Hierarchy of Civil Disobedience

Всю оставшуюся неделю Альфред не возвращался в школу, будучи уверенным, что его в любом случае выкинут оттуда, как только Иван настучит. Прошедшие дни он провёл в своей комнате, заперевшись, стараясь занять разум чем-то, кроме размышлений о предательстве Ивана, от которых готов был расплакаться вновь. Он искренне доверил русскому своё сердце, свои секреты, своё образование, свою девственность. Последней вещью, о которой он вообще мог подумать, было то, что Иван всё доложит начальству. Конечно, он и не надеялся, что Альфа останется равнодушным к узнанной правде, но… чёрт. Альфред был уверен, что нравится Ивану. Он надеялся, что после секса смогут спокойно всё обсудить: отношения и, возможно, будущее их развитие. Вместо этого мужчина хотел выгнать его из школы, зная, как усердно учился Альфред, сколько усилий приложил. Мысль об этом всё ещё сопровождалась слезами юноши. Как бы то ни было, после прогулянных трёх дней, Альфред не получил от школы ни слова о том, что его собираются исключать, и потому решил всё же пойти на этот раз. Может, у Ивана хватило совести не докладывать директору об обмане Омеги. Это наталкивало Альфреда на надежды на лучшее, но… было уже поздно. Его доверие было обмануто. Ал не собирался прощать Ивана и обязан был оставался бесстрастным. Именно об этом он размышлял, входя в понедельник в класс м-ра Брагинского. Альфред собрал всю свою силу воли, чтобы не разрыдаться и не поморщиться от отвращения к учителю, когда увидел Ивана, сидящего за своей учительской партой. Именно здесь русский его трахнул. Увидев Альфреда, вошедшего в кабинет, Брагинский почувствовал свою вину в десять раз сильней. Когда Ал не появлялся в школе несколько дней, он уже думал о худшем, что Альфред добровольно ушёл из школы, даже не зная, что учитель на него не донёс. Теперь Иван считал, что не стоило сообщать кому-то открывшуюся правду об Альфреде, он разделил позицию парня. Тот столько прошёл чтобы оказаться здесь, чтобы преуспеть и заработать себе достойный статус. Не стоило это всё рушить. Он и не хотел рушить. У Альфреда вся жизнь впереди. Иван не мог её рушить. В последние десять минут текущего урока Иван прошёл мимо парты Альфреда, непринуждённо кинув ему: — М-р Кёрклэнд, хотелось бы вас увидеть после звонка, — повода он не раскрыл. Альфред не прервал работы, даже не удостоив мужчину взглядом. Просто не мог. Сложно было справиться с разбитым сердцем и предательством. Оборвав свои мысли, Альфред, как только прозвонил звонок, взял свой рюкзак, перекинул его через плечо и заспешил к двери, пока Иван не заметит. Он не хотел разговаривать, ещё нет. Он просто хотел пойти на тренировку. Либо уйти и лечь в постель, эта идея самая соблазнительная. Иван же не волновался по поводу того, что Альфред на данный момент чувствовал. Он собирался поговорить с ним, неважно как именно. Со звонком он схватил Альфреда за рукав. — Альфред, подойди, нам нужно поговорить, — он поверить не мог, что парень не хотел всё обсудить. Иван же поступил правильно, да? Не доложил на Ала, поступил по совести. Он старался вести себя разумно: если они не пообщаются и не обговорят всё, проблемы в отношениях сами собой не сгинут. Помотав головой и высвободив свою руку, Альфред, уже на пороге бросил: — Я не хочу с вами говорить. Оставьте меня в покое, — он приложил все усилия воли, чтобы не расплакаться прямо на выходе из класса. — Альфред… Альфред, сейчас же вернись! — строго потребовал учитель, вновь ухватившись за рукав, который тотчас опять выскользнул из пальцев. — Прекрати игнорировать! А ну подойди сюда! — его больше не волновало то, что Ал не оборачивался. Иван был зол. Какого чёрта Омега просто ушёл прочь? Слыша озлобленный тон учителя, Альфред тем более не захотел даже смотреть в его сторону. Он не ожидал такого. Ускорившись, он прибежал в спортзал, надеясь, что сможет спокойно заниматься тренировкой ближайшие пару часов. Помимо Альфреда в спортзале оказался лишь один человек, и это был Гилберт, забрасывающий мячи в корзину. Он обернулся, увидев, как Альфред вошёл в помещение. Улыбнувшись, он швырнул мяч Альфреду: — Соображай быстрее! Ал, вместо того, чтоб поймать мяч, лишь отбил его в сторону, на лице его читались печаль и недовольство. Он не был расположен к играм Гилберта. И тем более к минету. Чёрт, почему они планировали это делать обязательно в понедельники? Парень опустился на скамейку, протирая глаза и наслаждаясь одиночеством, вместо того, чтобы околачиваться по всему спортзалу. — Уоу, чёй-то такое было? — спросил Гилберт, поймав отбитый мяч и принявшись его вертеть в пальцах. — Хэй, ты выглядишь расстроенным. Что с тобой? — Альфред действительно выглядел подавленным, даже по покрасневшим глазам это было видно, а также по горячим щекам. — А тебе-то какое дело? — Альфред не хотел показаться грубым. Просто Гилберт был не тем человеком, с кем можно было поделиться наболевшим, они не были столь близко знакомы. Блондин шмыгнул носом и вновь протёр глаза, попытавшись сдержать нахлынувшие эмоции. — Ох… — что ж, теперь Гилберт загорелся любопытством. — Ну, ты выглядишь тип грустненьким, все дела. Чё такое? Может, расскажешь, изольёшь душу? — Гилберт сел рядом с Альфредом, не переставая вертеть в руках мяч. — Давай, тебе станет легче. Альфред подозрительно взглянул на парня… но решил всё же поделиться наболевшим. Едва конструируя сбивчивые фразы, блондин произнёс: — На прошлой неделе я отдал свою девственность тому, кто мне нравился… — он не хотел называть имён. — И потом узнал, что моя симпатия не взаимна, — на последней фразе его голос сорвался и он заплакал, завершив предложение подавленным всхлипом. Да, он сказал не всё Гилберту, однако это было тем, чем он мог вообще поделиться, а любые другие детали поставили бы Омегу под угрозу. Спрятав лицо в ладонях, парень вновь принялся всхлипывать. Он понимал, что чересчур эмоционален, но не мог сдерживать переполняющих чувств. Гилберту было нечего ответить. Видеть Альфреда таким уязвлённым, таким расстроенным и злым… — Ну… Если он тебя не любит, то… он тебя обманывал до этого? — речь шла о Матиасе? Ему казалось всегда, что Альфред нравился Матиасу. Может, не так уж интимны и романтичны были их отношения, однако он прекрасно знал, что Матиас наслаждался компанией Альфреда. Ал кивнул, вновь пытаясь сосредоточиться, чтобы ответить парню: — Д-да. Мы флиртовали друг с другом, он сказал, что я ему нравлюсь… и всё такое, но после того, как мы… он просто… — Омега не смог закончить фразу и зарыдал. Он не решил, как бы объяснить Гилу подробности, поэтому просто оставил предложение незавершённым. Главное, что он объяснил суть предательства. — Ох… — Гилберт и не знал что сказать. Он… неловко приобнял Альфреда за плечи и чуть погладил. Гил был не таким уж мудаком, чтобы не поддержать кого-то в трудную минуту. Что ж, поддержка не очень удавалась. Однако он пытался. — В смысле, ну… я… ну, ч-чёрт, мне жаль. Это и впрямь дерьмово. Ал шмыгнул и не ответил, а лишь зарылся лицом в плечо альбиноса и продолжил плакать. Он знал, что, возможно, замочит всю футболку слезами (и сомневался, что Гилу это понравится), но ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было утешение. Гилберт правда не понимал ничего. Он пытался всё так же успокоить Альфреда. Он поглаживал плечо друга и потирал его спину, чтобы немного отвлечь. — М… Значит… — ему было нечего сказать. Гил решил пойти разумным путём и просто заткнуться. Вообще, он немного ревновал. К тому же, ревновал, что Альфред теперь, фактически, не был девственником. Не то что бы это было так неожиданно, но… Альфред оценил утешение от Гилберта. Оно помогло ему немного успокоиться, так, что он уже даже не смачивал футболку Гилберта. Он сел и постарался прийти в себя, вытирая глаза и нос, всхлипывая. — П-прости. Я просто… так расстроен и подавлен, и… Понимаю, наверное, неприятно в мокрой футболке теперь… — он отстранился от Альфы, вновь закрыв лицо ладонями и стараясь успокоиться окончательно. — Ну, тебе же стало легче, да? — Гилберт опять неловко погладил спину парня. — Итак, что теперь будешь делать? В смысле, не знаю, может, лучше поговорить с ним об этом, типа того… Даже если не придёте к окончательному чему-то, хоть загладите, и он не наговорит про тебя гадости остальным, ну или что-то такое… Хотя Альфреду было не до смеха, он всё же усмехнулся на слове «гадости». Иван, безусловно, не собирался распространять слухи за его спиной, и проблема заключалась не в том. Иван был взрослым, достаточно зрелым, чтобы не заниматься подобной ерундой. — Ага, может быть. Просто… Не сейчас. Я не думаю, что могу прямо щас пойти к нему, — Альфред шмыгнул, протирая глаза. — А, да, сегодня же наш день расплаты, верно? Т-ты хочешь, чтобы я сейчас это сделал, или… — ужасно не хотелось отсасывать Гилберту, в таком-то состоянии, но условия сделки должны были быть соблюдены. — Что? Не-не-не, ни за что! — Гилберт был не настолько придурком. — В смысле, ты ведь так убиваешься, такой грустный, я не собираюсь тебя заставлять прям щас что-то делать мне… — Альфред был чересчур эмоционален. — В смысле, я понимаю, что могу порой себя вести как настоящая сволочь, но, серьёзно, я не требую от тебя чего-то, когда ты… ну, такой. Альфред удостоил парня улыбкой. Гилберт был готов отказаться от минета в пользу разбитых чувств Ала? Это казалось очень милым, по крайней мере, от такого человека, как Гил. Альбинос обладал слишком уж самовлюблённым характером и огромным сексуальным желанием. — С-спасибо. Это очень мило с твоей стороны, — признался Ал, погладив Гилберта по руке и откинувшись спиной к стене. — Я, честно говоря, не хотел сегодня идти на тренировку, но пропустил целую неделю. Уверен, тренер не придёт в восторг, если я прогуляю ещё одну. — Не-не, чувак, ты должен отправиться домой. В смысле, я могу заступиться за тебя, сказав, что ты очень болен, — если Альфред нуждается в выходном — а Гилберт это ясно распознавал — то альбинос сделает всё, чтобы уговорить его. — Давай, почему бы не отсидеться дома? В смысле, ты ж ничего нового тут не пропустишь. А отработать удары и скорость можешь и позже. — П-правда? Ты это сделаешь? — Альфред улыбнулся, не двинувшись с места. Его настроение значительно улучшилось, и он дружески приобнял Гилберта. — Спасибо тебе большое. М… Думаю, лучше мне свалить. Так что скажешь, что я болею, да? Ты ведь не проболтаешься по поводу… ну, знаешь… этого парня моего, хорошо? — Не-а, в смысле, я же не тако-ой уж прям идиот, — Гилберт легонько толкнул парня. Он и слышать не хотел о том, с кем Альфред переспал. — Отлёживаешься дома, понял? Тебе точно нужен сон, — Гилу нравилось гораздо больше, когда Ал отшучивался колкими замечаниями и подтруниваниями. — Окей… Спасибо. Это правда много значит для меня, — Ал натянуто улыбнулся и перекинул рюкзак через плечо. — Тогда, увидимся завтра! — перед выходом он помахал на прощание Гилберту, а затем начал строчить сообщение родителям, чтоб они забрали домой.

***

Пару дней спустя Матиас возник перед Альфредом и толкнул парня в бок. — Йо, Кёрклэнд. Чё как? Гил сказал мне, что ты чем-то расстроен. Я пропустил ручьи твоих слёз? — колко заметил он, приобняв плечи Омеги рукой. От чистого сердца, он, каждый раз поддразнивая Ала, желал лишь поддержать его. Из лучших же побуждений. — Он сказал, что ты грустишь из-за разрыва с кем-то. — Ага… Я был расстроен. Сейчас тоже, немного, но уже лучше, — Альфред подёрнул плечами. Он всё ещё не намеревался возвращаться в обыкновенное приподнятое настроение, ведь за последние пару дней неизменно избегал суровые окрики учителя, который призывал всё обсудить. Альфреду не нравилось его общество и попытки завязать новый диалог, потому блондин игнорировал Ивана. А если вдруг вновь возвращался к мыслям о нём — не мог удержаться от слёз. — И, да. Ты пропустил мои ручьи, — Альфред выдавил улыбку. — Ну вот, а я хотел присутствовать при этом, — заржал Матиас и крепко обнял Омегу. — Ну, как бы то ни было, я тут. Для минета ли, для разговора — какая разница. Главное, чтоб тебе стало легче, — он хотел, чтобы Альфреду полегчало. Иначе Омега просто сам не свой. — Думаю, я достаточно наговорился и достаточно наплакался. Уже больше недели прошло. Я ещё не совсем отошёл, но… Чем больше я обсуждаю мои проблемы, тем больше они меня гнетут, — Альфред ответно обнял друга, ни смотря ни на что. — Я ценю твои усилия меня утешить. Но… Лучше всего сейчас будет просто вернуть всё на свои места, будто ничего и не произошло, — он хитро усмехнулся, оттянув край джинсов Матиаса. — А ещё мы так давно не оттягивались в этом туалете… Удивившись тому, как положительно Альфред отнёсся к сексу, Матиас был рад слышать такой вывод: — Бля, да-а. Давай, сделаем это, — он обвил рукой талию Альфреда, интимней, чем обычно, затаскивая его в знакомую унисекс-уборную. Его «влияние» уже начало действовать, побуждая Ала к ублажению партнёра. Чувствуя оказываемое «влияние», Омега потянул Матиаса за рубашку, поцеловав и закрыв дверь туалета. Он тотчас потянулся руками к брюкам парня, начав их расстёгивать. Альфред улыбнулся в поцелуй и плавно спустился вниз, на колени, параллельно с собой спуская и джинсы Матиаса. Альфа привлёк юношу к своему паху, прижав лицом к мягкому материалу боксёр, сквозь который ощущалась горячая, наливающаяся кровью плоть. Альфред мастерски умел возбуждать Матиаса, так, будто они были созданы друг для друга. Матиас и пальцем бы не коснулся Кёрклэнда, не будучи уверенным во взаимном согласии. Он просто хотел, чтобы Альфред был рядом. Ал улыбнулся, глядя на твердеющий орган, и осторожно коснулся его зубами сквозь трусы, дразня. — Кое-кто изголодался по моему ротику, ха? — промурлыкал он, спуская вниз бельё Матиаса, высвобождая эрекцию. Вначале долго и медленно проведя языком вдоль члена подростка, Альфред взял его в рот без тени сомнения и неуверенности, привычно глубоко заглатывая. Ему нравился длинный большой пульсирующий член, толкающийся в глотку — он ощущался так уместно там. — Ох, блин, да, изголодался, — пробормотал Матиас и, взяв Ала за волосы, натянул на свой орган, заставив принять его за щеку. — Как же мило ты смотришься на моём хую, — подзадорил он, проведя по собственным волосам рукой, привыкая к влажному теплу, окутавшему член. — Чувак, это круто… — конечно, они были всего лишь друзьями. Друзьями, занимающимися взаимовыгодными вещами. Но иногда он хотел чего-то большего от Альфреда. Не то что бы он хотел насильно привлекать Омегу к чему-то более серьёзному… Всё зависело от воли самого Ала. Тот, застонав и обхватив бёдра парня, кивал головой, обслуживая член, и на мгновение отстранился, обсасывая лишь головку Альфы, и затем снова взяв орган до глотки. Он поддерживал медленный, чувственный темп, однако вскоре нарастил его, и движения стали гораздо решительней. Он обожал заниматься таким с Матиасом. Было очень удобно иметь друга, с которым можно сексуально расслабиться. Матиас дрожал от каждого движения языка. Альфред был таким соблазнительным. Удерживая за волосы и трахая рот Ала, Матиас заставлял с каждым разом заглатывать всё глубже. Тёплая мягкая глотка парня могла взять так глубоко, что Альфа представить не мог, как Омега умудрялся столь искусно делать минет, учитывая, что ранее был оральным девственником. Ласково сжимая бёдра партнёра, Альфред продолжал обслуживать Альфу, желая, чтобы тот поскорее кончил. Он закрыл глаза и принялся активнее обвивать заглоченный член, пробуя на вкус головку эрекции. Подавленно мыча во время процесса, он старался изо всех сил. Как только Ал стал делать всё, чтобы Матиас кончил, это и произошло. Альфа кончил Омеге в горло, додрачивая член самостоятельно, и незамедлительно вынул, пока оргазм не спровоцировал сцепку. — Чувак… Это было круто. Ты должен этим заниматься профессионально, типа того, — конечно, то было лишь шуткой. Он вовсе не хотел заметить очевидной связи между прекрасным минетом Альфреда и… ну, проституцией. Альфред проглотил семя парня и поднялся с туалетного кафеля, фыркнув и уцепившись рукой за одежду Альфы: — Ага, потому что становление шлюхой — самая логичная для меня перспектива, — он, держась за рубашку Матиаса, прижал того к стене и горячо поцеловал. — Ох, я ведь не хотел… ох, — Матиас не без удовольствия поцеловал в ответ, притягивая к себе Альфреда. — Чувак, у тебя реально классное тело. Было бы ужасно, если бы ты им разбазаривал, — он попытался подбодрить Альфреда и не подталкивать на реальную проституцию. — Ну, хорошо, что ты не сделаешь такого и со своим, — Ал улыбнулся, продолжая нежный поцелуй. Он позволил рукам обнять Альфу, чувствуя его сильные мышцы. Матиас был спортивного сложения и следил за собой. — У тебя ведь тоже сексуальное тело. Серьёзно, горячее. — Ты так думаешь? — Матиасу не нужны были подобные комплименты, он был уверен в своей привлекательности. — Чувак, двое сексуальных чуваков вместе? Мы смотрелись бы круто, — действительно, тело Альфреда идеально подходило его собственному. Они были будто две частички пазл, которые прекрасно друг друга дополняли. — Ох, детка, — даже мысли об их совместимости возбуждали Альфу. Альфред закинул ногу на талию Матиаса, так, что пахом упёрся в пах партнёра, после чего сделал пару соблазняющих движений бёдрами. Тепло между парой было невероятно уютным, и поцелуи всё повторялись. Это оборачивалось безусловно приятным времяпрепровождением, Альфред им наслаждался. Он запустил пальцы в светлые волосы Матиаса. — М-м, и правда, смотрелись бы неплохо. — Ага… Бьюсь об заклад, мы бы столько всяких вещей могли вместе поделать… сексуальных, — у Матиаса в воображении было много таких «вещей». Но, раз Альфред пока переживал по поводу собственных неурядиц и разбитых чувств, парень не наталкивал его на развитие отношений. Хотя и очень, очень того хотел. Он вжал Альфреда в стену. — Но я буду о тебе заботиться. Не брошу, пока ты такой подавленный. Альфред понимал, к чему клонил Матиас. И вдруг осознал, что теперь не так и против; он уже потерял девственность, и вернуть её невозможно. К тому же, он не переживал период течки. Он не мог забеременеть. А на данный момент он очень возбуждён. Учитывая то, что собственное желание было не меньше желания партнёра, Ал прикинулся дурачком и спросил: — Каких таких сексуальных вещей? — его хитрая улыбочка дополнила вопрос. — Ну, может, касающихся твоей задницы. И моего члена, — Матиас, конечно, не мог заявить о намерениях напрямую. Однако был лаконичен в выражениях. — В смысле, ты ведь не девственник, так? А мы хорошие друзья. Я не хочу показаться бесчувственным придурком, просто… Ну, понимаешь, — сейчас Матиас очень хотел Альфреда. Альфред одарил его ещё поцелуем, параллельно снимая свои брюки. — Ага. Понимаю, — целуя изгиб шеи Альфы, возбуждённый блондин развернулся спиной и упёрся руками в стену, задом расположившись прямо напротив паха Матиаса. — Только… Ну… Будь нежен, хорошо? Матиас просиял. — Конечно, без проблем, детка, — он простимулировал пару раз свой стояк и потёрся им между ягодиц Альфреда. Он чувствовал себя несколько неловко, раз склонял к этому и без того расстроенного Альфреда. Но не мог ничего с собой поделать. Ал был красив, идеален. Гораздо красивее, чем другие Омеги Класса 3. — Хочешь получить в жопу? Ал тихо простонал, когда почувствовал, как член партнёра скользнул меж ягодиц, и подался назад, желая большего. — Д-да! Впихни в меня это, Матиас, прошу… — парень всё ещё был не в настроении для подобных действий. Он и подумать не мог раньше о том, что кто-то, кроме Ивана, может проникать внутрь членом. Как бы то ни было, что уж теперь поделать. Он хотел в себя что-то, кого-то. Как только Альфа уже хотел ввести орган в Омегу и обрести единство с Альфредом самым интимным способом, дверь туалета распахнулась. Матиас не удержался от поражённого возгласа, когда встретился лицом к лицу с м-ром Брагинским, который стоял и смотрел на происходящее, фиолетовые глаза его расширились от неверия. Слов у него не было. Лишь ужас и отрицание. Альфред, услышав восклицание Матиаса, развернул голову на дверь и побледнел, столкнувшись взглядом с учителем. — Ив… М-р Брагинский! Что вы здесь делаете? — пискнул он, поскорей натягивая штаны, валявшиеся на уровне лодыжек, и застёгивая их. Надевая собственные брюки, Матиас взглянул, покраснев, на м-р Брагинского, дрожащего от гнева. — М-р Кёрклэнд, я полагаю, вам следует задержаться после уроков у меня в кабинете, — он злобно взглянул на Матиаса. — А вы задержитесь у другого учителя. Ваша беседа состоится с преподавателем естествознания. Теперь, оба, живо выметайтесь отсюда, иначе будете отрабатывать в субботу, — после чего он развернулся и вышел, оставив двух смущённых подростков одних. Альфред безысходно застонал, услышав слова о задержании после уроков. Застрять в тихом классе один на один с Иваном — было последней вещью, которой Омега хотел заняться. Вытирая лицо, убирая следы спермы, Альфред пробормотал: — Жаль, что всё так вышло… Чересчур полагались на безопасность туалетов, ха? — честно говоря, он был немного рад такому исходу. Глубоко внутри. Трахаться с Матиасом было бы не лучшим занятием. Тот кивнул, смущённый, и вылетел пулей из уборной. Спотыкаясь о собственные ноги, он бежал, оставив Альфреда одного. Несмотря на перманентные веселье и уверенность, Матиас был стыдливым. Факт того, что кто-то — не просто кто-то, а учитель, — засёк их в такой обстановке ему показался ужаснейшим. Альфреда немного удручил моментальный и трусливый побег Матиаса. С усмешкой глядя вслед удаляющемуся со сцены другу, он остался наедине с собой. Возможно, оно было и к лучшему, что попытка сексуального контакта сорвалась. Потирая шею, угрюмый Ал вышел из уборной и поплёлся по направлению к столовой. На этот раз за обедом он сидел не с Матиасом. После уроков м-р Брагинский ожидал Альфреда в своём классе. Точнее, в конце последнего урока он преградил тому путь к выходу из класса и не спускал с парня глаз, пока все ученики не покинули помещение. Затем он закрыл за ними дверь и медленно приблизился к Алу. — У нас состоится разговор, Альфред. Долгий, нелёгкий разговор. Потому что нам больше нельзя избегать друг друга. — Для этого я и задержан, ага? Я так сразу и подумал, когда вы распорядились, чтобы Матиаса отчитывал другой учитель, — Альфред закатил глаза, как типичный подросток, и развалился на стуле за партой. — О чём нам говорить? Ты забрал мою девственность, а потом оказался такой сволочью, что хотел доложить обо мне начальству, зная, что тогда они меня наверняка вышвырнут из интеграционной программы. И это учитывая, через что я прошёл, чтобы добиться моего нынешнего положения и получить знания наравне с другими. Мне казалось, что мы уже всё обсудили, ещё когда твой хер застрял во мне. — Быть может, ты не заметил, но директор не вызывал тебя, дабы добиваться признания во вранье по поводу твоего класса, — рявкнул в ответ Иван, стараясь не уподобляться той же наглости, с которой говорил Ал. — Я нихрена им не рассказал. Альфред, я тебя ясно и чётко призываю: принимай таблетки и сиди не высовывайся. Тогда ты избежишь неприятностей, окончишь школу и найдёшь хорошую работу. Но ты должен понять, что я — твой учитель, и мы никогда больше не вступим в сексуальный контакт. Я и так уже зашёл слишком далеко. Не это Альфред хотел услышать. — Я принимаю таблетки и не высовываюсь. Я просто… забыл их в тот день, ну, обычно же исправно соблюдал курс. Я держал себя под полным контролем, до того, как… — Альфред запнулся и глубоко вздохнул. — До того, как войти в твой класс. Потому что ты мне нравишься, и я думал, что чувства взаимны. Так что я позволил себе расслабиться… Иван немного остыл, чувствуя себя не правым, что накричал на Альфреда. Он медленно протянул руку и потрепал плечо парня. — Да даже будь они взаимны… Я твой учитель, мы не можем таким заниматься. Ты очаровательный юноша, ты мне очень нравишься, Альфред… Но нам нельзя. Может, не будь ты в моём классе, мы могли бы и встречаться. Именно поэтому Альфред не хотел говорить с русским. Вытирая прослезившиеся глаза рукой, он силился не плакать. — Но ты же сказал, что когда-нибудь мы сможем быть вместе. После моего выпуска, да? Ну… — он, подрагивая, тёр глаза. — Почему? Почему мы не можем? — он понимал, что их отношения и вправду воспрещались, но всё-таки не переставал спрашивать. Иван, глубоко вздохнув, покачал головой: — Я потеряю работу, Альфред. Ты мой ученик, а я использую на тебе «влияние», они подумают, что я пользуюсь тобой. Нельзя… Но… Теперь, вне учебного времени, когда ты не на уроке… Ох, это непросто. — То есть теперь ты уже допускаешь такое! — нахмурился Ал, вытирая нос. Он понимал, что с подобными отношениями они вляпаются в конкретное дерьмо, но… Ч-чёрт, он хотел мужчину. И хотел попробовать. Разве Иван не желал того же? Просто попробовать? — Я не уверен. Мы… Мы слишком разные, Альфред, наши отношения попросту неуместны. Нам нельзя. Я вдвое тебя старше, хотя ты и совершеннолетний, — и Иван не мог отрицать красоту и безупречность внешнего вида Альфреда, однако старался следить за своими руками и держаться от парня на расстоянии. — Слушай, мы… Мне жаль, ты мне нравишься, и… У меня были мысли на твой счёт, до и после того… проведённого вместе времени. Но… — он обязан был прекратить. Альфред заинтересовался нерешительностью Ивана, подёрнув бровью. Учитель не хотел напрямую отрицать того, чего действительно желал. Встав из-за своей парты, парень приблизился к мужчине. — Тогда к чему нам прекращать отношения? Я тебе нравлюсь, ты мне нравишься… А я умею хранить секреты. Всё просто. Я ведь не первый раз остаюсь после школы с репетитором, и нас ещё никто ни разу не заставал за флиртом или сексом, — Альфред взял в пальцы галстук Ивана, перебирая его ткань. — Никто не узнает, да даже не заподозрит. Руки учителя дрожали, и он сглотнул, чувствуя, как заплетается язык. — Я н-не… Я н-не м-мо… — ну как он мог? Альфред был целиком и полностью в его досягаемости, дарующий своё изящное молодое тело взамен на ответный дар. — Я… Я в замешательстве, не знаю, чего хочу, но… но я точно знаю, Альфред, что хочу тебя, — ведь парень был прав, кто бы мог заподозрить их? Несмотря на те необычные и неправильные отношения, которые их связывали, оба они были совершеннолетними, и мужчина не отрицал: никто не узнает об этой их связи. Ал усмехнулся, накручивая галстук на палец и оборачивая его вокруг своей кисти, как вдруг резко потянул на себя. — Я тоже хочу тебя, Иван, — он ослабил хватку и наклонился к мужчине, нежно прижавшись губами к губам русского. Поцелуй сплетался в идеальных чертах их ртов и языков, и Альфред тихонько вздохнул, отвечая на поцелуй, успокоившись и расслабившись, понимая, что Иван хочет его не меньше. У учителя в глазах потемнело, когда Ал его поцеловал, и он, обхватив руками парня, приподнял его в воздухе, усаживая на себя и позволяя обвить свою талию ногами. Он целовал юношу не страстно. Нет, он делал это медленно, неторопливо, размеренно, осторожно, ему нужно было убедиться, что Альфред ощущает каждое движение губ, каждый краткий поцелуй, сливающийся воедино с другими. Партнёр был благодарен за нежный поцелуй, мягкий и лёгкий, интимный. Сомкнув ноги на талии возлюбленного, он уцепился за него крепче. Запустив пальцы в густые серебристые волосы Ивана и бережливо их лаская, он успокаивал мужчину. Они справятся с этой дилеммой. Никто не раскроет их секрета. Возвращение привязанности и дружелюбия Альфреда расслабило учителя, однако, даже учитывая то, что инициатива ласк принадлежала самому парню, он чувствовал неуверенность. Ал был намного моложе, импульсивнее, мог ветрено менять объекты воздыхания, находя себе получше. Иван не знал, почему такие мысли пришли в голову именно сейчас и так расстраивали. — Альфред… — прошептал он, обхватив ладонями лицо юноши. — Обещай, что я буду твоим единственным. Взяв руку Ивана в свою, Ал приблизил её к губам и просто поцеловал. Он улыбнулся мужчине, прижав руку к самому сердцу. — Иван, я рискую своим образованием и будущим, только чтобы быть с тобой. Никто для меня не значит столько, сколько значишь ты. — Выходит, больше не будет распущенности и похождений с м-ром Матиасом по уборным? — хмыкнул учитель. Казалось, он понял, что Альфред не в первый раз оттягивается в туалете с другом. — Я был первым у тебя? Или…? — он не хотел показаться грубым, однако искреннее любопытство взяло верх. Ему нужно было узнать, был ли кто ещё в Альфреде, или нет. — Я ведь уже говорил, что это ты тот, кто забрал мою девственность. Доношу до твоего сведения, что лишь единожды зашёл туда с Матиасом, — усмехнулся Альфред и положил голову на грудь мужчины. Он поигрался с потасканным краем шёлкового шарфа, с наслаждением вдохнув его запах. Тело Ивана было таким тёплым и притягательным, уютным для Ала. — Ну, у меня… были Омеги, которые лгали по поводу своей невинности, — честно говоря, Иван предпочитал девственников. Нетронутых, незапятнанных, готовых принять его в себя. Он был способен обучать их всему, что требуется для ублажения Альфы. — В смысле… меня расстраивает то, сколькими я уже был обманут, — он не хотел прозвучать высокомерно и самовлюблённо. — Ага. Только я не лжец. Я солгал тебе исключительно по поводу своего класса, по очевидным причинам… — произнёс Ал. Ему не нравилось слушать про других партнёров Альфы, которые обманывали лишь из-за желания переспать. — И, да, я полагаю, что это просто ужасно, когда все вокруг тебе доставляют боль. Мне очень жаль, раз тебе пришлось пройти через такой кошмар, — тон был пропитан сарказмом. Ивана этот тон задел. Он усадил Альфреда на парту и вздохнул. — Я не называл это кошмаром. Я лишь сказал, что меня это расстраивало. Я одинокий Альфа Класса 1, и это просто… утомляет, — вот ещё одно преимущество быть в паре. Обладать лёгким запахом своего партнёра, чтобы другие и пальцем не касались, а не звали на романтический вечер или в постель. Альфред приблизился к Ивану, прислонившись грудью к его груди, даже продолжая сидеть на учительском столе. — Я знаю, детка, я шучу, — он захихикал от того, как обратился к Ивану. Вообще, он намеревался произнести слово иронично, но вышло мило. Облизнув губы, Иван потёрся носом о нос Альфреда, их дыхание смешалось от близости лиц. — Не шути так. Это может плохо кончиться, — мужчина и счёт потерял тем, кто вначале заигрывающе дразнили его, соблазняя, и в итоге у них самих перехватывало дыхание и они раздвигали ноги. — Например? Как-то смутно себе представляю это, — Альфред обнял Ивана за шею и притянул к себе. Он не мог насытиться мужчиной. Насытиться интимными чувственными прикосновениями. — Буду дразнить тебя в ответ. Ты будешь желать… и нуждаться… и умолять… — произнося эти слова, Иван медленно поглаживал бока Альфреда, ощупывал бёдра, ягодицы, осмелившись играть не по правилам, чтобы научить Омегу настоящему соблазнению. — А, вот только когда ты заставишь меня желать и умолять, я нанесу тебе не меньший урон… — парень старательно массировал крепкие мышцы плеч русского, мурлыча. — Детка, мы одного ранга. Если поработаешь над моим соблазнением и оставишь меня валяться в пыли поверженным и просящим, то жди мести, — Ал улыбнулся. — У меня есть опыт. Столько сексуальных партнёров было — не перечесть, и все далеко не низших классов, так что я не погнушаюсь провести чёткую границу твоей власти надо мной, — конечно, он не был серьёзен. Он знал, что парень может проявить такую доминантность, какая и не снилась Альфам в округе, стоит лишь дать возможность. — Я покажу тебе, что такое настоящий Альфа Класса 1. Ты, считай, уже продул. — И, тем не менее, на прошлой неделе я легко тебя одолел, — ухмыльнулся Альфред, играя с галстуком. Юноша стал ласкать всё ниже и ниже. — Ты будешь умолять меня отдаться тебе, отдать моё сексуальное, гибкое тело, — он произнёс эти слова, прикусив нижнюю губу Ивана, после чего схватил мужчину между ног. — Тогда ты блефовал, а сейчас течки у тебя уже нет, — Ал мог его возбудить и добиться эрекции, но не так же легко, как до этого, заманить к себе опытного Альфу. В ответ на смелые действия, Иван сконцентрировал как можно больше «влияния», направляя его на Омегу, чтобы продемонстрировать, что подразумевал ранее. По молодости и неопытности, юноша был застигнут врасплох собственным всплеском гормонов, и было видно со стороны, как он ощутил жар во всём теле. Щёки его покраснели, дыхание участилось, и Альфред, заскулив и простонав, схватился за плечи Ивана и припал к телу мужчины, крепко обнимая ногами и руками. Он начал ёрзать и тереться о русского, одаривая того открытыми мокрыми поцелуями, переходящими к подбородку и шее. — И-иван, ох, боже… пожалуйста… — он зарылся носом в шею мужчины, доставляя тому моральное удовлетворение. Показав свои умения, Альфа прекратил столь сильное «влияние», и, успокаивающе поглаживая Альфреда, он его немного отстранил, прикоснувшись пальцем к губам Омеги. — Ну, ты всё ещё хочешь что-то доказывать? — возможно, он был несколько груб, но не переживал по этому поводу. Альфред молод и многому должен научиться. Это был просто подросток, который едва ли мог себя контролировать. Было нечестно демонстрировать свои способности на Але. Тот, когда его отстранили, надулся и прорычал в ответ на то, как мужчина его поцеловал: — З-заткнись. Ты ничего сам не доказал, это не по правилам, — сердитый, он ребячески обиженно скрестил руки. Спустя пару мгновений, он вздохнул, приложившись к груди Ивана, чтоб ткнуться в неё лбом. — Иван, теперь я… очень возбуждён. — Что ж, это для нас не затруднение, верно? — подначил его Альфа, и затем, приподняв юношу за подбородок, он вовлёк его губы в поцелуй. — Давай запрём дверь и закроем все окна. Уверен, я смогу помочь тебе решить проблему.