Hierarchy of Civil Disobedience

Альфред почувствовал облегчение, когда Иван наконец вернулся в школу на следующий день, и парень тихо и взволнованно просидел весь урок литературы, ожидая, когда уже начнутся внекласные занятия. Они с Иваном установили тот факт, что оба были друг в друга влюблены и ничего не могли с этим поделать, обстоятельства становились всё интересней. Единственное, что могло не позволить Альфреду приблизиться к учителю ближе и пообщаться, была его неконтролируемая течка — сегодня он забыл принять таблетки. И если он вовремя об этом не вспомнит, интересные обстоятельства пойдут против него. Иван, провожая уходящий класс, давал домашнюю работу ученикам и отпуская. Садясь за парту и ожидая Альфреда, он взглянул с улыбкой на парня. — Дня доброго, Альфред. Как день прошёл? У тебя сегодня есть тренировка? — он надеялся, что нет, и он мог бы провести с Алом больше времени. Тот помотал головой. — Неа, должна была, тренер отменил. Сегодня я весь ваш, — парень скользнул на своё место и начал выкладывать на парту учебные принадлежности. — Где вы вчера были? Было грустно вас не увидеть, я ждал нашей встречи… — Я просто взял выходной, нехорошо себя чувствовал, — на самом деле, Иван вроде как избегал Альфреда. Их встреча в продуктовом магазине поставила его в неловкое положение и заставила задаваться многими вопросами. Ему необходимо было вести себя более профессионально. — Надеюсь, ты готов сегодня к работе, так как у нас много всего навёрстывать. — А, окей. Тогда вперёд, — улыбнулся Ал, хотя и чувствовал себя немного нестабильно. Гормоны начинали в нём бурлить, а контроль над собой — слабеть всё больше. Парень в упор уставился на учителя, но затем перевёл взгляд в учебник, ища нужную страницу. Иван почувствовал тот затянувшийся взгляд, которым одарил его Альфред, и невольно подумал о субботнем ранде-ву. — Стоит покорпеть над домашней работой, которую я только что задал классу, чтобы мы поняли, какие моменты могут быть тебе неясны, — Иван ощутил какой-то явственный аромат Омеги в воздухе. Возможно, то было лишь его воображением. — Ты понял всё, что мы проходили на уроке? — Ох, эм… — Альфред, честно говоря, не мог вспомнить, что же проходили сегодня, ведь внимание течного Омеги было сфокусировано только на сексуальном теле Ивана, его плавных движениях и речи. Об обсуждаемом предмете он и не задумывался. Моргнув, парень застенчиво спросил: — А что мы изучали?.. — Об анализе сюжетной линии и о том, как можно вплести в общее повествование несколько отдельных историй, — Иван пренебрежительно фыркнул. — Ты хотя бы задание помнишь? — похоже, Альфред находился где-то в облаках. — В следующий раз постарайся уделить побольше внимания, обычно ты гораздо прилежней, — он дружески погладил Ала по спине, подбадривая. Альфред едва мог улавливать общий смысл слов Ивана, глаза парня неотрывно глядели на бледные губы, которые эти самые слова произносили, и дружелюбное выражение лица, с которым учитель обратился к Омеге. Чуть приблизившись, Ал погладил Ивана по бедру: — Аг-га… Конечно… Иван напрягся, когда почувствовал, как далеко стал Альфред заходить со своими прикосновениями. Дело в том, что на протяжении урока м-р Брагинский немного, совсем малой дозой, распространял «влияние» на учеников, абсолютно подсознательно — он же был управителем, Альфой Класса 1, это позволяло ему чувствовать себя комфортнее на публике. Он срочно прекратил поток «влияния», смутившись; он очень надеялся, что его действия прошли незамеченными Альфредом… Ох, Альфред их заметил ещё как. Этого толчка «влияния» было достаточно для того, чтобы Ал потерял контроль над собой, ведь он пришёлся как раз по течному состоянию парня. Его щёки заалели, а внутри всё непреодолимо загорелось возбуждением, и Омега посмотрел на русского абсолютно похотливым безрассудным взглядом. Потянувшись к руке Ивана, он прошёлся ладонью по ткани его рубашки, чуть сжав мускулы под ней. Он наклонился ближе к учителю и бесстыдно вперился в него взглядом, в восторге от красивых лавандовых глаз. Когда он так непристойно облапал руку мужчины, тот воскликнул: — А-альфред, что… ты… — о, Иван чувствовал это. Он чувствовал такой явственный аромат Омеги Класса 1, который вскружил ему голову и спровоцировал тесноту в брюках, подталкивая на первые шаги к действию. — А-альфред, ты… ты… — Альфред солгал, и Иван это понял наверняка. Понял — ощущая только запах, и один лишь вдох этого аромата позволял Омеге обрести некую власть над Альфой. Ал сократил дистанцию между их телами и заключил губы Ивана в интимный, горячий, течный поцелуй. Протянув руку и начав гладить ею подбородок и щёку мужчины, откинув поглаживаниями волосы назад, он впился в губы ещё глубже, облизывая их время от времени своим языком. Хитро отвлекая таким образом Альфу, парень поймал возможность перескользнуть со стула на его колени, удачно на него взобравшись. Ал был невероятно возбуждён и не мог сдерживать дольше свои внутренние призывы к Альфе, инстинкты пересиливали. Иван попытался отстраниться, сделать глоток свежего воздуха и очистить голову от нахлынувшей похоти, однако всё, чем он мог дышать, был течный аромат Омеги. Дрожащими руками он обнял талию Альфреда, жадно и нетерпеливо отвечая на поцелуй, и пробрался ими под футболку парня, лаская пальцами соски. Внутри мужчина сгорал от желания, и брюки доставляли всё больше дискомфорта. Потеревшись возбуждённым пахом о задницу юноши и прикусывая его нижнюю губу в поцелуе, он заставлял его почувствовать свою эрекцию. Простонав от того, как тёплые руки скользнули по груди и стали играться с чувствительными сосками, парень заёрзал на огромном члене, который ощущался сквозь ткани одежды, раскачивая бёдрами, чтобы имитировать фрикции. Мурлыча в поцелуй, Альфред схватил волосы на затылке Ивана, чтобы засосать его рот глубже, сладко переплетая языки. Никогда он ещё не чувствовал такого горячего удовольствия. Ощущение было фантастическим, и Омега не желал, чтобы оно когда-нибудь кончалось. На секунду оторвавшись от губ Альфы, кратко глотнуть воздуха, юноша простонал: — Хочу, чтоб ты меня так жёстко выебал… Трахни меня своим огромным членом, ох, боже, я больше не могу… — Н-нет, Альфред, я… — Иван медленно терял волю. Он не должен был этого делать, он не мог заниматься таким со своим учеником. Он был единственным, кому Альфред мог доверять, их отношения должны были оставаться выше подобных вещей. Из них двоих сейчас обязан сопротивляться и прервать происходящее Иван, несущий ответственность за юношу. — Я… Я н-не могу… — однако поступал он вразрез собственным словам и потянулся к своей ширинке, начав расстёгивать брюки. Сдёрнув с себя футболку и откинув её в сторону, Альфред обвил руками шею Ивана, вновь вовлекая его в пылкий, глубокий, жадный поцелуй. Он прижимался к груди мужчины, извивался и обтирался телом самым соблазнительным образом. — М-м, умоляю! Иван, я так хочу т-тебя… просто… хочу тебя внутрь… Прошу-у! — он стягивал собственные джинсы, быстрее от них избавляясь. В конце концов, он предстал перед Альфой полностью обнажённым и доступным, отдаваясь воле мужчины. Все мысли об отказе Альфреду улетучились через окно. Иван смёл бумаги и учебники прочь с парты на пол, усадив ученика на лакированную деревянную столешницу и припав к его шее, оставляя заметные засосы, чтобы отметить своего Омегу. Он всё не мог окончательно избавиться от брюк, слишком занятый целованием шеи Альфреда, продолжавший тереться о парня. Наконец освободив член, стоящий колом, алеющий блестящей головкой и готовый к действию, Альфа потёрся им о пах юноши, позволяя чувствовать небывалую близость. Ощущалась большая разница в размерах органов — Иван всё-таки был Класса 1. Раздвигая ноги шире и прижимая Ивана к своей промежности, Альфред хватался за волосы мужчины и хрипел от того, как шея всё краснела от новых и новых засосов. Он судорожно вздохнул и проскулил, когда почувствовал член русского, оказавшегося вплотную с членом Омеги, и выгнулся в спине, выпячивая вперёд пах, чтобы сильнее тереться об орган Альфы. — Боже, Иван, ты такой большой… такой большой… ах! — он вновь вовлёк рот Ивана в ещё один поцелуй, небрежный, сопровождаемый царапанием широких мужских плеч. Трение и тепло, возникающие между телами, были восхитительными. Иван поверить не мог в то, что происходит. Какой-то тоненький голосок в его голове твердил немедленно прекратить намеревающееся соитие, стать ответственнее. Но как он мог быть ответственным, когда инстинкты заставляли опрокинуть Альфреда на спину и трахнуть его! — Лучший для спаривания, — прошептал он Алу на ухо хриплым от нетерпения голосом и позволил Омеге закинуть на свою талию ноги, а затем принялся тереться членом о промежность Ала, прямо между ягодиц, дразня. Тот безрассудно простонал и согнул ноги в коленях, чтобы притянуть себя плотнее к мужчине, толкаясь навстречу трущемуся о его девственный анус члену. Похотливый низкий голос Ивана лишь завёл его окончательно, возбудив до предела. Он вновь горячо поцеловал мужчину, притянув за волосы к себе ближе, а другой рукой уцепившись за широкое плечо. — Трахни меня, Иван, прекрати мучить… Из головы Альфы не пропадал тот маленький тонкий голосок, призывающий остановиться, говорящий, что учитель ещё пожалеет об этом поступке. Однако голос резко замолчал, когда член Ивана погрузился глубоко в Омегу, и мужчина тяжело выдохнул, горячее тело Альфреда запутало все мысли. Ему нужно было удержать самого себя от дальнейшего проталкивания внутрь, чтобы подождать, когда Омега привыкнет к проникновению. Боль мгновенно пронзила весь низ спины и пробежалась вдоль по позвоночнику, и парень вскрикнул, выгнувшись на столе. В заднице ощущалось ужасно непривычное болезненное растяжение мышц, когда мужчина забрал девственность парня, и Ал не мог не хныкать и не извиваться от дискомфорта. Он зарылся мордочкой в шею Ивана и крепко обнял его, стараясь успокоиться и привыкнуть к огромному члену внутри. Течка вскоре превратила боль в удовольствие, и Ал простонал под русским: — Ох, боже мой, Иван, двигайся!.. Альфа был уже не в себе, течка, кружившие голову гормоны Альфреда и удовольствие, обволакивающее возбуждённый орган, сделали своё дело, и он, крепче обняв парня, глубоко и медленно стал проникать внутрь, в горячее жаждущее тело. Альфред мог принять член полностью, целиком в себя. — Ох, Альфред… господи… н-гхххх… — юноша был идеальным Омегой, гибким, податливым, старающимся ублажить своего Альфу, он был способен обслужить весь огромный член, к тому же был этому рад. Он простонал, когда Иван активнее толкнулся в его истекающий нетерпением анус, обвивая ногами нежнее и плотнее к себе талию мужчины, позволяя ввести ещё глубже. Парень никогда не мог себе представить, что проникновение Ивана может оказаться столь приятным. Он извивался и изгибался во власти Альфы, начав двигать бёдрами, чтобы ещё подтолкнуть к движению. Проводя пальцами сквозь серебристые волосы Ивана, возбуждённый юноша продолжал страстно целовать мужчину. Он хотел продолжения. Нервно и неловко целуя Альфреда в ответ, Иван вспоминал свою жизнь в колледже, когда каждый Омега хотел с ним переспать. Ал не напоминал ему ни одного из этих Омег, однако ситуация была схожа. Кто-то переживал течку, возбуждал и подстрекал либидо Альфы, и тот имел пассива на не предназначенных для того поверхностях и в местах, отличных от кровати в спальне. Хотя, во всяком случае, школьная парта была в новинку. Только возбуждённые перехватывающие дыхание стоны вырывались из груди Ивана, когда он ласкал пальцами всё тело Альфреда, гладя его, очерчивая руками фигуру юноши, все его изгибы и мягкие, чувствительные места. Как же это было чудесно. Ал скользнул руками по плечам Ивана, ощущая пальцами контуры сильных мышц, наслаждаясь приятной гладкой бледной кожей партнёра. Переместившись жадными поцелуями с губ и языка мужчины на его шею и ключицы, он обнимал того ещё крепче ногами, продолжая толкаться бёдрами навстречу вторгающемуся внутрь члену. — Жёстче, Иван… Выеби меня жёстче, я хочу… ах!.. чтобы задница помнила это всю ближайшую неделю… ах!.. — Я не хочу доставить тебе боль, — ответил Альфа, отвлекаясь от ласкания золотистых волос юноши, чтобы подхватить его руками под коленки и раздвинуть ноги шире, вбиваться глубже и мощнее. Он не хотел, чтобы Алу было больно, однако сейчас желал только взять Омегу как можно жёстче и страстнее, что отлично у него, сильного Альфы, получалось. Он мог трахать Альфреда так, будто был настоящим животным. Стоны Альфреда становились громче, по мере того, как Иван всё мощней вдалбливался в него, и тело содрогалось от прикосновений мужчины, подаваясь навстречу. Выдавив из себя шумный смешок, парень сказал: — Ты мне не сделаешь больн-но. Я могу это выдержать… — он был Омегой Класса 1, его тело создано для того, чтобы прогибаться под Альфой и принимать такую безумную долбёжку. Иван помнил это. Альфред легко выдержит его напор, тело юноши природой предназначено быть выебанным. Даже в состоянии сумасшедшей похоти мужчина понимает, что такие рамки и мысли очень ограничены и консервативны, но он не сможет успокоиться, пока не затрахает Ала до посинения. Тот тяжело дышал и стонал, удовлетворённый доминирующим русским. Деревянная парта скрипела с каждым мощным толчком Ивана, а тела сплетались в удовольствии. Парень, облизывая подбородок и шею мужчины, сжимал внутри его член, будучи вдавленным в трясущуюся парту. Иван не переставал толкаться в Альфреда, и не смог бы остановиться, даже если бы очень захотел. Он обхватил стояк юноши, стимулируя его, начав активнее двигаться внутри, вынимая практически полностью и входя вновь по самое основание, желая доставить Альфреду столько же удовольствия, сколько сам получал. — Ч-чёрт, Альфред… Т-ты… ты так… — божественен. Абсолютно божественен. Он больше не мог представить себя без этого Омеги. Тёплая рука вокруг стояка оказалась для Альфреда последней каплей. С громким восклицанием, стоном, полным блаженства, подросток кончил в руку русского, и дрожащее тело стало постепенно расслабляться. Он продолжал раскачивать бёдрами, чтобы доставить больше удовольствия мужчине, и целовал губы партнёра страстно и сладко. Это было прекрасно. Иван кончил, не прекращая фрикций. Альфред был неопытен (по крайней мере, так считал сам Иван) и молод. Иван же — старше, потому времени потребовалось больше. Но как только мужчина увидел оргазм Альфреда, он, громко прорычав от удовольствия, излился в юношу. Его тело трепетало и дрожало после достижения невероятной эйфории, а член внутри начал сцепку с Альфредом, не дав успеть вытащить. Парень постанывал, чувствуя, как орган мужчины стал набухать, но не обратил на это особого внимания. Мысли были чересчур путаными и мутными, и сексуальное удовлетворение не позволяло думать о чём-то кроме пережитого. Всё, что отражалось в его разуме, было приятное чувство внизу живота, когда внутренние стенки принудительно расширялись ещё больше. Это не доставляло боли — тело Омеги для того и предназначено. — М-м, Иван… Как классно… — простонал подросток, устало глядя на мужчину, кожа его блестела от пота. Наконец Иван заметил опасность. Его глаза расширились от осознания происходящего, и он, взглянув вниз, попытался отстраниться. — Ох, б-боже… — у Альфреда была течка, а он кончил в парня, от чего тела крепко сцепились. — Альфред, я должен скорее вытащить… Парень нахмурился в непонимании паники Ивана. — Если это так срочно, так что тебя останавливает? — мысль, что он — течный Омега, а Иван только что невольно начал сцепку, не приходила в голову блондину. Он, оперевшись на локти, привстал на парте, посмотрев тоже вниз. — Я… Я сцеплен с тобой, — стараться вытащить было уже поздно, мужчина не мог этого сделать просто физически. Он стал ёрзать, пытаясь вынуть член из Омеги, и, нервно шипя, вновь и вновь делал попытки. — Я-я не могу выбраться, — он должен был сделать это, нельзя просто так стоять и позволять сцепке случаться. — Попробуй р-расслабиться. На лице Альфреда отобразилось внезапное осознание ситуации. — Ох… вот д-дерьмо… — пошире раздвинув ноги, он старался расслабиться, надеясь, что это поможет. — М-м… просто… бля… — он не знал, что ещё можно сделать. Если он забеременеет… к тому же от своего учителя… Альфред не хотел даже думать об этом. — Н-нужно вытащить… — как-то. Иван взялся за основание члена и медленно, очень медленно, пытался постепенно вынимать его. — А-ахххх… сука, — это было больно. Кожа его члена сцепилась внутри с Альфредом и теперь тянула внутрь. Пропихнуть было проще простого, но вот выбраться обратно — нет, не при сцепке. — Ч-чёёёрт, — он обязан был выкарабкаться из сложившейся ситуации и поскорее заставить Ала выместись отсюда прочь. Ал тоже зашипел, когда Иван стал тянуть наружу, набухший сцепленный член доставлял боль внутренним мышцам. Он, цепляясь за деревянную парту, старался отстраняться от мужчины, выражение его лица ясно отображало дискомфорт. — П-просто вытаскивай… Иван чувствовал не меньшую боль. Вот что случалось, когда люди неосторожно обращались к природному инстинкту размножения. Их собственные тела протестовали против них. Иван решил дождаться момента, когда член станет хоть немного мягче. — Э-это будет легче через минуту, нужно немного подождать, сейчас кроме боли мы ничего не добьёмся, — он не хотел делать больно Альфреду, да и себе тоже. Ал кивнул, сглотнув. На данный момент шанс прервать сцепку равен нулю. Оставалось лишь надеяться на лучшее. — Н-ну… Тогда, может, тебе лучше сесть, а я устроюсь у тебя на коленях, — должно быть, так будет удобнее им обоим, к тому же гравитация может помочь сперме легче вытекать наружу. А может результата это и не даст, однако так Алу будет спокойнее. Иван приподнял Альфреда и посадил на себя, неловко глядя в глаза парню: — Т-ты… лжец, — пробормотал он, наконец удостоверившись во вранье парня. Альфред, вне всяких сомнений, является Омегой Класса 1, и его нужно вышвырнуть прочь из интеграционной программы. Хотя бы потому, что гормоны Альфреда могли влиять на каждого учащегося и преподавателя в школе. Ал озадаченно взглянул на мужчину. Сердце парня сжалось от боли, когда он услышал слова мужчины, хотя и не понимал их. — Ты о чём? — нахмурился он, не сумев скрыть боль от сказанного Иваном. — Ты солгал, когда заявил, что являешься Классом 3, — Альфред стольких людей подверг опасности, случайно околдовав своими гормонами. — Альфред, я… Я знал, что ты не можешь быть Классом 3. Я экспериментировал, направляя на тебя «влияние», наблюдая, когда же ты сломаешься, и… — Омега не имел права оставаться в программе. — Альфред, я должен доложить о тебе начальству. Ал ощутил одновременно страх и чувство предательства. — Ч-что?! После всего… что произошло… ты собираешься настучать на меня? Они же вышвырнут меня из программы! Я-я не смогу получить образование или… — он готов был заплакать. — Или добиться достойной работы. Весь прогресс, все мои усилия обратятся в ничто! Я так старался… Я думал, что нравлюсь тебе! Почему ты собираешься?.. — Альфред всхлипнул, поняв, что находится слишком близко к мужчине. Он хотел прекратить всё сейчас же и спрыгнуть с колен Альфы. Но, вопреки всем усилиям, он не смог. Оба застряли в безвыходном положении. — Ты не можешь… Альфред, нельзя оставлять всё так как есть, ты мне нравишься, правда, но… но Альфред, Альфред, пожалуйста, ты не можешь… Причина, почему Омеги выше Третьего Класса не могут быть допущены, обоснована, так как это опасно. Если ты не принимаешь вовремя таблетки, ты становишься ходячей бомбой, это… это лишь для твоей собственной сохранности, как и для сохранности окружающих, — а также это было классическим оправданием, почему Омег запирали дома. «Для собственной сохранности». — П-пошёл нахуй! Ты такой же, как остальные! Ты хочешь держать меня домохозяйкой, запретив образование и вообще всё! — воскликнул Альфред, отпихивая мужчину, чувствуя лишь разочарование и тоску. — Я поверить не могу, что доверял тебе! Я не могу поверить… — «я не могу поверить, что отдал тебе свою девственность». — Сукин ты сын… Я думал, я нравлюсь тебе… — он всхлипнул и заплакал, ожидая лишь того, когда уже член внутри смягчится, и можно будет свалить отсюда подальше. — Нет, чёрт возьми, nyet, nyet, Альфред, пожалуйста… — Иван кратко вздохнул, когда Альфред заёрзал на чувствительной плоти. — Н-нет, не плачь, пожалуйста, не плачь, это… Т-ты должен понять, это… Всё очень непросто… — Иван не хотел расстроить Альфреда. Он не хотел высказать что-то оскорбляющее или притесняющее, он лишь знал, что Омеги Класса 1 в школе опасны. Именно по той причине, которая только что случилась между ними. — С чего бы мне не плакать?! Ты собираешься разрушить мою грёбаную жизнь, у меня есть дохрена прав на чёртовы слёзы! — Альфред тяжело вздохнул и расплакался громче, расслабившись на коленях Ивана, понимая, что не может выбраться. — Подумать только, я отдал тебе свою девственность… — он тёр глаза и глубоко нервно дышал. — Н-нет, Альфред… — Альфред был девственником. Ещё хуже. — Нет, прошу, не плачь, это нестра… — это было ужасно. Это было просто ужасно. — слушай, Я… Я должен сделать это, я умываю руки, что я могу поделать, мне необходимо доложить о тебе… — он глубоко вздохнул, когда почувствовал, что член смягчается. При первой же возможности Альфред соскочил с Ивана, схватил свои вещи и начал поскорее одеваться. Он не хотел боле проводить ни момента рядом с мужчиной, нужно было лишь смотаться отсюда поскорее. — Я дал тебе только потому, что доверял тебе. Конечно, на это влияла моя течка, но всё произошло только потому, что я сам того хотел! Ты мне нравился… И я думал, что это взаимно. Как же приятно видеть, что я ошибался. Потому что никто, кто мог мне понравиться, не был способен разрушить мою жизнь и смести в прах все те старания, которые я прилагал… — Альфред хмурился, стараясь остановить собственный поток слов. — И если вы думаете, что, стуча на меня, вы не совершаете всё вышеперечисленное, то можете смело идти нахуй! — Альфред, я… — Иван наспех надевал свои брюки и пытался догнать Альфреда, однако всё же отказался от этой затеи. Он ничего не мог поделать с этим. Он усиленно над этим размышлял. Он не мог донести на Альфреда, не сейчас. Неужели это действительно столь важно? Пока Ал принимает свои таблетки, он безвреден… Мужчина решил завтра прийти на работу, не обмолвившись об Омеге ни словом, и дать понять парню, что и не собирается пока этого делать. Альфред ворвался в туалет, оторвал клочок туалетной бумаги и принялся изо всех стараний оттираться от спермы. Очистившись по возможности, он опустился на крышку унитаза, спрятал лицо в руках и зарыдал.