"Булькни мне что-нибудь 2"

— Чтоооооооооо? Куудаааааааа? Да вы издеваетесь! – возмущенно вопил невысокий парень, нарезая круги по веранде. – Я ее терпеть не могу! — Димочка, успокойся. – попросила женщина средних лет, разрезая ароматный пирог. – Вот скушай кусочек. — Не могуууууу… Не поееееедууууууууу… — выл Димка, плюхнувшись на скамейку. — Согласен, баба Нюра довольно авторитарна, но надо же родне помогать. – лысыватый мужчина протер очки и водрузил их обратно на переносицу. – Она с тобой целую неделю сидела, когда ты маленький был. — Ага, это была самое кошмарное время в моем детстве. Она же не давала мне смотреть «Чипа и Дейла»! – хмыкнул Игнатов. — Железный аргумент. – хмыкнул папа. — Да, железный. Тебе она «Что? Где? Когда?» отрезала. – сверкнул глазами Дима. – Мам, ну хоть ты меня поддержи! – он состроил щенячьи глазки. — Ммм… — родители переглянулись, и Анастасия Сергеевна вздохнула – как неприятно это говорить, но поехать тебе придется, иначе… — она передернула плечами. – Ты ведь знаешь свою бабушку. У свекровей невестка всегда враг народа, а уж невестка воспитавшего «неуважительного внука» вообще приравнивается к международной террористке. Парень скривился и затих, обдумывая свалившееся на него новости. Это лето он планировал провести здесь, на даче, со своим любовником из озера, а теперь выясняется, что придется ехать на Валдай, приглядывать за многочисленным хозяйством старшей бабулиной сестры. «Так, выезжать надо сразу после ужина, иначе на поезд до Питера не успею, а там бабанюрин сосед встретит, значит к вечеру на месте будем. Мда… будут мне кабачки, помидоры, огурцы, картофель, мелочь всякая и все почти в колхозных масштабах. Пипец!» — парень совсем загрустил. – «А Славка меня с утра на озере ждать будет. Расстроится, разозлиться… И что придет в голову злой русалке – не известно, но мне уже страшно.» — Не хочу. – жалобно простонал Димка. – У меня планы. — У нас тоже! – хором ответили родители. – И в них не входит мотаться по пансионам Ленинградской области. — Да знаю я. – резко ответил Игнатов и поплелся в дом собираться. Ни что, как говориться, не предвещало. Однако неприятности имею свойства сваливаться на голову, не уведомляя заранее. Вот и баба Нюра, старшая сестра бабушки Димки, особы чрезвычайно вздорной, свалилась с радикулитом и, будучи человеком одиноким, позвонила ближайшим родственникам. Жила она в старинной деревеньке на Валдае, где держала обширное хозяйство, с которым, несмотря на свои восемьдесят шесть лет легко с ним справлялась. Вообще-то она требовала к себе племянника, отца Димы, но тот очень «удачно» свалился с чердака, сломав ногу, и не мог бегать на костылях с лейками. «Как же, душа у нее за родные грядки болит.» — бурчал Игнатов, как попало закидывая вещи в спортивную сумку. – «Да она еще пол родни переживет. Такая мегера! Ууууу… И еще Славка… Этот песец меня конкретно касается. Надеюсь, он хотя бы дождется меня, а не съест моих родителей.» — еще один душераздирающий вздох, и парень вышел из комнаты, прихватив помимо сумки, рюкзак с ноутбуком и прочими мелочами. Следующим вечером Димка, слегка покачиваясь, стоял пред ехидным взглядом двоюродной бабушки. — Мда… Вырождается порода. – констатировала баба Нюра, оглядев родственника. – Мелкий, тощий, невзрачный. Девки, небось и не глядят. – она мерзко захихикала. — Да уж какой есть. – буркнул парень, давя поднимающийся из глубин души гнев. «Девки, кстати смотрят. Правда, на предмет откормить и потискать. Но у меня есть Слава… Но об этом не надо». — Проходи, задохлик, — пригласила его бабка. – Жить будешь на чердаке, свою комнату я запру, только попробуй в моем добре покопаться. – пригрозила она, ковыляя по коридору, освещенному одной тусклой лампочкой на шнуре. — Очень надо. – тихо фыркнул парень. — Лезь. – приказала баба Нюра, указывая вверх. — Угу. – кисло хмыкнул Димка, карабкаясь по хлипкой железной лестнице у стены. – Не густо. – его взгляду в свете последних лучей заходящего солнца предстал запыленный, заставленный коробками чердак. – Лаааадно. Парень прошлепал к раскладушке, сбросил рядом с ней свои вещи. – Спаааать. – стоило ему лечь на зверски скрипевшее ложе, как тут же провалился в сон. Что ж поделать, поездка по Ленинградской области на старом УАЗике в компании бабанюриного соседа далась нелегко: сильно укачало и обустройство на новом месте было отложено на утра. Утро началось очень рано. Долбежка по железной лестнице и громкие крики заставили Димку подскочить в ужасе. Старая раскладушка такого финта не простила и сложилась, защемив в себе парня. Тот постанывая и матерясь вылез из ее «объятий» и свесил голову в люк: — Баба Нюра? — Долго спишь, родственничек. – поджала та губы,и опираясь на палку которой колотила по лестнице. – Слазь, проводишь меня, я записку написала – будешь хозяйствовать. Игнатов молча спустился вниз, помог уже знакомому соседу погрузить в багажник УАЗика чемодан бабы Нюры, и встал у крыльца, пока старушка давала ему инструкции. — В погребе простокваши литров пять, тебе на неделю хватит, хлеб в сельпо купишь, овощи на огороде. Проживешь. – она всунула парню в руки несколько листов бумаги, исписанных корявым крестьянским подчерком. – Что б в точности исполнил. Смотри, если хоть что завянет. – бабка погрозила обалдевшему Димке узловатым пальцем и поковыляла к машине. — Э? Э! – встрепенулся он, сообразив, что инструктаж закончен. – И что же мне все две недели простоквашей питаться? И редиской? Я же мужчина! – парень рванул за родственницей. – А это? – он потряс записками. – Я ж не Золушка! — Раз мужик – значит, выживешь. – равнодушно дернула плечом баба Нюра. – Курей за ворота не пускай! – крикнула она на прощанье, и Игнатов закашлялся от клубов продуктов сгорания двигателя и дорожной пыли. Отдышавшись, он обнаружил, что стоит один на деревенской улице. С спросонья не сообразил, а теперь заметно, что сейчас около шести утра. Легкий ветерок качает пышные шапки сирени и черемухи, вдалеке лениво перегавкиваются собаки. — А веди и, правда, уехала. – неверяще проговорил Димка – и меня одного оставила. С хозяйством. Вот ведьма! – от души выругался он и подпрыгнул, когда за спиной прозвучало: — Стерва Нюрка, а не ведьма. Ведьма у нас на селе – Аксинья, живет через две улицы, к реке ниже. — Ааааааа! – Игнатов вцепился обеими руками в штакетник, глядя большим круглыми глазами на мелкого, себе по плечо пожилого взлохмаченного мужичка, расточавшего спиртовые ароматы. – В-в-вы кто? — Я-то? Семен. – охотно вступил в диалог тот. – механизатор я. Бывший. Когда колхоз закрыли, выкинули меня на улицу, вот и заливаю обиду. — А я – Дмитрий Игнатов, двоюродный внук бабы Нюры. Оставлен на две недели на хозяйстве. – парень слегка нервно улыбнулся. — Уууу… Городской? – переспросил мужчина и с сожалением покачал головой, на согласный кивок парня. – Бедныыыыыый… Натерпишься ты. У Нюрки Зорька бодливая. Сейчас-то она ее сама выгнала, а вот как ты вечером загониь и как доить будешь. – он вновь покачал головой. — Приятно познакомиться, я пожалуй, пойду. – скороговоркой проговорил Димка. До него только дошел весь ужас положения: сельский быт совершенно отличается от городского. – Ладно, прорвемся. – выдохнул он и уткнулся в инструкцию – что у нас тут? Первым пунктом шла кормежка домашней птицы, где стоит комбикорм подробно описано, потом – поливка/прополка огорода, встретить корову, подоить. Парень сбегал на чердак, переоделся в шорты до колен и старую «ковбойку», резиновые сапоги нашел в сарае, набрал таз корма и с замиранием сердца вошел в вольер птичника. Куры и гуси загалдели, но встали на почтительном расстоянии, и только когда Димка высыпал пищу в корыто наперегонки рванули есть. — Ну, вот это несложно. – выдохнул Игнатов. – Вода у них есть, теперь самому позавтракать и… Ай! Пока парень рассуждал, к нему подобрался огромный ярко-рыжий петух и клюнул в голень: — Петя, ты охренел? – он потер ногу об ногу. – Я ж тебя кормлю! — Кооооо? — с сомнением посмотрел на него хозяин куриного гарема. Минуту он размышлял, а потом с грозным – кууууууууууу! – и, распахнутыми крыльями, пошел в атаку. — Брысь! – Димка отмахнулся тазом и выскочил за дверь вольера. – Скотина неблагодарная! В ответном петушином клекоте ему послышалось обещание порвать на клочки. — Кто кого еще. – гордо ответил парень и удалился на поиски завтрака для себя. Баба Нюра не обманула. В холодном погребе стояло четыре крынки с простоквашей. — Фээээ… Кислятина. – скривился парень, зачерпнув ложкой из ближайшей. – Как такое есть-то можно? – он поднялся со своей добычей на кухню, и в поисках сладкого облазил всю – пусто. – Неужели бабка все варенье попрятала? А куда? – он задумался, задумчиво обведя взглядом шкафчики, стены, покрашенные одинаковой светло-голубой краской. В одном месте доски немного перекосились. – Ну-ка. – Димка, используя черенок ложки, как рычаг, отогнул дверцу, а за ней скрывалось богатство – пять полок, заставленными литровыми банками с вареньем. – Живем! – он на нюх определил, где клубничное попробовал – ммммм… Баба Нюра, конечно, не сахар, но варенье – блеск. Наевшись простокваши с вареньем, он вышел в огород, прихватив лейку: — Эх, начнем. Нагретую воду для полива приходилось таскать лейками из бочек, а потом их заново наполнять из колодца. Парень забегался с ведрами и только в пятом часу вечера опомнился, что надо бы позвонить родителям. Однако, мобильник ехидно сообщил, что связи нет. Поначалу Игнатов не расстроился: но ни шаманские пляски вокруг колодца, ни обнимание на крыше с печной трубой не помогли. Телефон был глух к попыткам установить связь. — Гадство! Но я не сдамся! – клятвенно заверил парень кусок пластмассы в своей ладони. – Нужно забраться повыше… — он задумчиво огляделся и его взгляд задержался на высокой сосне, росшей на окраине участка. – Ага! Димка за десять минут нашел и приставил лестницу к ее стволу, потом пришлось карабкаться по шершавым, липким от смолы веткам. В огороде он скинул рубашку, а в погоне за телефонной связью, забыл про нее и сейчас шипел, когда кожу царапали кора и сучки. Наконец, парень залез примерно на пятнадцать метров и тут мобильник подал признаки жизни: — Ура! – порадовался Игнатов, спешно набирая номер – мама! Д-д-да! Доехал! Ага. Труууууудно! Я постараюсь! Как папа? Меня никто не спрашивал? Поговорив, он убрал телефон в карман шорт и стал осторожно спускаться: «Надо же, Славка не пришел. Только бы не затаил злость. Он ведь такой взрывной. И собственник»! – при этой мысли Игнатов покраснел, вспомнив, каким именно бывает любовник. – «Надеюсь, он наберется терпения, а я потом все объясню». На твердой земле он вздохнул с облегчением и опять вздрогнул: — Привет, ты Дима? — Да, я. – согласился Игнатов, оборачиваясь. — А я – пастух Миша, привел баба Нюрину корову. – молодой мужчина, ростом чуть повыше Димки, но шире в плечах с интересом смотрел, как парень растирает сосновую смолу по животу. — Приятно познакомится. – сказал Игнатов, отметив взгляд собеседника, горячий, заинтересованный. – А это? – он кивнул на бурую корову с крутыми рогами. «Только деревенского поклонника мне не хватает». – подумал парень. — Зорька. – пастух одобрительно похлопал ее по спине. – Вредная, но очень молочная. Доить надо. — Ага. – побледнел Димка, оценив габариты крупного рогатого скота и свои перспективы на дойку. – Ик! — Не имеешь? – верно понял его корчи Михаил. – Хочешь научу? Игнатов энергично закивал, распахивая ворота, мол, заводи. Корова зашла во двор, толкнув временного хозяина боком. — Ай! — Держись, городской. – насмешливо сказал пастух, на которого налетел Димка. Тот невнятно пробурчал, мысленно кипя от возмущения: «Он меня облапал! Пощупал за торс и руки. А может, я извращенцем стал после общения со Славкой? А деревенские вообще не при делах». В сарае Михаил быстро подоил Зорьку, попутно поучая Игнатова: здесь не нажимай, тут осторожно, а вот за вымя дергай сильней. — Спасибо тебе, Миша. – от души поблагодарил Димка, — а молоко забери, все равно я не умею с ним обращаться. Простокваши много, редиска и укроп есть. — А что так не радостно? – подмигнул пастух, закрывая ведро молока крышкой. — Еще варенье есть. Вкусное. – слегка покраснел Димка. — И ты этим питаться будешь? — А чем еще? – удивился Игнатов. – Русскую печь топить не умею. Как-нибудь две недели продержусь. В сельпо ролтонов накуплю. — Это вредно. – укоризненно покачал головой Михаил. – Тебе, наверное, скучно будет. Хочешь познакомлю с нашей молодежью? — Можно. – воспрял духом Димка. – Когда? — Давай у реки через часок? — Хорошо. А как вы вечера проводите? — По-разному… — уклончиво сказал пастух. – Но стараемся держаться вместе, а то трупы находят. — Где? – удивился парень, наливая Зорьке свежей воды. — В реке. Полуобглоданных. – сообщил Миша, доверительно склонившись к Игнатову. «И здесь русалки»? – мысленно воскликнул Дима.