Hierarchy of Civil Disobedience

— Пока, отец и папа! Альфред прощался со своими родителями, проводившими детей в школу и сидящими в машине. Мэттью стоял рядом с ним, держа его за руку и хмуро и строго глядя, как его восторженный брат машет отцу и папе. Этим тёплым осенним днём начинался учебный год, и впервые братья пошли в школу вдвоём. Альфред весь бурлил от радости, беспокойства и волнения одновременно, нервничая от напряжения, излучавшегося от школы и грозящего его гиперактивному разуму. Он очень надеялся, что лучшие ожидания будут оправданы. Мэттью молчаливо оберегал своего брата, храня своё маленькое невозмутимое бдение за ним. Он нервничал по этому поводу. Сам он уже давно учится здесь, но для Альфреда этот день — первый, и первый год посещения школы в его жизни. Увы, братья были распределены по разным классам, и предметы их тоже разнились. У них не было ни одного урока, совпадающего в расписании по времени. — Как думаешь, точно справишься? — Конечно! — уверенно откликнулся Альфред, подтянув ремень от лямки рюкзака и повернувшись лицом к зданию школы, как только автомобиль родителей исчез из виду. Начав нервничать значительней, он добавил: — Ну, я, по крайней мере, очень надеюсь на это. Я же так старался, чтоб сюда попасть, возможность невероятно удачная. Реальность была довольно неприятной, ведь Альфред оказался на пару лет ниже нормы своей возрастной группы. Но всё-таки он долго шёл к этому. Достаточно долго, чтобы вообще быть допущенным. Тихо вздохнув, он пробормотал: — Но я бы хотел, чтобы у нас были урок или два общие. — Мы обедаем вместе, это уже что-то. И, эм… Используй туалеты-унисекс, хорошо? Мэттью не желал, чтобы его брат и близко подходил к туалетам для Альф. Те, которые были для Омег, ещё находились в ремонте, и пускать в уборные других полов Альфреда было бы опрометчиво. Более того, ему опасно находиться с Альфами и Бетами в одной школе, не говоря уж о туалетах. — У нас пока есть на руках пара свободных минут. Покажу тебе тут всё основное, — сказал Мэттью. Альфред кивнул, повинуясь словам брата. Его немного раздражало то, как тот смотрел на поступление парня в школу. Родители поздравили сына, которого наконец зачислили, так почему Мэттью не мог разделить радость? Однако Альфред прислушивался предупреждениям брата, зная, что тот просто пытается его предостеречь. Он продолжал возиться с ремнями рюкзака. — Да, Мэтти, это было бы здорово. Я никогда не был в школе… Ну, только когда ходил к тебе на мероприятия. Его брат огляделся, уже ловя взгляды окружающих. Все остальные в школе были так же осведомлены в происходящей интеграции, как и он. Интеграция была не очень масштабной, но уже текла тонкой струйкой. Государственная система образования обещала стать жестоким местом для Альфреда, не разбиравшегося в окружающих его вещах. — Пойдём, я покажу тебе зал гимнастики, атриум, спортзал… Как только Альфред прошёл через главную дверь, практически все люди начали смотреть на него. Враждебно. Лучше даже сказать «пялились», это куда более подходящий термин. Мальчик не мог сказать, что такое отношение было для него неожиданно: он был Омегой. Омеги не должны были посещать школу, это была привилегия, резервированная для доминирующих классов. Альфы и Беты, прошедшие строгие требования. Для Омеги получить солидное образование было самой настоящей революцией, в результате растущей в мире толерантности. Однако легким это дело не окажется. Все мысли об отступлении на попятную улетучились, как только он перешагнул порог школы. Альфред крепче сжал руку Мэттью, давая понять о своей растущей тревоге. Он надеялся, что всё будет в порядке. Он надеялся, что день удастся. Чёрт возьми, ему не хотелось покидать Мэтти. Но парень понимал, что должен оставаться сильным. Вероятно, разум слишком сильно и пессимистично реагировал на окружавшую враждебность. Мэттью тоже ухватился за руку брата, скользнув по коридору, увлекая его за собой. Ему было всё равно, что о нём подумают, когда он сопровождает Альфреда за руку. Впрочем, тут о тебе хорошо и не подумают, если ты не Альфа. — Ты будешь новичком… — Мэттью волновался особенно об этом. Новичков недолюбливали. Он не хотел, чтобы брата задирали и преследовали. Альфред кивнул, они уже подошли к классу, где пройдёт его первый урок. — Да, да, знаю. Я с группой четырнадцатилеток. Жаль, что я не попал к своим сверстникам, но… Я ведь тут для обучения. В конце концов, я добился этого, уже большое дело, — Альфред улыбнулся, пытаясь быть оптимистичней. Он поцеловал щёку брата. — Не волнуйся обо мне слишком сильно. Я уверен, всё будет хорошо. — Эх, как скажешь, — Мэттью заглянул в кабинет, где некоторые уже сидели и болтали между собой. — Ал, я… Ты получаешь здесь образование, и всё, — но у него были сомнения. Много сомнений. И точек зрения. — Ну, типа. Удачи тебе на первых порах, увидимся после ланча, окей? Я обычно сижу рядом с окнами в столовой. — Окей, увидимся там! — лучезарно улыбнулся Альфред, по-братски приобняв плечо Мэттью и вошёл в класс. Комната была заполнена болтающими Альфами, громкими и резкими. Некоторые из них обернулись посмотреть на вошедшего, как только почуяли его запах, никогда ранее здесь не витавший. Холодные взгляды с самого начала оказались сосредоточены на парне, в результате чего его уверенность в себе резко сократилась. У большинства Альф были суровые жестокие взгляды, хотя кто-то был равнодушен. Некоторые даже развеселились. Но никто не был рад видеть мальчишку здесь. Никто. Когда молчание продолжало затягиваться, Альфы, сидящие рядом с Альфредом, недоверчиво смотрели на него, причём так, будто появление того было величайшим скандалом в школе, и само его присутствие в именно их классе было оскорбительным. Они все слышали о том, что некоторые Омеги были интегрированы в этом году, но никогда не думали, что окажутся с ними в одном классе. Не обращая внимания на их враждебные и холодные взгляды, Альфред прямо держал голову и осанку, пытаясь слиться с классом. Он достал свои книги и положил их на стол, готовясь к уроку, стараясь избегать зрительного контакта, не желая лишней конфронтации, которую мог вызвать. В нём таилась надежда, что с приходом учителя внимание рассредоточится и обратится на что-либо другое, а не на него. Учитель вошёл со звонком, закрыв за собой дверь. Взглянув на Альфреда, он сузил глаза. Мысль о том, что в классе появился Омега, кажется, не была ему по душе, но он промолчал. Произойти может любое, но он, как учитель, обязан оставаться бесстрастным и нейтральным. И ученики, похоже, это понимали. Альфред был благодарен судьбе, что с началом урока он наконец смог слиться с классом. Чешущий скрежет пишущих карандашей, бегающих по листам бумаги, заполнял комнату, когда ученики принялись писать конспекты по объясняемому на доске материалу. Альфред пытался не отставать от темпа, хотя это и было для него невозможным. Омеги, как правило, являющиеся поголовно необразованными, в основном учатся только читать и писать, а так же разбираются в основах арифметики. Обычно их обучение заканчивается предметами, связанными с работой по дому, поскольку в будущем они должны стать домохозяйками и заботиться о домашних делах и приготовлении пищи. Как бы то ни было, Альфреду повезло. Он получил образование во множестве предметов, и его собственные нелёгкие усилия принесли свои результаты, то есть возможность посещать среднюю государственную школу. Правда, он был не совсем на том уровне, на каком должен был быть. Большинство подростков его возраста были гораздо более осведомлены в учебной программе, и ходили в классы старше. Но его знаний оказалось достаточно, чтобы быть принятым по интеграционной программе, и он был тому очень благодарен. Теперь просто нужно приспособиться к поставленным перед ним задачам. Это не должно быть слишком сложно, во всяком случае, после пары недель практики уж точно. Класс, в массе своей, не выражал никакой агрессии, либо игнорируя Альфреда, либо занимаясь своей работой, и им было не до того. За исключением, видимо, одного остряка с последних парт, который бросил в затылок Омеги связку карандашей, четыре-пять штук, обмотанных в плёнку, и громко воскликнувшего: — Шлюха! Одним лишь движением руки учитель заставил смолкнуть смех и шум, которыми разразился класс, и продолжил вести урок. Альфред потёр затылок, пульсирующий болью от прилетевшего снаряда. Он промолчал, стараясь не привлекать к себе больше внимания. Вместо этого он опустил голову ниже, согнув спину, и практически уткнулся носом в свои записи, прикрывая ладонью затылок в качестве защиты при очередной атаке. Учитель даже не потрудился взглянуть в его сторону. Если так и продолжится, то предсказание Альфреда о тяжёлом долгом дне сбудется наверняка. *** Мэттью ожидал Альфреда в обеденные часы и, завидев его, заметил взгляд, не предвещавший ничего хорошего. — Неужели всё так плохо? — сказал он тоном, означавшим, что оправдались его изначальные ожидания. Иначе говоря, в его голосе явно звучало: «А я говорил, что так будет». Альфред сел рядом с братом, потерев усталые глаза. — Все называют меня шлюхой, или блядью, или сукой, или невежественным грёбаным Омежкой, который должен вернуться туда, откуда пришёл. А учителю вообще плевать! Какой-то парень, блин, бросил в меня книгу, а учителю хоть бы что, даже не остановился, даже не повернулся, — он ел обед, с горечью во взгляде. — И вот только не начинай мне про тупых ебланов, которые думают, что, раз я Омега, нормально трогать мою задницу когда им угодно, пожалуйста. Альфы постоянно лапают меня. Я не знаю, что хуже, что они распускают руки или что бросаются оскорблениями. Мэттью глубоко вздохнул, кивая. — М… Тебе следует поговорить со школьным психологом. Она очень милая, она Бета, и интересуется развитием гражданских прав. Она настаивала на интеграции и прочем, — сам Мэттью тоже ходил к ней время от времени, когда у него были проблемы. — Я знаю, что с этим трудно справиться, Ал, правда… Но, я думаю, что тебе действительно нужно задуматься о том, что ты здесь делаешь. Он хотел, чтобы брат получил образование, чтобы был счастлив. Но он считал, что средняя школа не место для Омег. Альфреда задело последнее предложение. — Что значит: «Задуматься о том, что я здесь делаю»? Я тут, чтобы получить образование, как нормальные люди. Я знаю, что ты настороженно относишься ко всему этому, но, чёрт возьми, то, что я Омега, не означает, что я не способен учиться в школьной среде. Конечно, утро выдалось дерьмовым, но он не собирался просто вставать и уходить из-за каких-то мелочей! — Нет, нет, Ал, я не о том. Блин, ты должен думать о том, что нужно ли тебе это образование, стоит ли оно этих жертв? — Мэттью не думал, что Омеги обязаны оставаться дремучими и ограниченными, конечно. Но нужно было понимать, что брат может попасть под огонь этих школьных грубиянов. — Например, можно рассмотреть варианты частных школ… Такие были распространены для Омег. Учебная программа была более или менее такой же, и не существовало проблем от Бет и Альф. — Да, но они дорогие, и образование по-прежнему не так хорошо, как здесь. Именно поэтому они и начали интеграционную программу, и… Я хочу быть частью этого. Я хочу быть частью чего-то большого. Я не собираюсь отступать, потому что какие-то сволочи пытаются меня отстранить. Если отступлю, придётся признать поражение, — Альфред покачал головой, уверенным голосом продолжая: — Я могу это сделать, Мэтти. Поверь мне. Да и могло быть хуже. Я достаточно силён, чтобы позаботиться о себе, да? — он был немного крупнее большинства Омег. — Хорошо, Ал, — Мэттью поджал губы. — Я доверяю тебе. Ему просто нужно было верить, что Альфред способен дать отпор. Он был прав, денег на частную школу у них бы не хватило, да и то не было нужным образованием. — Осталось ещё три урока, ага? Я встречу тебя в ротонде, папа и отец заедут за нами. Альфред кивнул, поспешно доедая обед до звонка. Он отбросил свою обыкновенную сдержанность в еде. Съев всё, он обнял и поцеловал в щеку Мэттью, пожелал хорошего дня и отправился на следующий урок. Время для продолжения пыток. Альфред сумел дожить до последнего урока, но чувствовал себя в край измученным. Последние два часа были ниничем иным, как постоянные дёргание за волосы, обзывательства и бросание мусора и прочей ерунды. Один из учителей даже поучаствовал в общем порыве негатива, назвав парня придурком. Однако Альфред терпел все издевательства, довлачив существование до конца учебного дня, остался лишь один урок. Скорей бы он уже завершился. Учитель ничем внешне не отличался от остальных, все они были на одно лицо. — Добрый день, — произнёс он с ярко выраженным восточно-европейским акцентом. — Меня зовут мистер Брагинский, в этом году я — ваш учитель английского языка. Почему бы нам не начать урок с, так сказать, знакомства? Альфред с любопытством посмотрел на преподавателя. Тот обладал неплохой наружностью и казался довольно молодым. По догадкам, ему было около тридцати с лишним лет. У него были густые серебристые волосы, крупное и крепкое телосложение, типичное для Альф, выделяющийся большой нос и странный акцент, от которого, видимо, было не избавиться. Это иронически контрастировало с предметом, который он вёл, но мальчик, разумеется, промолчал. Вместо этого он стал ожидать, когда очередь представляться дойдёт до него. Что ж, пока этот учитель казался хорошим, в отличие от других, бросавших на Омегу враждебные взгляды. Чувствуя волнение в поведении Альфреда, м-р Брагинский вызвал его. — Вот, ты. Назови своё имя и спроси меня то, что, как вижу, тебя волнует. На самом деле, он спросил именно Джонса потому, что заинтересовался присутствием Омеги в его классе (заметить Омегу было легко по характерному запаху), и ему любопытно было посмотреть, как ведёт себя мальчик в классе. Тем более, на последнем уроке. Альфред сложил руки, нервно пробормотав: — Ну… Меня зовут Альфред Джонс, сэр, — он вдруг понял, каким глупым был вопрос, вертевшийся на языке. Розовый румянец загорелся на щеках. — Я просто, ну… Интересно мне, откуда вы?.. Он улыбнулся, надеясь, что облегчит последствия идиотской фразы, за которой, вероятно, будет враждебность. За его спиной кто-то заржал, произнеся не громко, но так, чтобы было слышно на весь класс: — Хах, уоу, вот ведь эта сука тупая! После его слов ученики тоже разразились смехом, предполагая, что учитель, если не поддержит, то просто проигнорирует такое поведение, как делали остальные преподаватели. За его высказыванием последовал незамедлительный ответ щёлкнувшего шариковой ручкой м-ра Брагинского, окутанного зловещей аурой и устремившего строгий убийственный взгляд. — Думаю, сэр, Вы знаете, где находится страна, из которой я родом, если осведомлены в основах предмета географии, — ответил он, обращаясь не к Альфреду, а к Альфе за его спиной. Он приблизился, смотря на класс с высоты своего роста. — И поспешу сказать, что если кто-то из вас посмеет выразить презрение и угнетение по отношению к другому, я лично позабочусь, чтобы обратить собственную жизнь обидчика в ад. Он выразительно переводил взгляд с тех хулиганов, кто ещё хихикал, на того, кто произнёс идиотскую шутку. Затем он повернулся к Альфреду, обратившись с гораздо более мягкой улыбкой. — И, отвечая на Ваш вопрос, м-р Джонс. Я из России. Парень был так же потрясён, как и все остальные ученики в классе, выслушав защитную позицию м-ра Брагинского. Это было неожиданно. Альфред изначально сомневался в этом человеке, не доверяя уже никому, но он и подумать не мог, что учитель такой ярый сторонник интеграции. Было очень приятной новостью то, что у него появился заступник. Он был рад, что педагог на его стороне, но спросил с неловкой улыбкой, не поднимая глаз на дружелюбный взгляд мужчины: — Хм… А где это? — по предмету истории он что-то слышал об этой стране, но на карте её расположение не знал. М-р Брагинский рассмеялся и покачал головой. — Если Вы действительно желаете знать, я покажу Вам её лично после урока, мистер Джонс. Ещё у кого-нибудь есть вопросы? Все остальные сдержанно сидели, не поднимая рук, никак не комментируя замечание мужчины по поводу задираний в сторону Альфреда. Было ясно, что учитель явно поддерживает интеграцию и потакать им не собирается. Омега больше не задавал никаких вопросов, решив не поднимать лишний раз головы до скончания урока, хотя он и был уверен, что г-н Брагинский не погнушается, в крайнем случае, вступиться за него, и ответит после на все волнующие вопросы по предмету. Снисходительная усмешка расстроила парня, мальчик не хотел, чтобы его сочли за невежественного и глупого. Он не хотел задавать идиотских вопросов. Он всего лишь хотел доказать, что может хорошо учиться в школе, и знать больше, чем сейчас. После затеянного «знакомства» м-р Брагинский начал рассказывать о программе: о том, что они намерены проходить в этом учебном году. Русский, казалось, был увлечён своим преподаваемым предметом, повествуя интересно. К тому же, он ни разу не одарил Альфреда ни излишним особым вниманием, ни гноблением, а относился, как к обычному ученику. В конце концов, последний долгожданный звонок, раздавшийся громко в коридоре, заставил учеников слететь с парт и отправиться прочь из школы, домой. Альфред, задержавшийся, собирал свои книги в рюкзак, и затем перекинул его через плечо. Он оглянулся на своего учителя, который оставался сидящим за столом и роящимся в своих бумагах. Альфред решился подойти к нему. — Здрасть, мистер Брагинский. Спасибо… Знаете, до этого большинство учителей относились ко мне чересчур предвзято, не как к остальным. А ваше отношение очень много значит для меня, приятно знать, что хоть кто-то в этой школе на моей стороне. Русский не сдержал улыбки и взглянул на Альфреда. — Ну, у меня есть на то свои причины. Позволь дать тебе совет: тебе нужно бороться за то, чего хочешь. И, в наше время, на данный момент и в твоём возрасте таким как ты необходимо образование. У тебя есть вещи поважнее, чем стать домохозяйкой, какой всегда было предназначено быть. Но, безусловно, если хочешь ею оказаться — дело твоё, — но м-р Брагинский предполагал, что Альфред не для того стал участником интеграционной программы, чтобы посвятить своё будущее плите. — Не, домашнее хозяйство не для меня, — парень покачал головой. — Я не хочу ограничиваться типичной ролью уборщицы только из-за социального статуса. Я бы не стал пытаться получить хорошее образование, если бы смирился со стандартной участью, и я собираюсь, если нужно, бороться за это, — Альфред улыбался, потирая шею. — Но, как бы то ни было, вы обещали показать мне Россию на карте. М-р Брагинский вновь рассмеялся, и, открыв свой ноутбук, вбил в поисковой системе карту мира. Продемонстрировав её Альфреду, он указал на самую большую выделенную территорию. — Вот, это моя родина. Я родился прямо тут, — он указал на маленькое пятно российского села. — Очень приятное и красивое место… Но я отвлёкся. Хотите ещё спросить что-то, мистер Джонс? Россия была самой большой страной на карте мира. Альфред ненавидел свою глупость, он ведь обязан знать элементарную географию. Он неловко улыбнулся в ответ учителю, качая головой: — Нет, спасибо, это всё. Мне уже пора идти, мой брат Мэттью, наверное, удивляется, какого чёрта я где-то пропадаю, — он тихо посмеялся. — Приятного вечера, мистер Брагинский! — О, Мэттью? Он учился у меня один год. Очень яркий молодой человек, — кивнул учитель и махнул парню рукой. — Увидимся завтра, мистер Джонс. Не стесняйтесь и наслаждайтесь моментом. Его забавило то, что Альфред, кажется, удивлялся энтузиазму и поддержке учителя, такое поведение было редким в современные дни. — Конечно, мистер Б, здоровеньки будем! — в его поведении проскользнул истинный характер, уверенного в себе молодого человека, и он покинул класс, направляясь на встречу со своим близнецом. Если урок м-ра Брагинского будет у него ежедневно в конце расписания, то, глядишь, и выжить будет проще. Мэттью ждал Альфреда с беспокойством, как и в обед, но теперь, завидев улыбающегося брата, он почувствовал облегчение. — О, Ал, выглядишь довольным. Наконец случилось что-то хорошее? Он был более чем счастлив говорить о позитивном, а не о плохих вещах, настигнувших в первой половине дня. — Чёрт, да, случилось. Учитель в этот раз был на моей стороне! Ох, ты должен был это видеть, как он уничтожил этого ублюдка, — Альфред радостно рассмеялся. — На самом деле, он говорит, что знаком с тобой. Знаешь, мистер Брагинский. — Да, он у меня преподавал. Он довольно крут, очень классно ведёт урок, — однако Мэттью никогда не думал, что этот педагог является защитником гражданским прав. Он считал его чудаковатым учителем, который углублён в свой предмет. — Хорошо, если у тебя будет поддержка, я сам меньше волноваться теперь буду. Этот мужчина влиятелен в школе. М-р Брагинский был сильным и заметным Альфой, умеющим добиваться своего и видеть людей насквозь. Альфред кивнул, направляясь с братом к выходу. — Дя, надеюсь, что это правда. Определённо, это отныне моя любимая часть школьного дня. Он даже привлекателен, как бы странно это ни звучало из моих уст, — не то, чтобы у Альфреда были на этого мужчину какие-то виды, безусловно, ничего такого. Но внешне Альфа был вовсе не дурен собой. — А, ну, наверное. Мэттью никогда не смотрел на учителя с такой точки зрения, поскольку больше был по части Омежек. Он совсем забыл, что его брат был физически Омегой, а м-р Брагинский — могущественным Альфой, ему было непривычно так рассматривать их отношения. Он прохаживался кругами у дороги. — Отец нас должен здесь забрать. Альфред присел на скамейку, усадив с собой брата. — Эй, Мэтти, только не говори отцу о том, как меня сегодня гоняли, хорошо? Если он узнает, может и не пустить больше в школу, да и беспокоить родителей не хочу. Мэттью не нравилась идея скрывать что-либо от родных, но он, пересилив себя, согласился. Если Альфред не хотел, чтобы ему запретили возвращаться в школу, то, выходит, следует молчать. — Окей. Условимся на том, что день твой прошёл потрясающе, — он огляделся по сторонам и увидел, как автомобиль отца припарковался уже рядом. — Пошли, пора домой.