Жертва 2

Каково это – осознавать себя в другом теле? Чувствовать каждой клеточкой своей оболочки – ты больше никогда не будешь прежним? Сэм чувствовал ритмичные электрические импульсы глубоко в груди. Бегущий по жилам горячий энергон он научился не ощущать. Человек адаптировался. Сэм поднялся с постели. Он глубоко дышал, чувствовал, как по спине струится холодный пот. Ему снова приснился кошмар. Ужасы, которые становятся явью, не на шутку пугали мужчину. Каждый день, когда Сэм Уитвики засыпал, он видел несчастного Оптимуса в страшных щупальцах Квинтессы. Он будет вечным виновником участи лучшего друга… Уитвики не простит себя за произошедшее. С этими мыслями он каждый день встречал рассвет. Микаэла спала совсем рядом, завернувшись в бархатистое одеяло. Однако Сэму совсем не спалось. Мужчина натянул штаны и тихо покинул уютную постель. Прошагав половину комнаты, Уитвики дошел до пластиковой двери, что вела на балкон. Едва слышно он запер за собой застекленную дверцу. Вредной привычки курить у Сэма не было, и поэтому он просто уединялся со своим ночными видениями и утренней зарей. Розоватый оттенок неба постепенно смешивался с темно-синим, создавая совершенно другой цвет. Скоро на востоке появится солнце. Сэм провожал унылым взглядом одинокие звезды, которые, словно алмазы, блистали над миром. Где-то там нашел свою участь Оптимус. Где-то там он наверняка вспоминает те веселые дни, когда Сэм и Микаэла еще были юными. Горячая слезинка быстро скатилась по щеке. Мужчина пальцем утер жидкость. Дверь на балкон открылась. Микаэла сонными глазами смотрела на Сэма. На ее красивом теле аккуратно сидело гипюровое платьице, которое Сэму нравилось больше других пеньюаров. – Думаешь о нем?.. Конечно же, думаешь, – ласково сказала молодая женщина, подойдя к Уитвики. – Он поступил так ради меня. Оптимус в плену из-за меня, – дрожащим голосом произнес Сэм. – Ты ничего не можешь сделать. Он далеко в космосе, – тихо ответила Микаэла, обнимая мужчину со спины. Слова Микаэлы не удивили мужчину. Он не в первый раз слышал эту унылую, отягощенную чувством вины фразу. И Сэм снова повторял одно и тоже: «Это я во всем виноват». Но говорить – не значит делать. И Микаэла это прекрасно понимала. Она лишь только утешала его, даруя надежду на чудо. Мужчина продолжал глядеть на звезды, крепко обняв любимую. – Я снова видел древних Праймов. В моих снах я встречаю их чаще и чаще. Будто они хотят передать мне кое-что, но я не понимаю их. Матрица Лидерства… Они говорили, что этот артефакт содержит в себе всю мудрость древних трансформеров. Я должен каким-то образом активировать ее, – озадаченно произнес Сэм, посмотрев на Микаэлу. – Может, посоветоваться с автоботами? – предложила девушка, отстранившись от мужчины. – Я позвоню Бамблби. Оптимус говорил мне, где они находятся. Автоботы не в космосе, а это значит, что может сработать и коммлинк.

***

– Расскажи мне подробней о своем сне, – попросила Микаэла, заваривая ароматный черный чай в кружке. Уитвики напрягся: было видно, что он пытается вспомнить увиденное ночью. Молодая женщина в ожидании взглянула на Сэма. Фруктовый ненавязчивый аромат с паром улетучивался по кухне. Микаэла бросила безразличный взгляд в сторону окна. Ее темно-каштановые волосы блестели в солнечных лучах. Женщина повернулась к Уитвики, когда тот начал свой рассказ. – Солнечный свет клубился по крышам Иакона. Встающее солнце прекрасно на Кибертроне… Я видел, как город пробуждается после долгой ночи, как небесные трассы начинают шуметь от бешеного потока летающих машин, а неоновые огни гаснут, ожидая вечерних сумерек. Народ Иакона был взволнован как никогда, ибо их правители собирались покинуть Кибертрон. Гражданским совершенно не представлялось возможным отсутствие вождей! Великие Праймы собирались на поиски энергии для планеты. Прима, Нексус, Логос, Бист, Алхемист, Амальгамус и Мегатронус – все они отправились в космос, несмотря на предостережение Альфа Прайма… Сэм Уитвики договаривал последнюю фразу с чувством, так, будто сам был одним из древних Праймов и непосредственно являлся свидетелем их отбытия. Микаэла серьезно посмотрела на мужчину. Фруктовый чай успел остыть за время рассказа Сэма. – Откуда тебе известны эти имена? – тихо спросила женщина, отодвинув чашку чая в сторону. – Я узнал о них несколько дней назад, когда… – вдруг замолчал Сэм, внезапно осознав природу своих странных видений. – Когда Оптимус передал мне Матрицу! – Ты говорил, что был без сознания и не помнишь, как Оптимус передал тебе артефакт, как ты вернулся на Землю, – задумчиво вымолвила Микаэла, не сводя глаз с лица возлюбленного. – Это я понял, когда обнаружил Матрицу у себя после пробуждения. А еще меня не покидает чувство, что я был там, когда Праймы покинули Кибертрон. – Как хорошо, что наши судьбы снова переплелись. – Оптимус вернулся ко мне спустя столько лет… – тоскливо начал мужчина. – Это я уже слышала. И я рада, что твоему сердцу больше ничего не угрожает, но теперь я переживаю за твой разум. Ты кричишь по ночам. Все взываешь к какому-то Гвардиан Прайму! А вчера я обнаружила тебя на улице… Ты сидел под деревом, мокрый, холодный, и плакал. Сэмюэль так и сел. Испуганными глазами он глядел на Микаэлу, не желая верить в произошедшее. Эта история по меньшей мере наводила панику, но непонятным было то, что мужчина ничего не помнил. Только ночные видения понемногу опечатывались в его памяти. Уитвики поднялся из-за стола и подошел к раковине. Виски снова сдавила знакомая боль, что мучала его по ночам. Сэм взглянул на хрусталь на полке и вдруг вспомнил… – Вектор Прайм, ваш брат безвременно отключился, – с сожалением отчеканила юная фембот. Серо-синий кибертронец сжал кисть манипулятора в кулак. По лицевой могучего вождя Кибертрона скатилась капля омывателя. Прайм глядел вперед, стоя на возвышенности. Иакон медленно пробуждался после долгой ночи. Гасли последние огни города. Та, что принесла недобрую весть, стояла позади в ожидании распоряжения лидера. – Альфа Прайм осведомлен о гибели своего собрата? – тихо спросил мех, немного повернувшись в сторону фем. – Он не знает. Я посчитала правильным, что вам необходимо знать первым, – ответила фембот. Вектор Прайм брезгливо сморщил лицевую. Было заметно, что кибертронцу неприятно слушать это. – Элиста, оставь это. Не напоминай мне о моем статусе. Ты много ворн служила нашей династии, и тебе хорошо известно, что я бы отдал все, только оставить Матрицу и звание Прайма, – с безмерной горечью произнес мех, опустив голову. – Гвардиан – мой брат по Искре… Я не сумел его спасти… – полушепотом продолжил Прайм. – От алой чумы нет спасения, командир, – вымолвила фембот. – От этого мне и больнее, – вымолвил мех, медленно выпрямляясь в полный рост. – Известно, куда сбежала Квинтесса? – с ноткой злости спросил Вектор Прайм, подойдя к фембот. – Да. Она на орбитальной станции. – Отлично! – оптика Прайма сверкнула синим пламенем. Вектор Прайм быстро трансформировался в летательный аппарат и взмыл в небо, оставляя после себя ядовито-желтую полосу.

***

– С тобой все хорошо, Сэм? – спросила Микаэла, испуганная странным поведением бойфренда. – Да. Вроде да, – ответил Уитвики, сжав ладошку любимой в своей руке. – Ты снова говорил на незнакомом языке, – лепетала молодая женщина, утирая слезинку с щеки Сэма. Уитвики внимательно посмотрел на Микаэлу. Его глаза были наполнены отчаянием и сожалением. Сэм хотел было что-то сказать девушке, но смолчал, опустив голову. Он сжал ладонь в кулак, отвернувшись в сторону. Мужчина посмотрел в окно на встающее солнце. – Нужно связаться с автоботами, – сказал Сэм.

***

Белые лучи равнодушного солнца едва проникали в недра уродливой тюрьмы. Здесь вечно царили холод и тишина, с недавних пор нарушаемая дикими криками пленного. В своем царстве полумрака представительница расы квинтессонов гордо парила у основания полуразрушенного потолка. Она лицезрела голубую поверхность Земли, довольная своим трофеем. – Госпожа, – тяжелый голос раздался откуда-то снизу. Квинтесса обернулась. Темно-синий трансформер стоял на одной из ступеней, склонив голову. – Говори, воин, – вымолвила она, приближаясь к подчиненному. – Через два цикла ваш корабль будет готов к отбытию, – отчеканил мех. Квинтесса усмехнулась. Ее длинные черные тентакли извивались вокруг корпуса, наводя ужас. Слуга яростной госпожи шагнул назад, вспоминая полные муки вопли пленного, которые слышал там, за запертыми дверными пластинами. Что происходило по ту сторону и от каких манипуляций жертва издавала такие крики, Дредвинг не горел желанием узнать. Десептикон отлично помнил день, когда тоже попал в плен к жестокой хозяйке. Однажды на своем звездолете Дредвинг прибыл на уничтоженный войной Кибертрон и встретил там Квинтессу… Стараясь не поднимать алой оптики, мех смиренно ожидал дальнейших указаний госпожи. – Отлично, Дредвинг. Я должна проверить все лично. Проследи, что бы мой гость не сбежал, – холодно произнесла Квинтесса, ласково проведя щупом по фейсплейту меха. Десептикон брезгливо сморщил лицевую. Представительница квинтессонов спешно покинула свою обитель, оставив служителя размышлять над своим никчемным функционированием. В зону видеозахвата кибертронца попала массивная дверная пластина. Дредвинг не был осведомлен о том, что сокрыто за этими стенами, и войти туда долгое время не решался. Но не любопытство заставило десептикона пройти по ступеням до запертого отсека – мех хотел убедиться в своих догадках. Он нажал на сенсорную панель, и створки двери разъехались в стороны. Дредвинг шагнул в полумрак. По периметру небольшого помещения были установлены неоновые лампы, свет которых заполнял небольшую комнату. Дверные створки захлопнулись сразу после того, как мех прошел дальше. Тяжелые шаги десептикона эхом раздавались по отсеку. Мех медленно приближался к огромным цепям, что уходили глубоко в дыру, зачем-то сделанную в потолке. Изумлению Дредвинга не было границ, когда он увидел самого великого Оптимуса Прайма – на коленях, закованного в цепи. Корпус несчастного содрогался от электрических импульсов, поступающих по цепям. Лидер автоботов тихо стонал, свесив голову. Десептикону даже стало жалко автобота. Дредвинг почти бесшумно подошел к панели приборов и, отыскав нужную кнопку, отключил подачу электричества. Корпус автобота замер. Десептикон опустился на одно коленное сочленение перед Праймом. Закаленного в боях Дредвинга вовсе не испугали многочисленные повреждения в стыках брони, следы ударов раскаленным железом, порванная проводка, свисающая из развороченных грудных пластин – куда страшнее было выражение фейсплейта пленника. Несчастный что-то простонал, медленно поднимая голову. – Оптимус Прайм, – тихо сказал десептикон. Лидер автоботов немигающим взором посмотрел на меха. В его синих линзах была лишь боль. Он попытался шевельнуться, но болезненный импульс, прокатившийся от верхних конечностей до нижних, парализовал корпус. Оптимус вскрикнул. – В последний раз мы встретились на битве за Иакон. Тогда ты пощадил меня, помешав одному из твоих автоботов выстрелить мне в голову. И почему я теперь не удивлен нашей встрече? – произнес десептикон. – Как ты оказался здесь? – хрипло вымолвил Прайм. – Я искал своего брата. Его сигнал привел меня на Кибертрон. Здесь я и встретил эту тварь. Квинтесса сказала, что если я буду ей служить, то она отыщет моего брата, – объяснил десептикон, взглянув в линзы измученного пытками Оптимуса. – Это большая ошибка, Дредвинг. Тебе конец, как и мне. Живыми нам не уйти отсюда, – с сожалением вымолвил Прайм. – Я это понял уже давно. Но как ты оказался здесь? – Квинтесса вылечила моего товарища в обмен на мою свободу. Десептикон откровенно усмехнулся. Обернувшись назад, он настроил аудиосенсоры на все частоты, дабы убедиться, нет ли врага поблизости. – И как же квинтессон сумел вылечить твоего собрата, Прайм? – с ноткой недоверия выпалил Дредвинг. – Даровав Искру. Десептикон рассмеялся во весь вокалайзер. Поднявшись с колена, синий мех отошел в сторону. – Ты идиотина, Прайм! Она тебя обдурила как хатчлинга! Квинтессоны никогда не обладали даром порождать новые Искры, на это способен только Праймус! – выпалил десептикон. Оптимус в отчаянии застонал, сжимая кулаки. От внезапного рывка освободиться лишь равнодушно колыхнулись цепи. – Наверное, она пересадила уже существующую Искру… Вопрос, чью? – задумчиво вымолвил Дредвинг. – Лживая тварь! – выкрикнул Оптимус, пытаясь разорвать оковы. Десептикон долго не раздумывал. Он схватил первый попавшийся под манипулятор предмет и замахнулся на цепи. Стальные путы рассыпались в прах с диким лязгом. Оптимус Прайм рухнул на пол. – Нужно валить отсюда, Прайм. Квинтесса скоро вернется! – выпалил десептикон, помогая встать лидеру автоботов. Оптимус неуклюже поднялся с пола, ухватив десептикона за манипулятор. Прихрамывая, он последовал за собратом. Дредвинг быстро направлялся к выходу, в результате чего Прайм сильно отставал. Десептикон обернулся. – Что с твоими ногами, автобот?! – не выдержал мех. – Следствие ударов энергохлыстом, – отозвался Оптимус, догоняя десептикона. Дредвинг с нескрываемым сожалением посмотрел на Прайма. Он понял, кто издавал те жуткие вопли из запретного отсека. – Я понимаю, что тебе было больно, но нести я тебя не собираюсь, Прайм! – проворчал десептикон, когда несчастный все-таки догнал его. – Я в состоянии идти сам! – махнул манипулятором Оптимус. Дредвинг лишь усмехнулся. Выйдя из залы, кибертронцы направились к шаттлу, что находился недалеко, по словам десептикона. Прайм заметил, что никакой охраны поблизости не было. И это насторожило обоих. Тем не менее мехи продолжали двигаться к шаттлу. Летательный аппарат был уже совсем близко, когда Дредвинг услышал странные звуки. Ухватив отстающего Прайма за плечевую накладку брони, Дредвинг с силой пихнул его к шаттлу. Оптимус едва не свалился с ног. Однако добежать им не удалось… Внезапный удар, вспышка, свист – и летательный аппарат разорвало на мелкие части. Куски и обломки металла покатились в сторону трансформеров. Оптимус и Дредвинг приняли позицию «прижаться к земле», заслоняя лицевую манипуляторами. – Ты нарушил обещание, Оптимус Прайм. И за это тебя ждет наказание, –откуда-то сверху раздался спокойный женский голос. Лидер автоботов уже ненавидел этот тон. Что еще она решит с ним делать, если он и так ее пленный?.. – Это ты солгала мне! Ты пересадила Сэму Искру другого меха! – возмутился Оптимус, поднимаясь. – Я сохранила человеку жизнь, как ты и просил, а теперь ты решил сбежать?! – ответила Квинтесса, чьи щупальца извивались в воздухе. – Ты тварь! – выпалил Оптимус, бросаясь на неприятельницу. Однако болезненный удар электричеством парализовал автобота. Оптимус свалился навзничь, не в силах сопротивляться. Дредвинг смиренно опустил голову на пол… Лидер автоботов висел вниз головой, молчаливо наблюдая, как Квинтесса вытягивает тентакли изо рта Дредвинга. Он мысленно молился Праймасу, чтобы мучительница не вспомнила о нем. Синяя оптика полыхала отчаянием. Квинтесса продолжала издеваться над десептиконом, глубоко засовывая щупальца под броневые пластины. Дредвинг больше не мог терпеть боль от насильственного проникновения в системы. Мех истошно кричал, смотря Прайму прямо в линзы. Оптимус сжимал денты от злости. Квинтесса лишь тихо постанывала от удовольствия. Десептикон послушно лизал поверхность щупальцев, стыдливо опустив оптику. К счастью, Дредвингу долго мучиться не пришлось. Квинтесса нехотя отстранилась от жертвы, перемещаясь к Прайму. Оптимус так и дернулся на месте. – Не приближайся ко мне! – воскликнул он. – Я хочу тебя, Оптимус… – почти шепотом произнесла мучительница, нежно поглаживая фейсплейт меха. – А я тебя нет! – Раздвинь паховые пластины, Оптимус. Открой мне себя, – шептала Квинтесса, медленно проникая к щиткам в зоне интерфейс-панели. – Нет! – жалобно воскликнул Прайм, чувствуя, как ее пальцы умело открывают замки. – Не смей! – закричал он, ощущая как защитная пластина с щелчком открылась и ушла в пазы, обнажая интерфейс-систему. – Тебе не нравится? – удивленно спросила Квинтесса, щупальцами гладя кольцо порта. Оптимус с омерзением дернулся в воздухе. Дредвинг с сочувствием опустил голову, заметив, как мучается Прайм, не в силах что-то изменить. Десептикон впервые за свой актив лицезрел, как страдает сам великий лидер автоботов! Во время битв с алозначными Дредвинг и представить не мог, что могучий Оптимус Прайм будет едва ли не лить омыватель от каждого прикосновения Квинтессы. Щупальце коснулось кольца порта, медленно проникая внутрь, и Квинтесса почувствовала преграду. Что-то мешало проникновению в системы. Оптимус сжался от омерзения. – Ты нулевка?! – с изумлением заметила Квинтесса. – Я тебя уничтожу! – подавленно прошипел Оптимус. Представительница квинтессонов резко отстранилась от меха. Ударив по цепям, она отсоединила их от Прайма. Тот с грохотом рухнул на пол и начал подниматься, закрывая паховые пластины, но не тут-то было… Тяжелый удар энергохлыстом пришелся прямо по спине. Оптимус только болезненно вскрикнул. – На колени! – приказала она, снова ударив автобота, но уже по затылку. Оптимус прорычал что-то невнятное. Аудиодатчики выдали помехи. Оптимус сплюнул горячую жижу, образовавшуюся во рту. Линзы померкли, затем снова зажглись. – На колени, Прайм!!! – выкрикнула Квинтесса. Автобот выполнил приказ, встав перед мучителем на коленные сочленения. – Дредвинг! Я хочу, чтобы Оптимус перестал быть нулевкой! – прошипела она. Десептикон с сожалением посмотрел на лидера автоботов. Он медленно подошел к нему, не желая смотреть в его синие линзы. Дредвингу даже показалось что в оптодатчиках Оптимуса он увидел страх. – Зачем это, Квинтесса? Он мне ничего плохого не сделал, – вымолвил десептикон, убирая паховые пластины в пазы. – Я хочу, чтобы Оптимус стонал от боли! – Тогда сделай это сама! Квинтесса продолжала наблюдать, пригрозив избить Прайма. Десептикон сжал денты. Он хорошо помнил день, когда тот пощадил его и не дал убить… Дредвинг изо всех сил ударил Прайма по лицевой, в результате чего тот рухнул на спину. Нависнув над Праймом, десептикон с силой развел колени собрата. – Я не хотел этого, Оптимус… – сказал десептикон, активируя коннектор. Автобот рванулся, попытался высвободиться, но сильная хватка уже трех слуг, вовремя приглашенных Квинтессой, не позволила ему это сделать. Манипуляторы несчастного заломили над головой, больно вжав в пол. Оптимус взвыл. По нейросети пробежала дрожь, когда он почувствовал прикосновение коннектора к мембране. – Я убью тебя, Квинтесса! – закричал Прайм. – Заставьте его замолчать. Дредвинг, чего ты ждешь?! – взбесилась та. Один из мехов, удерживающих Прайма, сжал кулак и ударил по его лицевой изо всех сил. Автобот дернулся, прокряхтел, положив разбитую часть фейсплейта на холодный пол. Теплый энергон запачкал поверхность. Заметив, что десептикон слишком мягок с пленным, Квинтесса ударом щупалец подтолкнула его на Прайма. Коннектор глубоко вошел в узкий порт, преодолев препятствие. Оптимус болезненно вскрикнул, посмотрев в алые линзы десептикона. – Извини, Прайм. Я хотел не так жестко… – шепотом произнес Дредвинг прямо на аудиодатчики пленного. – Обещай никому не говорить об этом позоре… – едва слышно сказал Оптимус, шевельнув разбитыми губами. – Обещаю. Коннектор десептикона плавно двигался внутри узкого порта, в котором не выделялась смазка. Оптимус закрыл окуляры оптогранями, даже не сопротивляясь. Он лежал, раскинув покалеченные ноги, считая клики до конца этой мучительной связи. Квинтесса склонилась над лицевой Прайма, коснувшись его подбородка. – Тебе хорошо, Оптимус? – с издевкой спросила она. Лидер автоботов промолчал. В его линзах была только боль. Пошевелиться он не мог, ибо его намертво зажали рабы мучителя. Квинтесса опустилась к губам жертвы и нежно поцеловала их. Глосса ловко скользнула в полость рта Оптимуса. Автобот совершенно не отвечал на поцелуй, что и разозлило Квинтессу. Возмущенная, она ударила его по другой щеке. – Хватит, Дредвинг! Теперь очередь следующего, – внезапно выпалила она. Эта фраза насторожила Прайма не меньше, чем идея отконнектить его еще несколько кликов назад. Крупногабаритный мех завалился на несчастного всем корпусом, вжав того в пол. Оптимус лишь жалобно проскулил из-под груды живой стали. Тяжелые, болезненные стоны ласкали слуховые сенсоры Квинтессы. Крупный коннектор быстро двигался внутри, раздвигая стенки порта. Кисти манипуляторов Оптимуса сжимались в болезненной судороге, стопы со скрежетом елозили по полу. Внезапно коннектор насильника с диким рывком вышел из порта, разорвав проводку. Оптимус жалобно вскрикнул, запрокидывая голову. Дредвинг с сочувствием опустил фейсплейт. Даже у десептикона больше не оставалось сил лицезреть издевательства подобного рода. Дредвинг направился к выходу, но Квинтесса остановила его, окрикнув: – Стой и смотри! – Будь у меня ствол, я прострелил бы тебе башку! – огрызнулся мех. – Остановите его! – взбесилась Квинтесса, наблюдая, как, проигнорировав ее приказ, десептикон уходит прочь. Один из мехов, удерживающих Прайма, рванулся за Дредвингом. Нанеся болезненный удар ему по спине, раб Квинтессы поволок парализованого трансформера обратно. Оптимуса грубо перевернули на брюшные пластины и швырнули на пол. Один из насильников пристроился сзади. Дредвинг по глазам Оптимуса понял, как беспощадно и без всякой осторожности вогнали в него коннектор. Автобот снова заскулил. Мучитель схватил Прайма за шлем и небрежно натянул на себя. Корпус лидера выгнулся дугой. Бедняга сплюнул сгусток энергона и смазки. Заломленные назад манипуляторы немели, процессор зависал от бесконечных ошибок и сбоев в нейросети. Квинтесса приблизилась к лицевой несчастного. – Как тебе первый интерфейс, Оптимус? – издевалась она, поглаживая разбитые сегменты щеки. На это Оптимус с ненавистью посмотрел ей в окуляры. Плевком прямо в фейсплейт квинтессона автобот выразил свое отвращение. Квинтесса в шоке посмотрела на жертву. «Как он посмел?!» – пронеслось в ее мозговом модуле. Горячая пощечина обожгла уцелевшую часть фейсплейта. Оптимус лишь сдавленно усмехнулся. – Ты можешь унизить меня, причинить боль, но никогда не завладеть мной! – вымолвил Прайм, яростно взглянув в оптику неприятельницы. – Тварь! – выдала она. – Я хочу чтобы он стонал, молил о смерти! – сказала Квинтесса своим подчиненным. Дредвинг смотрел, как грубо, сменяя друг друга, коннектят Прайма, болезненный стон которого уже перешел на хрип. Жертву уже и держать не приходилось, ибо он был обессилен. Голубой энергон, хлещущий из разорванных проводников, пачкал пол и внутреннюю сторону бедер. Оптимус тихо стонал, не пытаясь даже высвободиться. – Бросьте его в камеру. Я потом с ним разберусь, – приказала Квинтесса, указав пальцем на лежащего на полу автобота. В полубессознательном состоянии Прайма поволокли прочь. Квинтесса холодно посмотрела на лужу энергона, оставленную пленным. – А ты уберешь это своей глоссой! – вымолвила она в сторону стоящего на коленях Дредвинга.