Проклятый король Карл II

Долгая дорога, простирающаяся от гниющих останков проклятого озера, вдруг постепенно стала приобретать более-менее ухоженный вид. Эта дорога вела путников то вверх, то вниз, и иногда им даже попадались королевские гонцы, несущиеся на лошадях по давно забытым всеми тропами, чтобы доставить своему повелителю то или иное послание. Карл задумчивым взглядом проводил промчавшегося всадника в одеждах его двора, после чего перевел свой взгляд на ничего не подозревающего Нила. - Жаль, - сказал в пустоту Наваррский, а затем проследовал за парнем. Он уже подумывал о том, что, будь возможность, так он бы с удовольствием пристроил ко двору Нила, дабы с его помощью вернуться. Но Карл одновременно понимал, что его время ушло, что страна потихоньку встает с колен, и что не стоит вмешиваться в эту заварушку снова. Он с таким трудом выбрался из нее. Почти. Таким темпом кем-то нарочито убранная дорога стелилась сквозь глубокую лощину меж гор, а путники, наивно полагая, что где-то внизу они могут укрыться на ночь, направились прямо туда. Впрочем, у них и без того отсутствовал выбор, ведь эта дорога была единственным направлением в их путешествии. - Нил, наши мучения скоро подойдут к концу! - Подбодрил увядающего паренька старик. - Вижу-вижу, - без энтузиазма отвечал усталый путник. Все-таки он сильно вымотался после того, как едва не стал закуской заколдованных рыб - так он объяснил для себя то, что он увидел. - В любом случае, спасибо Вам, господин Невендаар, за то, что спасли меня в том болоте. - Усталый взгляд паренька скользнул по идущему рядом старику. Корнариус только молча покачал головой, - Все в порядке, Нил. Но впредь тебе стоит быть осторожнее, ведь наврятли снова "прилетит ангел с отвратным чувством юмора" и спасет тебя, - Невендаар с укором смотрел куда-то поодаль своего юного спутника, предполагая, что Карл идет рядом с ними. - Ангел с отвратным чувством юмора? - удивленно переспросил Нил, - Господин Корнариус! Вы, наверное, тоже устали с дороги, как и я. Мне кажется, что за мной кто-то постоянно следит. Это, надо сказать, весьма неприятное чувство. - Усмехнулся парень, после чего вдруг остановился и пнул лежачий на дороге камень: - Смотрите, Невендаар, тут дорога расширяется и идет направо. - Верно, Нил. - Произнес старик, постучав палкой по мягкой земле. - А еще здесь недавно был дождь, да и мы дошли до развилки. Итак, в какую сторону нам идти? Да, я спрашиваю тебя! - Прогремел Невендаар, стукнув палкой по влажной земле. -Да, знаю я, знаю, что ты меня спрашиваешь, - отозвался Карл, заранее зная, что этот дряхлый дед его не услышит. Старый маг до сих пор злился на мертвеца за ту проделку в храме, после которой чародей сильно начал сомневаться в том, что Наваррский - именно тот, кого он искал. Впрочем, и сам невидимый охранник юного Мэггинсона понимал это, вот только не показывал виду, а только размышлял, размышлял и размышлял. Но долг ныне обязывал. Так или иначе, Карл очутился на верхушке одного из деревьев, и, скрестив руки на груди, принялся вглядываться в туман, который, точно молоко, заполонил собой всю долину. И этот туман был не естественного происхождения. Карл весьма быстро это осознал, когда его заключил в объятья пронизывающий до нитки ветер. - Лощина не любит гостей, как я погляжу, - усмехнулся Корнариус. Он тоже почувствовал здесь магию. Неживую магию. На кончике его палки-посоха зажегся небольшой огонек, который вскоре разгорелся, закрутился, принял форму шара и застыл в воздухе - сантиметров на пять от самой палки. - Я всегда знал, что вы всегда таскаете с собой этот обрубок еловой ветки не просто так. - Не без гордости сказал Нил, наблюдая за преображением. Это было, и вправду, красивое зрелище, ведь даже Карл признал, что маленькое представление старого колдуна было забавным. - Не таскаю, а ношу. Где твои манеры, мальчик?! - Возмутился Корнариус, а заодно не упустил момента, чтобы огреть этой самой палкой своего спутника по спине. - Порой, удар может придти от того, от кого ты и не ждешь. - Вернув себе на лицо добродушную улыбку, старый маг вновь принялся поучать молодое поколение. Надо признаться, что Карлу уже поднадоело ежедневное общество этих двоих простолюдинов, чей юмор не отличался особыми изысками августейшего двора. Он не мог думать ни о чем в таком каждодневном балагане, который для него был большей пыткой, чем собственное проклятие. - Ну, не дай Бог остальные жизни будут тоже столь же невменяемыми, я буду доводить их до самоубийства! - не выдержал он детских дурачеств сумасшедшего старика, да молодого парня, и топнул ногой. Ветка дерева под ним отозвалась недоброжелательным гулом твердого и старого дерева. Карл вздохнул. - "Чтоб горела она в праведном огне инквизиции, старая ведьма!" - мысленно выругался невольный пленник голубых кровей, после чего спустился с небес на землю. К этому времени плотный туман уже заполонил собой всю дорогу. Видимость стала нулевой. Карл насторожился и вынул из ножен меч, который до сего момента висел на его поясе практически без дела. Шутки кончились. Он медленно и бесшумно подкрался к Нилу и остановился впереди него. Внутри мерцало напряжение. Что же скрывается за густой пеленой? Почему внезапно это нечто напало на пеструю троицу путешественников?

***

В то же самое время, темные палаты Иоанна Доброго открывали свои двери, да пропускали в тронный зал своего господина его родного старшего отпрыска. Карл Пятый - весьма интересная в своих возможностях личность - прибыл домой, на поклон своему отцу Иоанну II. Надо сказать, что родственник весьма недобро встретил своего будущего преемника. Он был разгневан его поведением, и это ярко выражалось в его густых, нахмуренных бровях. Его строгий, но справедливый взгляд тот час же вонзился в молодого парня в дорогом убранстве, с неподдельной отвагой шагающего навстречу неизвестности отцовской воли. - Ты высунул свой нос раньше положенного срока, Карл. Ты будешь наказан, - Отец властным жестом оповестил свое чадо о готовящейся порке. Светловолосый мальчонка насупился, но лишь поклонился и произнес: Да, мой король. - Пятому ничего не оставалось делать, как только кланяться, кланяться и кланяться. - "Унизительно!" - Всегда в этот момент думал тщедушный мальчишка. Его мягкий и добрый характер давил на юнца лучше, чем власть отца. Он прощал жесткость доброго родителя, отчего был противен сам себе. Карла таким воспитали: добрым, грамотным, умным. Но каждый имеет свои мысли в голове, и это - закон жизни. Пятый, ежедневно отчитываясь перед отцом, наедине сам с собой понимал, что желал отца, как отца, и, порой, стыдясь, признавался сам себе, что мог бы отказаться от короны, от этого вкусного и лакомого кусочка, в пользу того же самого Наваррского, который был лишь одним из многих претендентов на корону, только бы не лицемерить, да видеть людей насквозь. И, надо отдать Пятому должное, он добился-таки того, чтобы его знания о людях позволяли ему видеть их насквозь. Если не на сто процентов, то хотя бы на семьдесят. Однако на тему отцов и детей Карл так и не обмолвился ни с кем ни словом, ни делом, сделав лишь необходимые для себя выводы. Покинув отцовскую обитель, Карл непременно решил направиться в свои покои, дабы успокоить гневливый нрав прекрасным видом из окна. Он любил созерцать суетящихся внизу людей: стражников, которые курят табак с одной трубки, а при виде командира тут же спешат спрятать эту трубку в самые мыслимые и немыслимые места, девушек-крестьянок, которые пытаются заполучить расположение понравившегося им молодого аристократа с завидной кучерявой темной шевелюрой и тонкими французскими усиками, делая при пошиве своих новых суконных рубашек вырезы все откровеннее и откровеннее, да, вообще, на весь город в целом. Это так забавно, когда все они, полагая, что их никто не видит, живут живой жизнью. Балы, встречи, различные игрища, да развлечения, точно в салоне Шерер, - все это однообразие приелось любознательному от природы ребенку, и он тосковал. Развеять же свою скуку юный Карл решил расследованием загадочного массового убийства в Нотр-Дам де Памплон. Отчасти для того, чтобы насолить отцу, отчасти для того, чтобы коронованный предок наконец-таки обратил на него внимание, кроме того, если он разгадает тайну этого убийства, то сможет иметь информацию, которую обязательно пожелает узнать и Наваррский, а значит, что рано или поздно Карл Второй сам найдет и придет к нему. Это намного удобнее - сидеть и ждать, - чем бегать по всему свету в поисках еще одного ожившего мертвеца. - Жанна, - обернулся Пятый, подозвав к себе свою королеву. Девушка, которая выглядела несколько старше своего возраста, подошла к принцу и поклонилась ему. Карл неодобрительно покачал головой, - Встань, и садись рядом. Есть разговор. - Да, мой господин, - ответила Жанна, и встала рядом с ним, облокотившись своими доспехами на подоконник. Пятый невольно улыбнулся, - Ты прекрасна, Жанна, и я рад, что после смерти жизнь соединила нас вновь. Девушка же ничего не ответила. Она только кивнула королю, после чего прикоснулась горячими губами ко лбу его, а затем отстранилась и возложила на голову монарху его корону, нарочито оставленную на подоконнике. - Мы снова отправляемся в мир живых, Жанна. Снова в Нотр-Дам де Памплон. У нас там есть еще нерешенные дела. - парень взял ее за закованные в латы пальцы, да поднес к своим губам. - Идем.

***

Наваррский сделал несколько шагов вперед с протянутым мечом в руке. Карл пытался хоть на несколько метров расширить радиус видимости, но все тщетно. Тогда Невендаар стукнул посохом по мягкой земле, и тут же раздался хлопок, резко рассеявший туман. - Господин Корнариус! Разве вы не могли сделать этого раньше? - спросил Нил. Его все еще трясло от того напряжения, которое он пережил. Все-таки, юнец еще не полностью морально восстановился после случая с русалками, которые за малым его не съели, а тут новые приключения на носу. - Сделал-то я сделал, да только нас заманили в портал, - настороженно прошептал старик, осматривая то место, в котором они очутились: холмистая местность, какая бывает только в сказках, а также крепость, виднеющаяся где-то впереди. Карл попытался рассмотреть издали весь фасад этого здания, который почему-то казался ему чрезвычайно знакомым, однако ничего не мог толком увидеть. - Идем туда? - удивленный резкой сменой пейзажа Нил посмотрел на старика-колдуна. - А у нас есть другой выбор? - рассеянно поинтересовался дед, будто бы все шло по его задуманному плану. - Но до этого замка дня три пути пешком! - не унимался мальчонка. - А ты куда-то торопишься? - вновь добродушно улыбнулся ему колдун, после чего достал из своей походной сумки трубку, да принялся ее курить. - Идем, иначе к ночи не дойдем до леса. Нам необходимо пересечь это поле, затем скалы, а только потом выйдем на Злую Дорогу, ведь так? - Невендаар успел уйти вперед на несколько шагов, после чего остановился и обернулся, обращаясь будто бы к Нилу. - Как это "Злую Дорогу"? - внезапно удивился Карл. Он вдруг вспомнил, почему ему кажется этот замок таким знакомым, и почему ему так не люб вид его чрезвычайно статного фасада. - Это же дьявольский замок Шато-Гайар! - Взревел Наваррский. Больше всего на свете он не хотел побывать именно там, а приближаться к нему - тем более. Как ни как, именно в замке Шато-Гайар ему пришлось провести приличный период своей жизни в плену, прежде чем он сумел избавиться от змеиных объятий Иоанна Доброго. - Конечно! Он - король Франции! Не удивительно, что он - добрый, великий, хороший, прекрасный, - разозлился не на шутку Карл, - Интересно, в каком таком месте он "Добрый"? - поразился Наваррский, имея на счет Иоанна Второго совершенно противоречивое мнение, и его в данный момент он высказывал в весьма лестной формулировке. Впрочем, оно-то и неудивительно для Карла Эврё, одного из главных его недругов и соперников, однако Нил... Мальчик ничегошеньки не знал про ту историю, которая разгорелась в Наварре несколько лет назад. Мальчик - необразованный крестьянин, которому выпала честь быть сюзереном у короля. И королю, разумеется, это не нравилось. Но, как говорят во франции, c'est la vie - такова жизнь.