрин? — Не смей больше ее вспоминать. — Почему? Потому что ты убил е… Минхёк не успел даже приготовиться к боли, как тяжелый кулак Чжухона уже ударил со всей силы по синеющим губам. Минхёк хрипло простонал, сипло вдыхая через разбитые губы, и оскалился кровавыми зубами. — Ты так ее любил, что сломал шею во время секса, — из груди младшего вырвался сиплый, почти беззвучный смех. Горячая кровь текла по подбородку на руку Чжухона. — Я лишь хочу, чтобы все остались живы как можно дольше. А выжить можно только на Югготе. Чжухон смотрел на своего брата, безумно улыбающегося в лицо, несмотря на своё положение. В ушах эхом еще разносились тяжелые слова о Хёрин, в сознании промелькнули воспоминания. Он, безумно влюбленный молодой парень, прижимал к груди обнаженное сломанное тело прекрасной девушки. Всё случилось за несколько секунд: вот она живая и осыпает его лицо горячими поцелуями, а в следующее мгновение смотрит пустыми, но такими удивленными глазами. В этом даже была какая-то дурацкая ирония: она полюбила Чжухона за эту силу и от нее же погибла. Глупо и нелепо. Старший медленно выпустил Минхёка из собственных рук, прежде чем осесть от осознания всего произошедшего. Брат ведь помнил всё не хуже него, помнил, как оттаскивал его от мёртвого тела, как буксиром тащил на корабль и пытался защитить от самого себя. Может, и сейчас, видя эту сцену, Минхёк испугался, что нестабильный брат убьет человека снова? Ведь Чангюн сейчас был единственным способным починить «Сегинус» и вытащить их из этой дыры. Лица коснулась холодная ладонь младшего, осторожно убирая влажные дорожки слез. Чжухон подался вперед, утыкаясь лицом в плечо Минхёка. — Прости, прости, я такой конченый, — бубнил он, сжимая брата в своих медвежьих объятиях. — Он тебе нравится? — просипел Минхёк, прежде чем закашляться. Всё-таки удушье – это не шутки. — Не знаю, — всхлипнул старший, — но он мне нужен. — Тогда просто не угробь мужика, пока мы не взлетим, — Минхёк ласково гладил старшего по голове, пытаясь успокоить. — И прости. Я тоже повел себя как конченый. Прости.

Дарлег. 02:00 по земному времени.

Минхёк сидел на нижних ступеньках трапа, наблюдая за горящей формой командира. Сам Хёну стоял подле костра, задумчиво раскачиваясь с пятки на носок. В тусклом свете можно было разглядеть спящих под одним одеялом Хосока и Кихёна. Их лица были уставшими и очень бледными после всех пережитых нагрузок. — Чангюн говорит, что до восстановления поврежденного двигателя осталось немного, но лететь будет небезопасно. Хёнвон спустился по лестнице, присаживаясь на ступеньку рядом с Минхёком. Ли-младший перевел взгляд на серое — даже в этом отстойном свете — лицо. Че прикрыл глаза, прислоняясь виском к холодному металлу поручня, и весь даже как будто сложился, горбясь. — Почему? — Хёну повернулся к напарникам, медленно моргая. — Так как корпус был уничтожен, то даже попадание мелкого космического мусора приведет к отказу главного механизма, — не открывая глаз, ответил Хёнвон. — Нужно будет лететь максимально быстро, чтобы не застрять в космосе. Хёну кивнул и вновь отвернулся к костру, подпинывая носком белого, из формы спецотряда, ботинка рукава своей старой формы. Где-то там же в костре плавились все обнаруженные прослушки и координатные передатчики, непригодные к перенастройке. — Командир, если мы хотим уничтожить Эргет, то нужно иметь максимально продуманный план, оружие и, как минимум, незаметные корабли, — Минхёк откинулся назад, упираясь лопатками в ребро ступеньки. — Как «Спераниус». Если его еще не угнали, — добавил Хёнвон. — Твой корабль? — спросил Минхёк, не оборачиваясь. — Да, — Хёнвон громко зевнул, поднимая голову. — Почти новый был. — А оружие? — Хёну задумчиво качался с пятки на носок, что-то продумывая и просчитывая. — Полный комплект бортового оружия и контрабанда с Треса. — Кого ты так удачно ограбил? — присвистнул Минхёк. — Не помню, давно было. У вас на «Антихтоне» что-нибудь осталось? — Как минимум химическое оружие собственного производства и что-то из Чжухоновских загашников будет, — пожал плечами Ли-младший. — Я в это не лезу. — Чангюн сказал, что из-за работы у них с Хосоком много оружия, в том числе разрывные гранаты и ракеты дальнего действия, — Хёну провёл ладонью по волосам, пытаясь хоть немного себя взбодрить. — Командир, тебе бы лучше поспать, ты с ног валишься, — заметил Минхёк, наблюдая за мужчиной. — Не могу. Мне страшно, — тихо произнес Хёну, не отрывая взгляда от плавящегося в огне созвездия Южный крест. — Я боюсь, что мы не прорвемся и погибнем. Нас семь человек против целой межгалактической организации. — Мы тоже боимся, — тихо произнёс Хёнвон. — Лично я до усрача не хочу умирать, но нас всех все равно обрекли на смерть. Мы же ёбаный отряд смертников, — Че горько усмехнулся и поднял лицо к серому небу над собой, рассматривая невесть что. — Нас пустят как ингредиенты на тесто для Нового человека. Нас, бракованных генетических мутантов, разберут на молекулы, чтобы потом наплодить армию идеальных убийц и захватить Вселенную. — Минхёк заметил одинокую слезу, скатывающуюся из уголка глаза вниз. — Так что, лучше я сдохну в бою, защищая существующий мир, чем стану частью его уничтожения. Хёну сжал кулаки, борясь с внутренним отчаянием и ненавистью. Он был полностью согласен с Хенвоном - лучше умереть непризнанным героем и дезертиром, чем продолжать поддерживать эту ублюдскую систему, которая жила по двойным стандартам и уничтожала всех, кто был не согласен с ее политикой, прикрываясь поддержанием межгалактического порядка. Невеселые размышления прервал отчаянный, полный боли крик. Мужчины синхронно повернули головы в сторону спящих членов отряда, где в данный момент шла невероятная борьба. Кихён царапал и бил Хосока, который изо всех сил пытался сдержать мужчину, прижимая к земле. Ю словно сошел с ума, кричал и брыкался, не в силах связать даже двух слогов. Только его глаза источали невероятную ненависть и боль, впившись в красного от напряжения Шина. Хёну рванул к мужчинам первым, скручивая руки Кихёна за его спиной, чтобы он даже не пытался причинить ещё больший вред головорезу. Ки рычал и рвался к Хосоку, даже не обращая внимание на почти вывернувшиеся из суставов плечи и локти. — Хёнвон! Хёнвон! — кричал командир, испуганно наблюдая за свихнувшимся человеком. — Хосок, отойди! — Минхёк за шкирку потащил Шина по земле, понимая, что происходит сейчас. Ли-младший повернулся спиной к Кихёну, закрывая Хосока собой от бессмысленного полного ненависти взгляда. Хёнвон упал на колени перед Ки, обеспокоенно пытаясь поймать красное от напряжения лицо напарника. Он попытался зацепиться пальцами за волосы мужчины, но лишь неловко скользнул по шрамам, прежде чем с силой сжать шею. — Это сон, сон, сон, — четко и громко повторял Хёнвон, пытаясь обратить на себя внимание. — Здесь нет врагов, Кихён. Это сон, просто сон. Ки оглушительно закричал, вытягиваясь вперед как струна. Че в ответ навалился на мужчину грудью, зажимая между собой и Хёну. Он стиснул голову в своих пальцах, заставляя смотреть на свое лицо. — Ты проснулся. Всё хорошо. Ты в безопасности. Ки замер, вглядываясь в мгновенно затянувшиеся черной пленкой зрачки гипнотизёра, и нервно дернулся навстречу, но тонкие пальцы сжали в ответ, предупреждая, что это плохая идея. — Здесь твои друзья. Все закончилось. Это просто дурной сон. Все присутствующие замерли, почти не дыша, чтобы не дай бог не вызвать еще одну волну истерической борьбы. Кихён клацнул зубами, начиная дышать в такт с Хёнвоном и незаметно для себя, но очень ощутимо для сдерживающих его Хёну и Хёнвона стал расслабляться. Через несколько мгновений по поляне разнесся тихий и хриплый голос Ю: — Они убивали их на моих глазах. Они пытали насмерть, — Кихён опустил голову, зажмуриваясь, — и не пускали к ним. Они сказали, что они —предатели, что они хотели взорвать Эргет. Минхёк сглотнул, наблюдая за сломленным, как старая кукла, мужчиной. Кихён изо всех сил старался не рассыпаться окончательно под гнетом нахлынувших воспоминаний. Хосок осторожно накрыл сжимавшую его плечо ладонь, пытаясь успокоиться самому. — Сначала была Джини, моя малышка, — Ки всхлипнул. — Она носила моего ребенка, а они забили ее до смерти. Я всё видел, видел! — Ю сдавленно вскрикнул, расскачиваясь как в бреду. Хёнвон с силой стиснул голову напарника, не зная как еще помочь. — А потом… — голос Кихёна сорвался на нечленораздельный вой. — Они сняли с неё кожу. Заживо! Эти ублюдки, они заставили меня смотреть на их страдания. Она не заслужила этого! Она же не виновата! Это была подстава! Мама не заслужила такой смерти! Все вздрогнули, прежде чем замереть от ужаса, который распускался в груди. Хёнвон был не в силах даже вдохнуть воздуха, прижимая к себе мужчину. Хёну отпустил руки Ки, после чего осторожно прижал трясущееся тело к себе. —Взлетаем через тридцать минут! — разнёсся голос Чжухона по замеревшей в страхе, отчаянии и ужасе поляне.