Летний дождь

Воскресенье настало неожиданно. Казалось, ещё только вчера был четверг, а теперь был накрыт стол в гостиной, который ломился от изобилия блюд и напитков, несмотря на тотальный дефицит, царящий в России. Как оказалось, Нагиев купил всё на свои деньги, чем невольно поразил Игоря. И лишь по той причине, что певец понял, что Дмитрий-таки решился взять какую-то крупную взятку, хотя совсем недавно и опасался этого. Но Тальков не стал расспрашивать, поскольку внимательный взгляд серо-голубых глаз Дмитрия как бы намекал, что лучше Игорю эту тему не поднимать. К шести часам подъехала одна компания музыкантов, с которыми Тальков работал уже больше года, после подтянулись другие его товарищи, с которыми связывали сугубо неформальные отношения. Все восторгались размерами квартиры и норовили заглянуть за каждую дверцу. Ещё бы. Свеженькие обои таки манили погладить их, а от новенькой мебели пахло деревом, словно в лесу. Выпивка практически «текла рекой», а гости вытаскивали свои бутылки. В итоге уже было трудно разобраться, что с чем смешано в бокалах. Но все были довольны. — Ух ты, вяленые бананы, — проговорила светловолосая крупная женщина, подцепляя вилкой тёмно-оранжевый ломтик фрукта, — давно их не пробовала. Игорь, у тебя тут так уютно. Прям уходить не хочется. — А ты оставайся, — хрипло ответил Тальков, делая глоток коньяка из стакана. — Я бы с радостью! Но мне завтра лететь в Минск. А у тебя какие ближайшие творческие планы? — потерев пальцем свободной руки шрам на щеке, блондинка быстро собрала губами банан с вилки и принялась резко жевать, ссутулив плечи. — Послезавтра у меня концерт в Сочи. Завтра вечером вылетаю, — отставив стакан, певец откинулся на спинку, скрещивая на груди руки, — Лер, можно задам тебе вопрос? Сразу скажу: странный. Специфический. — Какие проблемы, конечно, спрашивай, — пожала плечами Валерия, доедая банан и щедро плеская себе белое вино в стакан. — Ты когда-нибудь сталкивалась с чем-то… — Игорь, не шевелясь, замолчал и осмотрел комнату блестящим взглядом: все были увлечены едой и разговорами, Дмитрий что-то бурно обсуждал с Кировым, своим коллегой. — Ну? — нетерпеливо спросила блондинка, ладонью утирая с подбородка стекающее вино. — В общем, — он снова взглянул на подругу, — сталкивалась с чем-то мистическим… паранормальным? Лера не стала смеяться. Напротив, погрузилась в какие-то глубокие воспоминания, хватая с тарелки вяленый банан уже пальцами. Она красила только глаза и то как попало. Несмотря на ещё довольно молодой возраст, она никогда не стремилась роскошно выглядеть и особо не следила за собой. Кожа была не в лучшем состоянии, тёмные корни уже давали о себе знать, а остальные сожжённые светлые волосы падали на плечи. Одевалась она неброско: мятые джинсы, растянутые футболки. Похвастаться отличной фигурой тоже не могла: у неё была широкая кость и плохая осанка. Но вместе с тем чуть вздёрнутый нос и бледно-зелёные глазами придавали её лицу неуловимую милость, а когда Лера улыбалась — то и вовсе озарялось. Тем не менее, симпатичной её было не назвать, скорее всего. Но она была чудесным другом и такая роль девушку устраивала. Никакого чувства неполноценности: Валерия не комплексовала рядом с миниатюрными ухоженными нимфетками. Единственная страсть в её жизни — это синтезатор. И Лера не променяла бы свою обожаемую работу ни на что на свете. Сперва она работала в команде группы «Берег», теперь играла для «Комбинации». И играла здорово, к слову. И Тальков понимал, что задать свой странный вопрос он может только ей. Она понимающая. Не поверхностная. Потому что сам работал с ней в 1986 году и знал, какая она не со слов. — Знаешь, Игорь, я думаю, что в этом грёбаном мире всё возможно, — вдруг заговорила Лера, глядя куда-то перед собой. — Значит, ты сталкивалась? — Тальков заинтересованно подался вперёд. — Не знаю, — шепнула Лера и закинула в рот остаток банана, — хер пойми, что это такое было. Пошли, покурим? — Идём, — хлопнув себя по карману и убедившись, что сигареты с собой, певец встал и пошёл следом за подругой к дверям балкона. Кто-то уже схватился за гитару и теперь помимо голосов в комнате звучало что-то из Визбора. И этот исполнитель очень фальшивил. Они встали плечом к плечу и закурили, упираясь локтями в деревянный подоконник балкона. Вечерний город походил на пейзаж с какой-то сказочной открытки, нарисованный сине-фиолетовыми красками. Во многих окнах высоток горел свет. Вдалеке виднелась светлая полоса, которая напоминала шрам, оставленный небом после гибели очередного заката. Со стадиона доносились крики и визги: несколько ребят из соседних домов играли в футбол. Талькову они казались маленькими игрушечными человечками, ибо стадион находился немного в низине. — Ты столкнулся с чем-то «таким» или просто спрашиваешь? — кашлянув, спросила Лера и смачно затянулась. — Сам не знаю. Это какая-то херь, я не могу понять: кажется мне или всё это действительно пахнет мистикой, — сплюнув вниз, Игорь ехидно ухмыльнулся. — В моей жизни была одна история, которая превратила меня из скептика в кого-то… другого. Только обещай, что не примешь за ненормальную, если расскажу, — она сбросила пепел и посмотрела на Талькова. — Обижаешь, — изогнул тот бровь, отвечая на взгляд, — рассказывай. — Когда мне было тринадцать, моя старшая сестра умерла в пионерском лагере. Несчастный случай. Хоронили её в закрытом гробу. Потому я долго верила, что умерла не она, что это ошибка и всё такое. Проверить тогда было некому, родителей у нас не было, была только бабушка, она мне сказала лишь то, что это была Лариска, только сильно изуродованная. И лет через пять стала происходить какая-то хрень: вещи сами оказывались не в том месте, где их оставляли, а когда начинался дождь, мне иногда казалось, что я вижу её лицо. Оно такое блеклое, бледное… Дождь идёт стеной, а она стоит и стоит за окном, — голос Леры дрогнул и она жадно затянулась вновь, — тогда я списывала всё на то, что тоскую по сестре. Мне не было страшно, если речь о панике. Не по себе — да. Но я знала, что эти видения не причинят мне вреда. Тальков внимательно слушал, даже забыв о сигарете, и теперь пепел падал на улицу, вниз. — Тогда я и стала увлекаться всеми этими вещами: спиритические сеансы, попытки выйти в астрал и всё такое, — Лера мельком глянула на друга, мол, только скажи, что я больная, — мне казалось, это всё сможет помочь выйти на связь с Ларисой и узнать, что с ней случилось на самом деле. И однажды мне приснился сон. Я… Она замолчала и дрожащей рукой поднесла сигарету к губам, те тоже дрожали. Игорь мягко сжал её плечо: — Ну, ты чего? — Я… До сих пор не могу нормально вспоминать этот сон. Просто поверь, что это было не от мира сего, это был кошмар. Странный… кошмар, — прошептала она, глядя куда-то в сторону высоток, и то и дело обхватывая сигарету губами на долю секунды, — когда я очнулась, то в моей руке лежал крест Ларисы, который она никогда не снимала. Он был весь в сырой земле. Я зашла в комнату бабушки и спросила, откуда это в моей комнате? Мол, вы снимали с Лары крест перед погребением? Бабушка ответила, что Ларису похоронили с крестом. А когда увидела его в моей руке, с которой падали крошки влажной земли, она заплакала и стала креститься и читать молитвы. Мы всю ночь сидели при свете. А наутро я решила больше никогда не заниматься ничем, связанным с миром мёртвых. Выкинула всю атрибутику. И больше никаких видений и чего-то необъяснимого не происходило. Тальков отпустил плечо Валерии и задумчиво оглядел её волосы, плечи. Затем выбросил окурок и потёр заросшую щёку. — А что у тебя приключилось? — тем временем Лера пыталась успокоиться, закуривая следующую сигарету. — Я не могу это объяснить. Но ощущение, что что-то происходит. То ли это просто странные совпадения, то ли… — Игорь судорожно выдохнул, — когда я был у Лёхи на поминках Егора — я увидел его, сидящим на шкафу. Он был весь белый, светился. И поблагодарил. Что это, игра воображения? — Я не уверена. Но не вздумай лезть в это, станет хуже. Не пытайся связываться с умершими. Им не место в этом мире. Это я поняла точно, — тихо, но твёрдо произнесла Крылова. После попыталась улыбнуться, только вот улыбка вышла грустной, — если верующий — сходи в церковь. Говорят, помогает. А что до Егора. Он же тебя любил. Он не причинит тебя зла, не бойся. Просто мёртвые тоже скучают… Наверное. За спиной послышались хлопки. Тальков обернулся и заметил Мартынова, который демонстративно аплодировал им: — Два поехавших. Ребят, вы что курите, а? Мёртвые… Блять, вы серьёзно? Он громко и нетрезво рассмеялся. Лера гневно раздула ноздри и выбросила бычок с балкона. После чего вышла, по пути с силой толкнув Мартынова плечом в плечо. — Эй, коза! — возмутился тот, чуть не падая. Игорь тоже вышел в гостиную. К нему тут же подошёл Дима, обнимая рукой за плечи: — Что-то вы там зависли. Всё в порядке? — Да. Просто пообщались, — задумчиво ответил певец, осматривая комнату в поисках Леры. Её нигде не было. Зато он наткнулся на пронзительный взгляд Кирова. Тот смотрел внимательно, неодобрительно, колко. Тальков давно знал, что этот ментяра терпеть его не может и был бы рад, кинь его Нагиев. Но сейчас взгляд поражал, даже напрягал. Игорь скорее отвернулся, щёлкнув костяшками пальцев. — Мне надо Леру проводить. Она уходит, наверное, — быстро произнёс он и выпутался из объятий любовника, поспешно покидая гостиную. Оказавшись в коридоре, мужчина посмотрел на входную дверь. Та была закрыта. Белые с голубыми полосками кеды Валерии стояли рядом с другой обувью. Значит, она где-то в квартире. Приоткрытая дверь в комнату напротив заставила задержать на себе внимание. Свет был выключен, потому Игорь не был уверен, что Крылова там, с чего бы ей сидеть в темноте? Но он решил проверить. Толкнув дверь, вошёл в комнату. С улицы в окна падал ледяной свет фонарей, создавая в помещении полумрак. — Лера? — позвал Тальков, но ответа не последовало. Лишь тихо скрипнула дверь в спальню, что являлась смежной комнатой. На миг певец замер. Но тут же собрался и пересёк комнату, толкая дверь. Та медленно поддалась. Увиденное заставило Игоря потрясённо замереть: в призрачном свете уличных фонарей Валерия стояла у стены, не шевелясь, задрав голову кверху. Она ничего не рассматривала. Она просто смотрела в одну точку, не моргая, так, как смотрят куклы. — Лера, — мягко позвал Тальков и сделал шаг в комнату. Девушка не шелохнулась. Между ней и стеной было не больше пяти сантиметров. Глаза её были широко распахнуты и смотрели прямо на… портрет. Игорь понял это только лишь тогда, когда сам посмотрел наверх, проследив за её взглядом. Старик с портрета смотрел холодно, злобно и пронзительно. Как всегда. А Лера напоминала загипнотизированную куклу, вошедшую в транс. По спине певца поползли мурашки. Сделав ещё несколько шагов, он положил ладонь на плечо подруги: — Ты слышишь меня? Лера… Прошло несколько секунд и откуда-то из гостиной донёсся взрыв бутылки шампанского. В это же мгновение Валерия медленно повернула голову к Игорю и её стеклянный пустой взгляд стал осмысленным. Не сразу, через несколько секунд. Она проморгалась, слегка нахмурившись. После потёрла шею и побрела прочь из спальни, что-то бормоча себе под нос. Игорь проследовал за ней, не понимая, что произошло. Валерия присела на корточки, натягивая обувь. Тальков молча наблюдал за ней, закусив угол губ. — Видишь? — вдруг произнесла Крылова, резко поднимаясь на ноги и вытаскивая из-под жёлтой футболки золотой крест на ржавой цепочке, — это её крест. Её. Губы девушки дрогнули в странной улыбке. Она стояла так несколько секунд, после спрятала крестик обратно и подошла к певцу, порывисто его обнимая и шепча: — Теперь я поняла, о чём ты говорил… После она отстранилась и буквально выскочила из квартиры, не закрыв за собой дверь. Тальков схватился за ручку. Его обдало прохладой подъезда. Какое-то время он слышал быстрые шаги, видимо, девушка бежала вниз на большой скорости, иногда перепрыгивая через ступени, а затем где-то внизу с шумом хлопнула дверь и настала глухая тишина. Чья-то крепкая ладонь легла на плечо и Тальков чертыхнулся, поворачивая голову. — Там тебя к телефону, — глухо произнёс Нагиев. Игорь отошёл от двери и заметил, что телефон уже стоял на тумбе в коридоре: Дима позаботился и вынес из шумной гостиной. Трубка лежала рядом с аппаратом. Певец поднёс её к уху, произнося на автомате: — Слушаю. — Игорь, это Петровский, — взволнованный хриплый голос лучшего друга Юрки не предвещал ничего хорошего, — тут это… — Что? Не тяни ты. — Юра умер. — Что? Когда? — от услышанного Тальков упёрся кулаком в стену, крепче сжав трубку. — Давно. В среду. А труп нашли только сегодня. Все эти дни он разлагался в квартире, — судорожно выдохнул Петровский. — В среду? — повысил голос Игорь, замирая на секунду, — этого… быть не может. — Уже произвели вскрытие, — почти истерично выкрикнул мужчина, — цитирую: «смерть наступила не позднее одиннадцати вечера десятого августа девяностого года». Он перерезал себе горло ножом. Следов насильственной смерти не обнаружено. Но незадолго до суицида принял водку и кокаин. — Блять, — прикрыв глаза, певец облизал сухие губы, — как он мог умереть в среду, если звонил мне вечером в четверг? — Он не мог звонить тебе вечером в четверг. В это время он уже был сутки, как мёртв, — глухо отозвался Петровский, — похороны завтра. В трубке послышались гудки.