Не то чтобы ему было так уж жалко собственную жизнь — разве он сможет хоть чем-то помочь Бааму, если тот развеет чужой прах где-то на одном из бесконечных этажей Башни?

Возможно, если дать намертво затянувшейся петле на шее завязаться еще немного потуже, если вновь подменить здравый смысл своими эгоистичными желаниями и страхами, если снова белкой в колесе пробежать марафон выматывающих кругов в пустотно-черном пространстве собственного сознания, возможно, получится стереть эту отвратительную, бессмысленную улыбку.

Вот только если кого-то это и волновало, то уж точно не Юичиро: сейчас ему вполне хватает сидящего впереди Микаэлы и беззлобных перепалок, гротескным, почти ироничным, контрастом отражающихся на поверхности уже практически окончательно поверженного мира.

расселл выдавливает из себя улыбку, когда натянуто серьезное лицо догмы искажается залитой кровью гримасой; пытается односложно, но все-таки поддержать диалог, когда в ноздрях едко щекочет запах гари.

киллуа с детства знаком с едким запахом крови, но впервые действительно находит его до омерзения тошнотворным.