Вода и Тьма. Взаимная неприязнь

Отгоните рассвет, заберите, please, туда, Где рядом никого нет; там, где никого нет.

— Ну и? — Сэм облокотился на косяк дверного проема, сложив руки на груди и выжидающе уставившись на меня. — Что? — Промычала я, старательно орудия зубной щеткой во рту.       Спирит плескался в наполненной ванне, пуская пузыри носом и крыльями взбивая пену. Этот чешуйчатый негодник всю ночь пропадал неизвестно где, и под утро заявился весь грязный и до неприличия довольный. Он забрался прямо ко мне на кровать, разбудив шумом и своим копошением. В стирку полетело все постельное белье, пижама, а сам дракон был отправлен мыться. Судя по грязи и застрявшей листве в хвосте — опять гонялся за кем-то по лесу.       Конечно, на него-то никакие запреты не распространяются. — Сел, заканчивай строить из себя идиотку. Что у тебя с полудохликом? — Я поморщилась, услышав прозвище, которым друг наградил ди Анджело.       Видимо, Сэм решил окончательно добить меня. Надавить, так сказать, на все больные места, чтоб уж наверняка. Вообще, я удивляюсь тому, как настроение может стремительно испортиться за одно утро. Началось все с моего пробуждения и осознания, что произошедшее ночью мне не приснилось. Да, именно осознание. Затем пришло отрицание.       Да нет, мне просто приснилось.       Я увидела в зеркале следы на коже — синяки, напоминающее хватку одно небезызвестного сына Аида. На бедрах, на боках. Два-три засоса на шее. Аккурат рядом с царапиной.       Отрицание сменилось гневом. Крышесносной злостью, почти что яростью. Да как он только мог?! Мало того, что ди Анджело воспользовался моим неравнодушием к его персоне, так он еще и после этого усыпил меня. Будто я бешеное животное, от которого надо срочно избавиться.       Кажется, я читала о подобном в книге. Или слышала на занятиях в интернате. Пять стадий принятия, или что-то вроде этого. Мозг отчаянно отказывался нормально работать, все мысли то и дело возвращались к черноволосому парню и тому, что было ночью. Вещи валились из рук, я не могла ни на чем сосредоточиться.       Боги, что мы вообще наделали. — Сели, — как-то слишком ласково позвал меня Сэм. Я моргнула и поняла, что стою какое-то время с открытым ртом и стекающей по подбородку пастой. — Прости, — пробормотала я, кинувшись умываться. Парень за моей спиной тяжело вздохнул и покачал головой: — Сели, это добром не кончится. У тебя уже мозг отказывает, а дальше что будет? — Вытерев лицо полотенцем, я тяжело опустилась на корзину для белья, чуть не свалившись с нее. Я чувствовала себя просто отвратительно, не зная, как теперь мне себя вести. Сэм подошел ко мне и сел на шаткое сиденье рядом, обняв меня за плечи, — Пойми, ты с ним проблем не оберешься. Он странный, жуткий и постоянно ходит с таким видом, будто сам недавно умер. Тебе надо на что-то отвлечься, подруга. — Интересно, на что? — Кисло спросила я, положив голову на плечо Сэма. От парня вкусно пахло, хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Отключиться от всего этого, провалившись в глубокий сон. — Например, — он выдержал драматическую паузу и хитро покосился на меня, — Например, на предстоящие соревнования.       В ванной повисла тишина, нарушаемая лишь плеском дракона в воде. — Сели? — Ты спятил? — Я резко отодвинулась и возмущенно посмотрела на друга. В моей голове просто не укладывалось то, насколько можно было быть таким наивным, — Совсем свихнулся? Это соревнование для полукровок, а мы с тобой — непризнанные. Хочешь опозориться перед всем Лагерем?       Сэм встал, упер руки в бока. — Сели, я не просто так днями напролет тренируюсь с другими. Или ты думала, что будешь вечно отсиживаться в своем неведение и обжиматься со своим полудохликом по углам? Так вот, ты должна знать, что это херовая перспектива, Сели. — Не называй его так! — Взвилась я, тоже подскакивая с корзины. — А что такое? Обидно за своего ухажера? — Он недобро прищурил разноцветные глаза. Каждый раз, когда парень щурил так глаза, все обычно заканчивалось дракой и чьим-нибудь разбитым носом, — Сели, он сын Аида. Ребенок Большой тройки. Ты хоть понимаешь, что ему просто не позволят быть с тобой? Ты сама сказала, что мы — непризнанные. Надо быть чем-то большим, надо стать кем-то. Понять, блять, в чем твое предназначение. — Вы посмотрите, кто тут заговорил о предназначении, — я разозлилась, — Ты сам не лучше меня! Тренируется он, обалдеть просто. А сам таскается за Талией, красуется перед ней. Вот только не забывай, Сэми, что она не просто дочь Зевса. Она охотница, она дала обет своей богине. Так что, Сэм, у кого из нас нет шансов?       Мы редко ругались, правда. Со всеми проблемами и неудачами, со всеми своими загонами мы всегда шли друг к другу, потому, что по-другому было просто никак. Всем было плевать на двух странных сирот, с которыми вечно были одни проблемы. На нас смотрели, как на безумцев или изгоев. Но я знала, что Сэм всегда поддержит и не бросит. Знала, что чтобы не произошло, за моей спиной — его спина.       Но сейчас я поняла, что теперь все по-другому.       Он ушел, громко хлопнув дверью. Как во всех фильмах и сериалах, когда лучшие друзья говорят друг другу гадости и демонстративно покидают сцену. Я в такие моменты всегда хихикала, потому что тот, кто оставался один, всегда выполнял один и тот же алгоритм действий.       Пять секунду постоит, тяжело дыша. А затем прижмет руки к лицу, съедет вниз по стене или поверхности двери и заплачет. Горько-горько.       Когда смотришь со стороны, то это и в правду кажется смешным. Но сейчас я едва слышно всхлипнула, а ноги подогнулись сами по себе. Я медленно опустилась на пол, прямо посередине помещения. Подтянула под себя ноги, обхватила их руками.       Не вздумай реветь, Гилберт.       Недоумевающий Спирит вынырнул из ванной и, оставляя мокрые следы по полу, подполз ко мне. Я погладила ящера по голове, скользя ладонью по гладкой и насквозь черной чешуе. Он в ответ заурчал, как большой кот, и прижался ко мне, обвивая длинным хвостом.       Утро, определенно, выдалось херовым.

***

      На завтрак я, что неудивительно, пришла одна.       Угрюмо пройдя мимо других столов, я уселась за наш — убогий для непризнанных. Стоящий в самом неудобном месте, дальше всего от жаровни. Здесь было не так весело, как за другими столиками — ребята изредка о чем-то негромко переговаривались, в основном больше занятые едой. Сэм показательно делал вид, что меня не существует, и умудрялся каким-то образом разговаривать с двумя парнями-близнецами из домика Гермеса. — Вы опять поругались? — Шепотом спросила у меня Реббека — такая же непризнанная, как и мы. Пару раз я с ней разговаривала, девушка была неплохой. Начитанная, очень смышленая, но уж больно замкнутая. — А сама как думаешь? — Фыркнула я, отворачиваясь от парня. Девушка сочувственно коснулась моего плеча, я кивнула. Вообще, от ее поддержки мне было ни тепло ни холодно, но обижать ее не хотелось — поэтому я изобразила подобие благодарности. — Вы знали, что у нас новенькая? — Стейси наклонилась к нам, чтобы мы лучше слышали. Ребекка согласно кивнула, я же недоуменно выгнула брови: — Что? — Ночью один из сатиров привел в Лагерь полукровку. Она дочь… — Прошу внимания! — Громогласно объявил Хирон, и нам пришлось замолчать. Кентавр выступил вперед, а рядом с ним я заметила девушку — невысокую, стройную и светловолосую. Она смущенно улыбалась, стоя подле кентавра, — Несмотря на все трудности, с которыми столкнулся наш Лагерь, в нашей семье пополнение. Благодаря неустанной работе наших сатиров и полукровок, сегодняшний день с нами встречает Саманта Пирс — дочь Зевса! Так давайте поприветствуем ее, друзья!       Все зааплодировали, шумом и криками встречай новоприбывшую. Конечно, не каждый день в Лагерь попадает ребенок Большой Тройки. Девушка расправила плечи и выступила вперед, оглядывая всех ярко-голубыми глазами. — Я бы хотела сказать, что безумно рада от того, что, наконец, обрела дом. Долгое время меня преследовали чудовища, от которых мне приходилось бежать. Но сегодня все изменилось, и я больше не убегаю. Я счастлива от того, что могу находиться здесь, — она говорила уверенно, громко. Все замолчали, слушая ее, — Я хотела бы поблагодарить сатира, который привел меня сюда!       Солнечная улыбка в сторону смущенного козлика. Тот скромно шаркнул копытцем по земле, пока остальные хвалили его и хлопали по плечам. Между тем Саманта перевела сияющий взгляд на… какого хрена она на него уставилась?! — И так же я хотела сказать спасибо Нико, который спас меня сегодня утром. Он убил того обезумевшего циклопа, героически заслонив меня собой, — все снова загалдели, разом начав вспоминать произошедшее.       Я аж кофе подавилась. Ребекка похлопала меня по спине, Гейб даже протянул салфетку. Пришлось жестами показать, что я не умираю, и можно не беспокоиться. Глупо хлопая ресницами, я посмотрела в сторону столика Аида. Кудрявая Хейзел весело смеялась, отвечая кому-то из ребят. Ди Анджело же сидел, выпрямившись, и смотрел на новенькую. И знаете что?       Он улыбнулся ей.       Что-то внутри скрутилось, сжалось в комок и надломилось. Не веря, я снова и снова смотрела то на парня, то на девицу. Она села за пустующий столик Зевса, все еще стреляя в сторону брюнета глазами. Наверное, я так пристально таращилась на Нико, что тот начал поворачивать голову к нашему столу — заметив это, я быстро перевела взгляд на тарелку.       Блять-блять-блять.       Еду я проигнорировала. Сидела, оглушенная произошедшим, и тупо таращилась в столешницу. Может, это проклятье? Сглазил кто? Стоит парню понравиться мне, и все — рядом с ним почти сразу вырастает его пассия. Джейсон, теперь еще и это. Я не хотела верить в то, что между мной и сыном Аида что-то есть. А учитывая то, как он бросил меня одну ночью, да прибавить эту голубоглазую красотку — мысли напрашивались совсем неутешительные.       Как сквозь толщу воды до меня донесся голос Сэма. Заторможено подняв голову в его сторону, я мысленно хмыкнула. Мне понравилось сравнение с толщей воды. Ведь у меня и правда было чувство, что я тону. — … мы тоже хотим участвовать в соревнованиях, Хирон. Непризнанные тренируются каждый день на ровне со всеми, и я считаю, что наша команда сможет выступить. — Это хорошая идея, Сэм. Решение вынесется, будучи на Олимпе, где состоится первый этап об утверждении состава команд. Вас как раз пятеро, вы сможете поехать вместе со всеми и выдвинуть это предложение на совете. Правильно я говорю, Мистер Д.? — Да-да, конечно. Одним больше, одним меньше. Какая разница? — Отлично! — Сэм довольно садиться на свое место, полукровки снова шумят, одобрительно гулом поддерживая его затею. За нашим столом, впервые за долгое время, происходит оживление. Ребята радуются, начинают обсуждать предстоящую поездку и подготовку к испытаниям.       Все такие веселые, что аж тошно становится.       Когда завтрак подходит к концу, подростки встают и собираются на тренировки и занятия. И я вижу, как новенькая идет к столу Аида, как что-то говорит парню. Тот хмурится, что-то отвечает ей. У них завязывается диалог, а у меня — внутренности в узел.       Продолжение этой сцены смотреть совсем не хочется, я не выдерживаю и отворачиваюсь от сладкой парочки. Они даже со стороны мило смотрятся — он весь такой мрачный, она вся такая светлая. Откидываю спутанные волосы назад, решительно иду на выход, намереваясь наплевать на запрет, уйти в лес и удавиться там где-нибудь на одинокой сосне. — Что с лицом, Гилберт? — Талия догнала и поравнялась со мной. Вспомнишь сосну, и вот тебе здравствуйте. — Отстань. — Вид такой, как будто ты идешь кого-то убивать, — девушку не смутила моя открытая враждебность, она лишь ускорила шаг, чтобы поспевать за мной. — Грейс, я тебе говорю — отстань. У меня сейчас нет настроения на поболтать, дел по горло, — мне хочется забиться в какой-нибудь темный угол и сидеть в нем — долго-долго. Злиться на ди Анджело, вариться в собственной злобе и ждать. Ждать, когда это тянущее чувство в груди пройдет, и я смогу сделать глубокий вдох. — Интересно, какие у тебя дела. Будешь планировать убийство моей милой сестренки? — Она насмешливо косится на меня своими глазами цвета грозовых туч — я озадаченно останавливаюсь, смотрю на нее. Осторожно спрашиваю: — С чего ты взяла? — Боги, да тебя как открытую книгу читать можно, Сели. Что тогда с Джейсоном, что сейчас. По твоей угрюмой физиономии все становится понятно, — она подхватывает меня под локоть и увлекает подальше от павильона и толп полукровок.       Я хочу поправить ее, сказать, что не надо меня называть «Сели». Так мое имя сокращали только Сэм и Ри (от чего я была не в восторге), и никому больше я этого не позволяла. Но вместо этого молчу, послушно позволяя утянуть себя в сторону Арены. — Что ты хочешь от меня? — Недовольно спрашиваю, с каждым шагом теряя все свои эмоции. Когда я его поблагодарила за помощь, то что-то он мне совсем не улыбался, а в очередной раз наговорил кучу гадостей. Талия снова останавливается, несильно встряхивает меня. Обеспокоенно заглядывает в глаза. — Я хотела предложить тебе тренироваться вместе, Сели.       Осознание ее слов происходит слишком медленно. Обычно, я соображаю куда быстрее, но в силу последних обстоятельств с моими мыслительными процессами было туго. Мимо нас пробегает парочка ребят из домика Афины — они стучат доспехами, обсуждают новую стратегию. До меня долетают случайные обрывки фраз: «Подготовимся… Захват.… Без шансов». — Зачем тебе это? — Спрашиваю, пытаясь сосредоточится. Выбросить из головы картинки, где Сэм хлопает дверью, а ди Анджело улыбается новенькой.       Тупые мужики. — Хирон сказал, что мне не хватает опыта в качества наставницы, — пожимает плечами дочь Зевса, — Я думала взять кого-то из своих девчонок, но большая часть охотниц уже очень давно служат Артемиде — мне их нечему учить. А из Лагеря мне мало кто по душе, вот я и решила взяться за тебя. Все равно, судя по всему, с ди Анджело ты тренироваться больше не захочешь.       Возьми себя в руки, Селена. Прекрати мысленно убивать ту новенькую снова и снова, и приди в себя. Моргни, встряхни головой и покажи Талии, что ты не впала в прострацию. — А знаешь что, — я оглядываюсь по сторонам, отмечая, что погода сегодня пасмурная, — Это неплохая идея, Грейс.       Охотница просияла, введя меня в легкий ступор своей радостью. Пока я пыталась переварить нетипичную для нее реакцию на мои слова, девушка снова схватила меня за руку и потянула на Арену, где уже тренировались многие ребята. Завидев Сэма в окружении парней из домика Гермеса — и чего они так прилипли к нему? — я скривилась и ускорила шаг. — Хирон! — Рядом с кентавром как раз стоял ди Анджело. Заметив его темную фигуру, я, напустив на себя самый что ни на есть безразличный вид, подошла вместе с Талией к ним. — Девушки, — было видно, что учитель прибывает в прекрасном расположении духа. — Хирон, я бы хотела, чтобы Селена тренировалась со мной, — заявила Талия, в доказательство, кладя руку мне на плечо. Я посмотрела на сына Аида — тот стоял и пилил мене взглядом темных глаз. Но как только услышал слова охотницы, то недоуменно вскинул брови. — Селена, ты тоже этого хочешь? — Спросил Хирон, уточняя. Я, старательно игнорируя ди Анджело, кивнула: — Да, я бы хотела тренироваться с Талией. — Хм, — мужчина задумчиво пригладил бороду, оглядывая нас. Пока он что-то решал, на Арену вышел новый участник и сразу направился к нашему тесному кружку. Я еле удержалась от того, чтобы раздраженно не зарычать при виде новой дочери Зевса. — Еще раз здравствуйте все, — блондинка так мило улыбнулась, что у меня чуть глаз дергаться не начал, — Привет, сестра.       Талия немного смущенно кашлянула, явно не ожидая подобного обращения: — Да, и тебе привет… сестра. — Что же, тогда у меня есть неплохая идея, — Хирон просиял и довольно притопнул копытом, — Селена, с этого момента твоим наставником будет Талия. С Нико я особо не видел у тебя прогресса, надеюсь, что Талия справится с твоим обучением лучше. И, раз мистер ди Анджело освобождается, то он будет заниматься с Самантой. Всех все устраивает?       Кажется, я только что услышала, как мое сердце с грохотом трескается, а его осколки осыпаются куда-то в район пяток. — Хирон, — пытается что-то сказать ди Анджело, но кентавр останавливает его жестом руки: — Нико, ты никогда не отличался энтузиазмом. Но мисс Пирс нужен наставник, так что ты возьмешь на себя эту ответственность. Дети мои, я так рад, что все так замечательно складывается! — Я тоже рада. Думаю, что мы поладим, — Саманта делает два робких шага к Нико, он недоуменно оглядывает ее. Я натягиваю на лицо гримасу радушия, при этом цепляя Талию за руку: — Как здорово, что все тут рады. Так здорово, что я и Талия уходим, — теперь охотницу тащила за собой я, выбрав максимально дальний угол на Арене. — Селена, извини. Я не думала, что выйдет так… — Все в норме, я в норме. Давай возьмем вон те дубинки, и ты хорошенько ударишь меня по голове. Потому что я хочу забыть этот самый провальный день в моей жизни!

***

      Ноги еле двигались, пока я пыталась дойти до своего домика и нигде не упасть по дороге. Проведя весь день с Талией на Арене, я хотела только одного — добраться до кровати и проспать ближайшие сутки. Девушка показала мне идеальный способ забыть обо всех сердечных волнениях — тренироваться до потери пульса, пока не перестанешь чувствовать свои конечности.       Делала все, что она говорила. Прыгала, бегала, пыталась стрелять из лука и махать мечом. Выполняла все задания, которые мне давала Талия. И старалась не смотреть в другой конец поля, где ди Анджело тренировал новенькую.       Честно, я старалась не смотреть.       Саманта оказалась крепким орешком. Она уверенно выполняла упражнения, рьяно хваталась за оружие. И без конца заглядывала чуть ли не в рот ди Анджело, слушая каждое его слово.       Нико воспринимал это спокойно, будто так и должно быть. Он что-то объяснял ей, показывая на собственном примере. Поправлял ее руки, когда она держала меч. Помогал забраться на возвышении. Придерживал, мать его, ее за талию, когда она залезала на стену.       Я злилась. Сама не понимаю, почему. Но я так злилась.       Можно было бесконечно долго утверждать, что я ничего не чувствую к сыну Аида. Что это просто случайный интерес, что «наиграюсь и пройдет». Но почему-то не проходило, а видя, как за ним ухлестывает другая — блять, ну ты же только в Лагерь приехала — меня начинало трясти.       Смазанное движение сбоку, я даже не успеваю среагировать. Мой вскрик, падение во тьму, резкий холод, а затем я оказываюсь прижатой к стене. Снова. — Ди Анджело, ты такой идиот! Обязательно меня каждый раз похищать по дороге к домику? — Гилберт, что за выходки? — Я начинаю трепыхаться, но он невозмутимо продолжает прижимать меня к холодному камню, — Я не успеваю за ходом мыслей в твоей голове. С чего это ты не хочешь со мной тренироваться? — С того, Мальчик-Смерть, — все мышцы ужасно болели после тренировки, но это не остановило меня от того, чтобы не попытаться разжать его мертвую хватку, — Что иди ты лесом со своими тренировками. Тебе даже Хирон сказал, что от них никакого толку. Прогресса нет, понял? — А-а, прогресса, значит, нет, — протянул он угрожающе, и от его интонации внутри все задрожало.       Я отвернулась, стараясь смотреть куда угодно, только не в темные глаза. Чтобы снова не потеряться в этой непроглядной тьме, не поддаваться ему. Если он так легко переключается с одной на другую, то пошел в Тартар со своими претензиями. — Отпусти меня, — хмуро выдыхаю, продолжая смотреть куда-то вправо. Стараюсь не обращать внимание на то, что снова прижата им, что наши тела снова слишком близко. Настолько близко, что я чувствую напряжение его мышцы, его — да чтоб его — запах.       И еще его дыхание. Щекочет шею, щеку. Воздух прямиком из его легких — горячий, сухой. Мне хочется вздрогнуть, поежиться. И прижаться к нему — конечно же неосознанно — как можно ближе.       Сын Аида. Не позволят. Надо быть чем-то большим. — Гилберт, мне начинает надоедать за тобой бегать. Зачем ты отказалась от тренировок со мной? Это после того, что было ночью? — Меня не обманешь нахмуренными бровями и этим обеспокоенным взглядом.       Интересно, а дочь Зевса — это что-то большее? — Тебе не о чем переживать, ди Анджело. У тебя же теперь есть такая милая замена, — выдыхаю я и вздергиваю выше подбородок, желая казаться уверенней.       На это он лишь ухмыляется. — Серьезно? Ревнуешь, Гилберт? — Его, блять, забавляет это. Он улыбается, а я закипаю от этой улыбки. От того, что я ломаю целый день голову, а ему весело. Чувствуя, как повышается градус, как все внутри начинает бурлить. — Было бы кого ревновать, ди Анджело.       Он замирает. Недоверчиво смотрит своими черными — как сама ночь — глазами. Напрягается, на лице начинают играть желваки. Что такое, Мальчик-Смерть? Неприятно? — Ты думаешь, что я не видел, как ты на меня смотрела? Буквально сжирала глазами, Гилберт, — он говорит тихо, но для меня его слова звучать слишком оглушительно. Он заметил мою реакцию, и это неприятно. — Отпусти, я хочу уйти, — я отступаю, понимая, что это проигрыш. — Гилберт, не вздумай. Я не буду за тобой больше бегать, ты поняла меня? Давай просто поговорим, — я выставляю ладони вперед, упираясь в его грудь. Ощущая его сердцебиение. И понимая, что мое собственное сердце готово вот-вот проломить ребра. — Это ты не понял меня, ди Анджело. Мне не нужно, чтобы ты за мной бегал. Мне, мать твою, нужно, чтобы ты отпустил меня, — я толкаю его, пытаюсь вырваться. Вижу, что он тоже начинает злиться, и бешусь от этого еще больше.       Это как волна. Чем она ближе, тем больше. И тем сильнее она тебя ударит. — Гилберт… — Отпусти меня.       Он внезапно отпускает меня, делает шаг назад. На лице — удивление, он смотрит с легким шоком. Я же замираю у стены, тяжело дыша. Голос, мой голос, прозвучал незнакомо — будто и не мой вовсе, чужой.       Будто кто-то посторонний сказал изнутри меня.       Но рассуждать некогда. Я выпрямляюсь, расправляю плечи. Окидываю стоящего на месте ди Анджело взглядом и уже более спокойно говорю: — Хороших тебе тренировок с новенькой, Мальчик-Смерть.       Прохожу мимо него — он даже не шелохнулся — и иду в сторону своего домика. Ускоряю шаг, пытаясь сдержать в себе порыв сорваться на бег. Хлопаю дверью, взлетаю по лестнице. Хочу постучаться в дверь комнаты Сэма, но останавливаю свою руку у самой ручки.       Теперь все по-другому.       Еще пара шагов, и я падаю на свою кровать. Бездумным взглядом смотрю в потолок, разглядывая едва заметные трещинки. Спирит опять куда-то запропастился, от окна тянуло прохладой. В голове — пусто. В груди — камень.