Four seasons

Мы видели лишь друг друга, А я хочу увидеть нечто новое

Второй семестр начался для Сучжон с больших потрясений в первую очередь из-за того, что у неё было очень мало общих пар с друзьями, да и были только с Сехуном в основном. С Чонином не было ни одной, что очень её расстроило, но Ким посмеялся и пообещал очень часто её навещать. И он выполнял своё обещание, пока не нашёл подработку, которая занимала у него всё свободное время. Сучжон честно пыталась не обижаться и не быть типичной девчонкой, но иногда червячок сомнения слишком сильно ковырял её сердце. Зато частое общение с О Сехуном шло ей на пользу. Сначала они старались не пересекаться, без остальных друзей делая вид, что совершенно не знакомы. Потом начали тихонько спорить на парах, получая недовольные взгляды от учеников и профессоров. В какой-то момент казалось, что они просто устали ненавидеть друг друга и перешли к безмолвному перемирию, за что им были благодарны все остальные. Но на самом деле Сучжон просто перестала отвечать ему, стараясь, как можно больше себя посвящать Чонину, но всё летело в тартары. Из-за работы у него будто появилась вторая жизнь, в которой он перестал искать место для друзей и Сучжон. По-настоящему девушка стала волноваться, когда Сехун ей проболтался, что Чонин бросил танцы. Она ни разу не была на его работе, но сегодня решила его навестить, потому что Чонин в очередной раз отмахнулся от её сообщения, хотя она так хотела серьёзно с ним поговорить. Ей уже было трудно вспомнить, когда в последний раз они разговаривали дольше двух минут, потому что он всегда старался быстрее закончить разговор и сбежать от неё. Сехун говорил ей, что не стоило ходить к нему без предупреждения, но всё равно после уговоров дал адрес и объяснил, как туда попасть. Сучжон никогда не бывала в барах, но слышала, что туда могли и не пустить, подумав, что она школьница. Поэтому в сумке Чон держала паспорт, потому что уходить ни с чем сегодня не хотелось. Осень уже полностью вошла в свои владения, сначала окрасив все деревья в багрянец, а потом уже оголив их, покрывая все дорожки яркими цветами. Но больше всего ощущался холодный ветер, который бил Сучжон по щекам, пока она старалась покрепче закутаться в шарфик и вельветовое пальто. Найти бар не составило труда из-за его яркой вывески, которая выделялась среди всех других. Охранник придирчиво осмотрел Сучжон, но открыл ей дверь, впуская в помещение, наполненное прокуренным воздухом и запахом крепкого алкоголя. Несколько секунд она не могла ничего рассмотреть из-за ярких цветов и дыма, поэтому она отошла в сторону, чтобы дать своим глазам привыкнуть ко всему. Только после этого она смогла найти Чонина. Это был её Чонин, который умел ярко улыбаться и быть настолько активным, что легко лавировал между заполненными столиками и ловко расставлял алкоголь. Рядом с ним крутилась такая же активная девушка-официантка, которой её парень улыбался так, как давно не улыбался ей. Девушка была немного ниже Сучжон, её длинные тёмные волосы были собраны в высокий хвост, а яркий макияж напомнил Чон историю про Пеппи Длинный чулок. Ей было больно, потому что она вдруг поняла, что перестала быть единственной девушкой в жизни Ким Чонина. Она знала этот его взгляд, потому что когда-то он смотрел так на неё. Внезапно Сучжон осознала, что не была готова встретиться лицом к лицу с Ким Чонином, который был теперь не её человеком. Но он заметил её, и пути к отступлению были для неё уже совсем закрыты. Она видела его испуг, но он взял себя в руки, сказал что-то своей напарнице и пошёл прямо по направлению к Сучжон. Они молча покинули клуб и остановились прямо около входа, обдуваемые холодным ветром и осматриваемые серьёзным взглядом охранника. — Сучжон, — он на выдохе произнёс её имя, при этом стараясь найти правильные слова. Она была последним человеком во всём мире, кого ему хотелось бы обидеть. — Ты могла бы предупредить меня, что хочешь прийти. Это было не тем, что хотела в первую очередь она услышать от него. — Ты не хотел, чтобы я становилась частью этой твоей жизни, Чонин, — она говорила это спокойно, словно разочарование и боль застряли где-то на затворках, позволяя ей быть сильной хотя бы перед ним. — Я не люблю враньё больше всего на свете, поэтому я не буду задавать тебе вопросы. Твои глаза ответили всё за тебя. Он прятал взгляд, потому что чувствовал, что они неумолимо приближались к концу их истории. Кто бы знал, как он жалел об этом, ведь Сучжон была прекрасной и особенной для него, но что-то изменилось навсегда. Или только он изменился? — Я пытался много раз вернуться, и мне не хочется сдаваться сейчас, понимаешь? — она отчётливо слышала в его голосе отчаяние, но ещё отчётливей — ложь, потому что сдаваться он может и не хотел, но и возвращаться тоже. Их уже разделяло слишком большое пространство, люди и его жизнь, где ей уже не было места. — На промокших брёвнах снова не развести огонь. Это ведь просто трата наших сил и времени, потому что ты уже не любишь меня, Чонин. Они так и продолжали стоять напротив друг друга, если бы не человек, который окликнул Сучжон. Это позволило ей отвернуться от Кима и навсегда спрятать от него свою боль и слёзы. Она никогда не хотела держать кого-то рядом с собой, потому сейчас отпускала Чонина, как прекрасное воспоминание, которое когда-нибудь согреет её сердце. А сейчас просто было больно. Но боль всегда проходить, ей просто нужно было на это время.