Ultraviolence

— Мое присутствие обязательно? — Юнги задает вопрос и очень надеется получить на него отрицательный ответ. — Да, — Сэмуэль поправляет галстук, скептически осматривает свой внешний вид в огромном зеркале на стене и идет к полке с запонками. — Так что поднимай свою очаровательную задницу и начинай готовиться, — примеряя запонки от своего любимого итальянского дома моды, приказывает альфа. — Сэм, у тебя много шлюх, возьми любую, я бы с удовольствием закончил этот день в постели, — продолжает ныть Юнги, но осекается, поймав в зеркале недовольный взгляд альфы. — Я заключаю сегодня, можно сказать, сделку века, и меня бесит, когда мой омега отказывается делить со мной мой триумф, — Сэм медленно подходит к постели и останавливается напротив сидящего на ней Юнги. — Будь хорошим мальчиком, надень все самое лучшее, что у тебя есть, и через два часа мы с тобой поедем покорять этот город. Хочу насладиться выражением лица Морта, когда он увидит, какой лакомый кусочек я себе заграбастал, — альфа тянет омегу на себя и легонько касается его губ. — Так я и знал, что ты не просто так меня тащишь на эту встречу. Показуха — твое второе имя! — Юнги пытается выпутаться из захвата альфы, но Сэм притягивает его ближе и сминает губы в жестком поцелуе. — Это не просто показуха. Ты же знаешь, без тебя никак: где надо — подмигнешь, где надо — отвлечешь, — усмехается Сэм и получает укус в губу. — Не дождешься. Я не собираюсь помогать тебе с контрактами своей внешностью. Надоело, — Юнги сползает с постели и, провожаемый голодным взглядом мужчины, идет в гардеробную. — Не выпускай колючки, — смеется альфа. — И не сверкай задницей, когда я тороплюсь, думаешь, я железный? Омега слышит хлопок двери и, обреченно вздохнув, начинает выбирать себе наряд на вечер.

***

Рожденному от шлюхи — путь в бордель. Юнги слышит эту фразу на протяжении всей своей не такой уж и длинной жизни. Юнги не знает своего папу. Но знает, что он — плод четырёхминутного секса и тридцати долларов. Об этом в порыве ярости любил повторять отец. Отец-альфа забрал Юнги сразу же после родов и привел в свою семью. Юнги уже в пять лет знал, что омега Сон не его папа. Старший сам объявил об этом ребенку, когда тот попросил для себя такую же красную курточку, как и у его брата-омеги Брина. По словам Сона, такую куртку Юнги может просить у своего папы, а не у него. Юнги тогда впервые спросил отца о втором родителе, но тот рявкнул, что тот умер, и больше мальчик к этому вопросу не возвращался. Юнги смирился с ролью нежеланного ребенка в семье, был искренне благодарен за пищу и крышу над головой и терпеливо сносил все упреки. Сон так и не принял Юнги, но при этом и не гнобил. Гнобил его сам отец. Тот словно все ждал, когда сын повторит судьбу папы. Вот только Юнги раз за разом вдребезги разбивал картину, которую в своей голове собрал старший Мин. Он прилежно учился, с отличием закончил школу и шокировал родителей, получив грант в колледже дипломатии. Брин мало того, что грант не получил, он даже минимальный проходной балл не набрал. Родители после этого еще больше обозлились на Юнги, и парню приходилось проводить все свободное время в своей комнате. Вниз он спускался только глубокой ночью за бутербродом. Те минуты, когда он все-таки сталкивался с родителями, отец продолжал обзывать его шлюхой и даже придумал новую теорию, что сам бы Юнги экзамены не сдал. Открытые намеки отца на то, что парень переспал чуть ли не со всеми представителями приемной комиссии вконец довели омегу. В тот вечер он, громко хлопнув дверью, ушел из дома. Правда, ночевать на скамейке в парке оказалось не совсем удобно, особенно, когда к нему стали цепляться пьяные альфы, так что под утро Юнги вернулся домой и больше на слова отца не реагировал. Старался не реагировать. Юнги за все эти годы уже отрастил, казалось бы, непробиваемую броню, оскорбления членов семьи игнорировал, но иногда, очень редкими вечерами, он просто закрывался в ванной и тихо плакал от несправедливости. Юнги знал, что его в семье никто не любит, и понимал, что отец приютил его только, чтобы получить плюсик в раю. После поступления к родителям присоединился и Брин. Юнги знал, что брат завидует его успехам, а самое главное — его внешности. Брин бледный, болезненно-худой омега, но этого словно было мало. Судьба сыграла с ним злую шутку — он пах полынью. Юнги пахнет малиной. Но Брин завидовал не его запаху, а его внешности. Юнги красивый. Он хрупкий, с гладкой алебастровой кожей и идеальными чертами лица. Будто высшие силы собрали в Юнги все, что должно быть во внешности роскошного омеги, но этого оказалось мало, они еще подарили ему трудолюбие и упорство. Все то, чего у Брина не было. За Юнги толпами ходили альфы в колледже, заваливали подарками и ухаживали, но он отказывался от отношений. Он хотел выучиться, потом подать документы в университет, хотел доказать всему миру, что он может лучше, что кровь не имеет значения, но каких бы успехов он ни достигал, он все равно слышал мерзкое «шлюха» в спину. Юнги планировал после колледжа съехать от родителей и жить отдельно, но судьба распорядилась по-своему. Юнги было семнадцать, когда вся его семья, возвращающаяся с дня рождения друзей, куда его конечно же не взяли, чтобы не позориться, погибла в автокатастрофе. Виноват был отец, который в условиях плохой видимости выехал на встречную полосу. В той аварии, кроме семьи Мин, погибла еще одна семейная пара, в автомобиль которых влетела тойота отца. Юнги даже не дали время их оплакать. Несколько месяцев ушли на судебные разбирательства и окончательно истощили и так уже шаткую нервную систему парня. Юнги начал учиться жить один, потому что другой родни, кроме так и не ставшей для него родной семьи, у парня не было. С Сэмуэлем Юнги познакомился на вечере доноров для колледжа. Тогда Сэм был всего лишь правой рукой своего брата, главы одного из пяти могущественных криминальных домов страны. Юнги про их небольшой диалог на вечере забыл бы, но Сэм стал напоминать о себе. Присылал подарки, звал на свидания и красиво ухаживал, а для Юнги тепло тогда было вопросом жизни и смерти. Еще Сэм был взрослым, в отличие от толп альф, бегающих за Юнги в колледже. С Сэмом было интересно общаться, и вообще, Юнги стал ловить себя на мысли, что альфа ему нравится. Недолгие дневные встречи в кафе переросли в ужины, а потом Сэм начал оставаться на ночь. Сэмуэль был первым мужчиной омеги. Юнги не знает, была ли это любовь, но с ним он чувствовал себя в безопасности и в тепле. Поэтому он сразу принял предложение альфы съехаться. Оставаться в доме, где каждая деталь напоминала о погибшей семье, Юнги было тяжело, а продавать наследство отца — рука не поднималась. Юнги переехал к Сэму, продолжал учиться и планировал поступать в университет. Все изменилось, когда в ходе очередных разборок Домов погиб брат альфы. Вся власть перешла к Сэмуэлю, и он стал меняться на глазах. Юнги понимал, что на его альфу переложили огромный груз и это тяжело, но Сэм стал чаще пропадать со своими головорезами, пристрастился к белому порошку и будто охладел к омеге. Сэмуэль появлялся в особняке, когда вздумается и сразу же тащил Юнги в спальню. Утолив сексуальный голод, он обычно перебрасывался с ним парой слов и снова уходил. Во время одного из таких визитов альфы, Юнги ему не дался и потребовал объяснений. Омега хотел нормальных отношений, таких же, какие у них были до того, как Сэм пошел на повышение, но альфа только ухмыльнулся на его истерику, и его изнасиловал. Наутро Юнги собрал свои вещи и вернулся в свой старый дом. Сэм приехал вечером и пригрозил, что если Юнги не вернется в особняк, то его из дома вынесут в черном пакете. Юнги понял, что этот Сэм может такое сделать. После громкого скандала и разбитых губ, Юнги вернулся в особняк. Он решил переждать немного, надеялся, что альфе он надоест и тогда можно будет уйти. К Сэму ничего у Юнги не осталось. Все его чувства прошли в ту же ночь, когда альфа, до хруста выворачивая его руки, жестоко втрахивал в постель. Юнги закончил колледж, продолжал жить в особняке альфы и готовил документы для поступления. Все так и продолжалось до сегодняшнего дня, когда альфе приспичило вновь потащить омегу на свои сходки. Юнги эти встречи ненавидит, но альфе старается не перечить. Сэмуэль часто пользуется омегой как отвлекающим маневром на таких сходках и откровенно выставляет того напоказ. Юнги девятнадцать, и он знает, что красив. Знает, что стоит ему появиться в обществе, то он моментально притягивает взгляды. Юнги красив именно не этой стандартной, втираемой с экранов телевизоров красотой, а яркой, не лезущей ни в какие рамки, сводящей с ума всех альф красотой. «Ты рожден, чтобы жить в постели, тебя из нее выпускать — самая большая глупость», — шепчет ему в порыве страсти Сэм, и омега мрачнеет. Потому что может его семья уже и кормит червей пару лет, но он все равно слышит про свое блядство от других. Хотя, видит Бог, все не так. Юнги эта красота не нужна от слова совсем. Юнги поправляет пальцами огненно-красные волосы, жирно подводит глаза черным лайнером и в последний раз окидывает взглядом свой образ в зеркале. Бордовые узкие брюки и белая полупрозрачная блузка, обнажающая ключицы, идеально смотрятся на хрупкой фигуре омеги. Юнги понимает, что выглядит шикарно, стоит опуститься на заднее сиденье бронированного лимузина, где его уже ждет альфа. Сэм пожирает парня глазами, обещает секс сразу же после встречи, так как портить макияж и идеальный вид омеги не хочется. «Покрасоваться ведь куда важнее своих желаний», — горько усмехается Юнги. Но Юнги готов сыграть свою роль и сегодня, он к ней привык.

***

Машины останавливаются перед небольшим казино на выезде из города, двор которого уже забит автомобилями. Сэм терпеливо ждет в салоне автомобиля, пока его люди осматривают территорию, а потом выходит из него, утягивая за собой и омегу. Казино закрыто на встречу, и их уже ждут. За обтянутым зеленым сукном столом в глубине зала сидит грозного вида альфа, окруженный своей охраной. Стоит Сэму подойти, как все приподнимаются и здороваются. Юнги, как и принято на таких встречах, очаровательно улыбается в ответ на пожирающие его взгляды и, взяв с подноса пробегающего мимо официанта шампанское, прислоняется к колонне в нескольких шагах от Сэма. Юнги не единственный омега в зале: сидящий за столом будущий партнер Сэма, Морт, окружен тремя омегами. Юнги бы ненавидел себя за то, что опустился до такого, что играет для кого-то роль детали интерьера, но нет желания снова копаться в себе. Лучше перетерпеть. Он знает, что небольшие переговоры закончатся рукопожатием, потом они вернутся в особняк, где Сэм выполнит обещание, данное в машине, и уйдет. А потом для Юнги, наконец-то, наступит долгожданный отдых и несколько дней, посвященных только себе. Юнги как раз сходит на недавно открывшуюся выставку, потом поедет в комиссию узнать, что там с приемом документов. Так что полчаса в этом казино, полном до зубов вооружённых и недружелюбного вида альф, можно пережить, тем более Сэм рядом, и Юнги в относительной безопасности. Юнги всем своим видом показывает, что ему убийственно скучно, медленно потягивает шампанское и ждет, когда уже Сэм заключит сделку и можно будет уйти. Он усиленно игнорирует похотливые взгляды пытающегося привлечь его внимание альфы рядом с Мортом и тянется за вторым бокалом, который сразу же падает из его рук и разлетается вдребезги. Юнги слышит грохот и последовавшие за этим выстрелы, кажется, даже автоматную очередь. Он инстинктивно ложится на пол и зажимает уши. Омега с ужасом следит за тем, как люди Сэма, достав пистолеты, целятся в Морта и его людей, те в свою очередь тоже в долгу не остаются. Обе стороны обвиняют друг друга в подставе, и Юнги, воспользовавшись суматохой, пытается отползти к двери, как вдруг ее буквально сносят. Юнги заново отползает к стене, вжимается в нее, словно он сможет ее пробить и оказаться по ту сторону. Выстрелы и крики прекращаются, все внимание присутствующих направлено на дверь, куда через секунду входят несколько альф и, остановившись друг напротив друга, пропускают вперед того, о ком Юнги миллион раз слышал от самого же Сэма, и даже видел его лицо пару раз в новостях, но в реальной жизни омега видит его впервые. Чон Чонгук. Глава второго по могуществу Дома страны. Человек, полностью контролирующий торговлю оружием и наркотиками в этой части света. Юнги шумно сглатывает, не в силах оторвать взгляд от словно возвышающегося над всеми остальными мужчины. Чонгук лениво делает шаг вперед, брезгливо осматривает стоящих внутри альф, скользит взглядом по омегам около Морта и усмехается. — Я не помню, что на сегодняшнюю встречу я приглашал Дом Чон, — зло шипит Сэм и идет к вошедшим. — Знаю, я без приглашения, — усмехается Чонгук и, обойдя Сэма, идет к так и приросшему к стулу Морту. — Это нарушение правил! — Юнги видит, как Сэм багровеет и семенит за Чонгуком. — Я обращусь в совет, ты ответишь за самовольность! — Замолкни, — ледяным тоном говорит Чон и обходит стол. Морт нервно сжимает в руке пистолет, и Юнги уверен, что он даже не дышит. Альфа не поворачивается, не смотрит на Чонгука, он просто сжимает в руке пушку и смотрит на свою руку. Юнги уже не различает, где чьи телохранители. Остальные омеги испуганно жмутся друг к другу невдалеке от стола. Воздух в комнате разряжен до предела, кажется, чиркни спичкой, и все взлетит к чертям. Юнги с мольбой в глазах смотрит на Сэма, но альфа в его сторону не поворачивается, в следующую секунду омега слышит выстрел, а потом еще несколько. Юнги следит за тем, как зеленое сукно на столе окрашивается в черный из-за вытекающей из головы мужчины крови. На полу лежат даже не успевшие поднять свое оружие охранники Морта. — Как? Что? — растерянно выдает Сэм, и его уже утягивает на пол начавшая отстреливаться охрана. Юнги прикладывает ладони к ушам и жмурится. Молится, чтобы все закончилось. Просит высшие силы, чтобы его смерть была быстрой, а то, что он умрет, он точно знает. Теперь это уже сто процентов. Чонгук убил партнера Сэмуэля, вмешался в заключение контракта и, кажется, сейчас убьет самого Сэма. Чонгук пошел против правил и, судя по всему, пойдет до конца. Юнги открывает глаза только, когда наступает полная тишина, смотрит туда, где до этого лежал Сэм, и видит, что почти вся его охрана мертва. Сэм ползет к двери, а за ним медленно, меняя обойму в пистолете, идет Чонгук. — Ты не имеешь права, — хрипит Сэм. — Ты покусился на Дом! Ты за это ответишь! — альфа продолжает ползти, оставляя за собой кровавый след. — Нет свидетелей — нет обвинений, — смеется Чонгук и целится в голову. — Передавай привет своему братцу, — альфа спускает курок. — Нет, — еле слышно выдыхает Юнги и, как завороженный, смотрит на размазанные по полу мозги своего уже бывшего парня. Чонгук поворачивается к залу, окидывает его взглядом, замечает омег и улыбается им. Юнги думает, что, наверное, так улыбаются приговоренным к смерти. Хотя Чонгук улыбался вовсе не ему, он даже ни разу в его сторону не смотрел, но Юнги кажется, что от одной его улыбки липкий страх обволакивает кожу, и его из пор уже не вытравить. — Раненых добить, всех остальных убить, — приказывает остановившемуся рядом альфе Чон, подтверждая мысли омеги. Закончив с распоряжениями, Чонгук снова идет в сторону двери. Юнги понимает, что все — это конец. Ему не выжить. Он в ужасе следит за тем, как падают на пол омеги, подкошенные пулей, еле сдерживается, чтобы не вывернуть свой желудок прямо на пол, и видит, как к нему, на ходу заряжая пистолет, идет один из телохранителей Чонгука. Юнги собирает все свои последние силы и срывается к выходу, где его сразу перехватывает идущий за боссом охранник и больно бьет ногой под колено, заставляя осесть на пол. Охранник достает пистолет и сразу же целится в лоб. — Не убивайте меня, пожалуйста, — жалобно скулит Юнги и впервые за вечер ловит на себе взгляд Чонгука. — Какая куколка, — Чонгук подходит к стоящему на коленях парню, цепляет его за подбородок и заставляет подняться на дрожащие ноги. — Я не скажу никому, обещаю, не скажу, — продолжает тараторить Юнги и не в силах удержать равновесие, прислоняется к столу позади. Чон оценивающе скользит взглядом по парню, еле заметно усмехается. Юнги от этого взгляда антрацитовых глаз ежится, что есть силы вжимается в стол, пытается сохранить между ними расстояние. Альфу это только веселит, он становится вплотную, видит, как мечется омега в попытке избежать прикосновения, и продолжает изучать паренька перед собой. Задерживает взгляд на молочно-белых ключицах, проводит языком по своим зубам, словно проверяет свои клыки, поднимает глаза к губам, давит на них большим пальцем, резко притягивает омегу к себе и шумно внюхивается. Юнги лихорадит, он подрагивает в руках альфы, пытается удержать остатки стремительно покидающего его сознания и буквально задыхается от обжигающего его легкие запаха альфы. Юнги его точно запомнит и узнает из тысячи. Потому что невероятная смесь лимона и сандала заставляет колени омеги сгибаться, а комнату идти ходуном перед глазами. Единственное, что удерживает Юнги в реальности — это черные глаза, смотрящие прямо в душу, и он мысленно за них цепляется, лишь бы не потерять сознание. — Пожалуйста, я не скажу, — одними губами, смотря глаза в глаза, просит Юнги. — Конечно не скажешь, — усмехается Чонгук, притягивает омегу к себе и впивается в губы. Раскрывает их, врывается языком внутрь, терзает чужой рот. Юнги хватается за плечи альфы, как за опору, пытается не соскользнуть на пол. Чонгук одной рукой зарывается в волосы омеги и сильнее вжимает его в себя, будто он его сожрёт, вот так вот всего и сразу. В следующую секунду Юнги слышит выстрел, эхом разносящийся по комнате. Он даже не думает, что это с ним. Он словно в вакууме, и пусть он чувствует прошивающую боль в области живота, Юнги не верит. Не хочет верить. Отрывается от чужих губ, так подло забравших его последний вздох, с обидой смотрит в черный омут напротив с одним единственным вопросом в этих бездонных карих глазах «за что». Чонгук на вопрос отвечать не намерен. Юнги это понимает, чувствует, как мокнет рубашка, видит огромное красное пятно, расплывающееся на животе и медленно начинает оседать на пол. — Теперь точно не скажешь, куколка, — шепчет Чонгук омеге в ухо, подхватывает того поперек и укладывает на стол. Так бережно, что аж самому от себя тошно. Будто не он сам только что пустил в него пулю и не окрасил белоснежную блузку в красный. Чонгук аккуратно убирает сбившиеся пряди за ухо мертвого парня и, убрав пистолет за пояс, идет на выход. Уже у самой двери Чонгук поворачивается и, задержав дыхание, смотрит на невероятно красивую картину. Омега, которого он убил, был прекрасен и даже после смерти, умытый своей же кровью — он нереально красив. Бледное лицо с прикрытыми веками завораживает. Чонгук запоминает картину, доставившую такое эстетическое удовольствие, и, в последний раз втянув в себя уже рассеивающийся запах малины, выходит за дверь.