Mama Peregrine

      При всей ее способности быть резкой, острой как бритва, как в ее способности учить и развивать странность каждого ребенка с заботой, которую они требуют — Алма Сапсан становится совершенно другой, когда она подпускает вас ближе к себе. Многогранность, и некоторые могли даже сказать, двуликость, она, в маске неуязвимости снаружи, но внутри, вот где она колеблется. Ее слабость — это то самое, что делает ее таким хорошим опекуном.              Она очень сильно любила.              И любовь — это единственное, что Джейкоб всегда считал непостоянным. Он не мог сказать с уверенностью, что его никто не любит. В тоже время он сам по настоящему любил только нескольких человек — Эмму, Алму и своего дедушку. Джейк полагал, что находясь на некотором расстоянии от людей, он в безопасности. Долгое время он жил его в этом своеобразном пузыре мирского существования. Пока смерть его дедушки не связала его с миром — и реальным, и сюрреалистичным. Теперь он больше открыт для любви, как для ее получения, так и для отдачи.              — Вы совершенно особенны в том, кого вы любите, — он посмотрел на нее замечая то, как она сдвинула колени под плотной тканью юбки-карандаш, скользнув рукой в карман, несомненно, сжимая пальцами свои любимые карманные часы. То, как она за ним наблюдает. Как мать наблюдает за своим сыном. — Скольких, Джейкоб?              — Скольких что? — он прищурился от дневного солнца, которое окружало ореолом ее тонкую фигуру. Она любила солнце — то как ярко оно контрастировало с ее существованием. Она носила темноту как плащ, от темных волос до ее темных ногтей, до темноты, которая маячила в ее прошлом, затеняя настоящее.              — Скольких людей ты любишь, Джейк? — Алма мягко ответила, а ее острый взгляд был наппавлен в воду.              Сегодня он привел ее на пляж.              Странные были намерены исследовать новый мир, в котором они теперь жили, но Джейк хотел дать Алме что-то особенное. Запах соли тяжело висел в воздухе, и после ей придется вычистить туфли от песка, но она все равно выглядела довольной тем, что свободна от невидимого веса, который, казалось, обычно покоился на ее плечах.              — Трех, я полагаю. — Джейкоб засунул руки в карманы джинсов. — Никто действительно не любит меня, поэтому я очень осторожно отношусь к тому, кого любить.              — Кто они?              — Эмма, мой дедушка, и… — но он не мог заставить себя сказать это. Он назвал ее» мамой» и чаще думал о ней как о матери, нежели о своей настоящей матери, но он все еще не мог признать это.              — Кого еще? — она скользнула пальцами по подбородоку и повернула его голову к себе. — Вы можете сказать мне, Джейкоб.              — Вас, — наконец произносит он.              — Меня?              — Да, смерть моего дедушки открыла для меня совершенно новый мир, — Джейкоб тяжело дышал, — и Вы… Вы были единственным человеком, который, казалось, понимал, что это было для меня новым и страшным, и вы могли мне что-то объяснить. Другие странные, они знали, кто они, но я этого не знал. Вы помогли мне. Эмма тоже сделала это, но мне нужно было другое… — он посмотрел в океан, наблюдая, как серая пена накатывает на бежевый песок, прежде чем снова встретится с ее глазми. — Мне нужна была мама, а Марианна не знала, как помочь. Но вы, кажется, сразу это поняли, я думаю, именно поэтому я нуждался в вас после кошмара. Вот почему я назвал вас мамой.              — Ты во всех отношениях мой сын, Джейкоб, — это обнадеживало, да, но кого. — Возможно, не я дала вам жизнь. Марианна была выбрана для этой чести, но как только вы вошли в мою петлю, и начали развивать свой дар, вы стали моим сыном. До тех пор, пока мы знаем друг друга, в этой петле и в каждой после нее, вы будете моим ребенком, как и все другие странные. Я люблю тебя, Джейкоб Портман. У меня не было выбора, в этом вопросе. Это было просто.              — Я тоже Вас люблю, — он обнял ее. Так же сильно, как падал в ее объятия, уткнувшись лицом в плечо и бормоча эти слова в шелковистую ткань ее блузки.              Нет.              Алма ЛеФей Сапсан не имела другого выбора, кроме как любить Джейкоба Портмана. В конце концов, настоящая мать не решает любить своего ребенка или нет, она просто делает это.