неизменное

Диб не знает, что его больше всего бесит в Зиме: характер невероятной, абсолютно невыносимой сволочи или его неумение вести беседу, только если это не длительный и дико скучный монолог самого иркена, по большей части состоящий из бесконечного обмусоливания тем вроде тех, где он – «незаслуженно отправленный в подобие ссылки солдат и вообще превосходная боевая единица, а люди на Земле, между прочим, поголовно кретины». При желании Диб бы даже не вспомнил, в какой именно момент вся их бессмысленная – признанная таковой с обеих сторон еще давно – борьба времен младшей школы превратилась в не менее бессмысленное (зато абсолютно безвредное для окружающих) прожигание времени на диване Зима перед старым ящиком, который, удивительно, еще и умудрялся транслировать какие-то каналы. Просто час-два абсолютной тишины под приевшуюся картину новостей с нередкими помехами, изредка прерываемую все так же режущими слух криками Гира: Диб знает, что любые попытки в диалог приведут к незамедлительному сарказму от Зима (где он вообще успел его нахвататься?), не менее раздражающему, чем сам иркен. Не то чтобы Дибу вообще хотелось разговаривать с ним: необходимость в какой-либо коммуникации отпала еще тогда, когда Зим резко бросил все попытки узурпировать Землю. Или, что вряд ли, это просто-напросто очередное (но затянувшееся) затишье перед бурей – чего не скажешь по самому пришельцу, напоминавшему ныне разве что, абсолютно не способную на любую серьезную умственную деятельность и лишнее движение, тень от настоящего Зима. С каждым годом Диб все чаще ощущал, что вряд ли бы пошевелил и пальцем, если бы иркену каким-то чудом удалось наконец придумать достойный его прежнего энтузиазма план, а, оставшись единственным человеком на этой планете (а это непременно было бы так), чтобы лицезреть бесконечные руины вкупе с язвительными насмешками от Зима, то вряд ли бы отреагировал как-то кроме: «Ого, у него действительно что-то получилось». Правда, от человеческой натуры никуда не деться, и в редкие моменты потребность хотя бы в секундном общении с любым способным воспроизводить речь существом все же дает о себе знать: – Есть ли что-то неизменное в этой череде спонтанной херни, которая сейчас происходит? То, что этим существом всегда оказывается Зим – тоже всего лишь неудачное совпадение: – Тот факт, что ты еблан, например, – фасеточные глаза все так же прикованы к экрану; любую реплику иркен выдает лениво и с бесконечным выражением скуки на лице, для большей символичности подперев рукой щеку. Мэмбрейн раздраженно вздыхает и поднимает глаза к потолку (просто потому что от просмотра одного и того же канала начинает тошнить, а от попыток искоса взглянуть на Зима так и вовсе хочется блевать). Диб прекрасно знает, что ему было бы все равно, останься эта комната единственным существующим во Вселенной пространством: просто потому, что это, возможно, последняя неизменная вещь в его жизни. – Должен сказать, гостей принимать ты никогда не умел.