Тварь.

— Не отойду, — шепчет Цубаки, посмотрев в глаза мальчишки, — я ни за что не потеряю тебя. Ты слышишь? Ни за что.       Казалось, в голосе вампира присутствует дрожь, словно он вот-вот бросится в слёзы. Но нет. Цубаки не такой мягкий и нежный, он твёрд и холоден, словно корка льда в разгар бесконечных зим севера. Но вот только зима в его сердце начала сдавать позиции, пуская в себя теплые языки пламени.       Тварь, ведь он именно тварь, подошла к Махиру вновь, ласково прижав к своей груди. Мужчина уже давно решил все для себя. Малец станет лишь его, хочет ли он этого или нет. В нём есть то, чего боятся люди, но что так сильно любят твари—пламя чувств и эмоций, обжигающая своей честностью искренность, что сумела растопить и сердце Ужасного.       Махиру чувствовал тлеющую ненависть внутри себя по отношению к Цубаки, но она в мгновение ока смягчалась его же словами и бережным обращением. К чему эта показуха? Почему руки, что мгновение назад безжалостно разорвали его друга, теперь ласково прижимают мальчишку к своей груди? А эти губы, шепчущие проклятия, ныне с такой нежностью повторяли имя парня, с нежностью, пробирающей до дрожи. — Махиру.. Пойми, я слишком долго был один, кто захочет возиться с Тварью? Никто. А тут ты.. С первой встречи ты был странным, ты был интересным. Ты понял меня и дал то, что было так необходимо всё это время. Ты предлагаешь мне вернуться во мрак? Снова лишь глядеть из зеркала на хозяев квартиры и ждать момента, когда будет удобно убить. Я больше не хочу себе такой судьбы, и тебя я не убью.       Широта посмотрел в алые глаза, что не излучали привычного превосходства, наоборот. Вампир был слаб и любой непродуманный шаг мог лишить парнишку жизни. Одновременно, Махиру не может не поверить ему. Всему виной эти глубокие глаза, цвета заката над бушующими морскими глубинами. — Тебе нельзя, Цубаки.. — Я готов пожить для тебя, глупый мальчишка. POV Махиру.       Привычный оскал красуется на губах, но вот только он не выглядит злым. В глазах виднеется счастье и некая радость. Пожить для меня.. Что это значит? Я не знаю, но боюсь за него. — Цубаки, не стоит, хорошо? Я не стою твоей жизни. — Ох, Махиру, ты стоишь сотен жизней, и все я бы отдал за встречу с тобой. — Цубаки.. А то, что у тебя бьется сердце, это плохо, да?       Вампир изменился в лице, погрустнев и поджав губы. — Забудь об этом, не столь важно. Я сказал самое важное об этом раньше.       В одну секунду мне стало невыносимо больно. Почему, Господи, почему я волнуюсь за убийцу лучшего друга? Почему я не презираю эту сволочь и не желаю ему скорейшей смерти? Я ведь ненавижу его! Нет.. Не так, я вру сам себе.. Он смог стать мне кем-то близким и дорогим, теперь же, я ничего не могу с этим сделать.       По щекам вновь потекли слёзы, капелька за капелькой падали на ледяные ладони вампира. Вновь воспоминания пронзили мою грудь, заставляя задыхаться от понимания того, что я мог его спасти. Открой я эту проклятую дверь.. Он умер по моей вине, только по моей и ничьей более. Сколько же мы пережили вместе, как сжечь эти воспоминания в своей голове? Я хочу рассеять их пепел. — Эй, эй, эй, Махиру, прекращай, не стоит, Махиру! — взволнованно произнес мужчина, прижимая мальца к своей груди и утирая его слёзы. — Сакуя.. — Опять он.. Махиру, я уже говорил. — Он умер из-за меня, я мог остановить тебя, я мог рассказать ему раньше, он бы понял! Да что ты понимаешь.. Убил и забыл о нем, да? — Заткнись и просто плачь, Махиру. Я понимаю, у тебя многое накопилось, но сейчас ничего не сделаешь.       Его слова выбесили меня и я отстранился, шипя. — Наверное, просто говорить об этом, да? Убил—забыл. А мне больно!       Я посмотрел в чужие глаза своими заплаканными. — Ты Тварь, Цубаки, Тварь, которую я полюбил всей душой.       Я рванул к двери, всхлипывая периодически и стирая слёзы. Он мне дорог, правда, но сейчас я желаю разобраться в своих чувствах. Чувствуя его взгляд на себе, я захлопнул дверь, не дослушав его вопросы и все то, что он говорил. Мне было плевать.       Я ушел из дома, боясь возвращаться назад и увидеть его. Блять, я боюсь его вновь. Глаза Сакуи пред смертью словно застыли у меня в памяти. Он был единственным, кто общался со мной. Теперь только я и Цубаки. У меня больше никого нет.. Рано или поздно он убьет и меня, такое будет. Все мы падки на сладкое.