Я робот

Дверь распахнулась, и в лабораторию влетел лохматый Поттер, с тревогой в своих бешеных глазах. - А, вот вы где, - он мягко улыбнулся мне, быстро успокаиваясь, - а я вас искал, мистер Снейп, чтобы... По посеревшему вмиг лицу я догадался, что он увидел за моей спиной Думосбор. Он перевел взгляд на ящик с пустыми флаконами, и снова на артефакт. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, ожидая моих слов, как приговора. Что, Поттер, удивляешься восстанию роботов? Ну, так привыкай, что не всё в этом мире делается по твоему щелчку. Он резко выдохнул, когда я подошел к нему почти вплотную, нависая над ним. Я хотел сказать ему все, что думаю о его умственных способностях, о его наглости и самонадеянности, о его самомнении и о невероятной тупости. Хотел, как я всегда и делал, опустить его своими словами на самое дно, туда, где ему самое место. Но я неимоверным усилием воли подавил свою злость. Как бы мне ни хотелось наорать на него, где-то очень-очень глубоко внутри я понимал его боль, его странные желания и псевдо-чувства ко мне. Его псевдо-любовь и влюбленность в меня. Правда, никогда не смогу поверить, что этот человек по-настоящему любит меня. Во мне нет ничего, за что меня можно было бы любить. Нет у меня ни особой внешности, хоть Поттер и постарался на славу, ни прекрасного характера и чистой души, ни славы, ни денег. И что он только во мне нашел? Ничего ответного со своей стороны к нему я, конечно, не чувствовал, разве что чуждую для меня жалость, поэтому делать ему еще больнее, выплескивая свой гнев, мне, что очень странно, не хотелось. А надо было. Или не надо? Черт возьми, гребанный Поттер! Я долго смотрел в его глаза, стараясь запомнить их вот такими, ласковыми и радостным, и, вместе с тем, такими больными и безумными. Эх, Поттер, Поттер. Лохматое, ты, седое недоразумение. Ты совершил сейчас, наверное, главную ошибку в своей жизни, которую я тебе уже вряд ли смогу простить. Я развернулся и молча вышел из лаборатории, быстро, но тихо поднялся по ступенькам вверх, удивляясь, что за мной никто не идёт. Ну и хорошо. Так даже лучше. Поттер что-то говорил про книги из моего дома... а, ладно. Потом когда-нибудь. Главное, что палочка с собой, а больше для жизни ничего и не нужно. Оглянувшись на закрытую дверь гостиной, из-под которой виднелась полоса света, я быстро, чтобы ненароком не передумать, вышел в коридор. Половица скрипнула под моей ногой, Вальбурга на портрете, который так и не смогли снять, оглянулась на меня, уже открывая рот, чтобы затеять очередной скандал. - Уходишь, что ли? Оставляешь его? Он же совсем загнется без тебя, железяка бессердечная. Тебе не стыдно? - она устало и тихо, с ожидаемым презрением глядя на меня, говорила свою речь. - Надо будет, еще одного соберет. Опыт уже есть, - пробормотал я, не смотря, тем не менее, в глаза нарисованной леди. Она вздохнула как настоящая страдающая мать, которая предвидет дальнейшие тяготы жизни своего малолетнего ребенка, но поделать ничего не может. Вот вопрос, с каких это пор ей стала интересна личная жизнь Героя Магической Британии? Я пытался пристроить палочку в какое-то место на своей одежде, в итоге, решив засунуть ее в рукав. Без привычной мантии, без набора зелий-на-каждый-случай, распиханных по всеми карманами, мне было неуютно, я ощущал себя почти голым. Нужно пройтись по магазинам, что ли. И в банк зайти. Вернуть бы Поттеру все деньги, потраченные им на оборудование и материалы для изготовления меня. Надеюсь, в моем сейфе найдется нужное количество. Я оглянулся еще раз на темную лестницу, ведущую в подвальную лабораторию. На ней так никто и не появился. На мгновение мелькнула мысль, очень яркая мысль, превратившаяся в ужасную картинку - Поттер, мертвый, серый, обагренный кровью, лежит на полу с рассеченными до кости предплечьями. Картинка была настолько живой и яркой, я зажмурился, но она стала только четче, я даже увидел на лице Поттера каждую морщинку и потрескавшиеся синие губы, еще едва вздымающуюся грудь и дрожащие ресницы, волосы перемазанные в крови, скальпель, выпавший из ослабевших серых пальцев. Проклиная Поттера-конструктора, который создал мне уж слишком богатое воображение (не мог сделать, что ли, как всегда - на отъебись - нет, нужно было мой мозгозаменитель сделать настолько активным, чтобы жизни мне не было), я рванул в лабораторию, быстро, но тихо, как мог, спустился по лестнице и заглянул в щель между косяком и дверью. Поттер сидел на коленях перед Думосбором, вылавливал палочкой воспоминания и складывал их обратно в колбочки. Он сидел ко мне полу-боком, я видел его профиль, один его блестящий глаз, жёсткую линию сжатых губ. Он методично, поймав свой ритм, подцеплял белые нити, брал флакон и стряхивал туда сгусток, звонко ставил его на пол, тут же подцепляя другие нити и уже готовя сосуд. Я выругался про себя на свою мнительность и иррациональный страх за этого придурка. Ну конечно, Северус, разбежался, станет Поттер вскрывать себе вены из-за тебя. Я до скрипа сжал зубы, уже почти отлепился от косяка, поймав взглядом момент, как Поттер, опустошив артефакт, опусташает теперь и свою голову от воспоминаний. Он что-то пробормотал, скидывая воспоминание в пустой флакон, он подписал его, как я заметил, сегодняшней датой и поставил его в коробку к остальным. Он вздохнул. Что делал дальше, я не видел, так как, услышав голоса Гермионы и Драко, я помчался наверх, надеясь, что останусь незамеченным. Я выскользнул из прохода. Из коридора заметил странную парочку бывших врагов, которые, взволнованно переговариваясь, бегом бежали по лестнице в подвал. Слушать очередное "Гарри, Гарри, открой нам!" у меня не было никакого желания. Поэтому я, наконец-то, как и собирался, выскользнул за дверь на крыльцо. На улице июль, земля и воздух прогреты жарким солнцем, которое уже скрылось за горизонтом. В воздухе пахнет озоном, на небе собирается серость, готовая в любой момент пролиться на землю дождем. Пасмурная летняя погода, ночь, как раз для невеселых дум. Я брел по улицам, пытаясь собрать мысли в кучу. Меня занимал вопрос: злюсь я на Поттера или же нет? Да, злюсь, не просто злюсь, а нахожусь в ярости. Безмозглый мальчишка, бессовестный и наглый. Влюбленный, черт бы его побрал. Или я благодарен ему? Нет, вот чего-чего, а благодарности к нему я не испытывал точно. А за что его благодарить? За то, что разрушил мою такую спокойную смерть, за то, что примерил на себя роль всемогущего бога, за то, что лишил меня выбора. Выбор. Да, теперь у меня его не было. Теперь мне остается только жить, жить как все люди, ходить по улицам, преподавать, заниматься зельями и хобби. Но как робот может иметь хобби? Как робот может иметь привязанности, как может ощущать искусственную скуку и такой же искусственный интерес, представленный в виде двоичного кода в голове, а не гормонами и нервными клетками? Как, как мне жить в теле робота? Это же не я. Или я? Мерлин, помоги мне решить эту задачу. Если я не Северус Снейп теперь, то кто? Или все же Северус Снейп? Я не должен существовать. Я искусственный. Мир уже однажды избавился от меня, я не нужен миру во второй раз. Зачем, зачем, гаденыш, зачем ты создал меня?! Я не хочу существовать. Я не хочу жить. Не так, не в этом теле, не с железяками внутри. Поттер меня любит. Или это не любовь, а просто чувство собственничества, как у маленького ребенка, который всеми возможными ему способами пытается починить свою любимую игрушку. Если бы Поттер меня любил, он бы меня отпустил. *** Я решил сначала наведаться в банк, взять немного себе на жизнь и посмотреть, что осталось от купленных мной артефактов и дорогих зелий, которые я изготовил и отдал гоблинам на хранение. Правда, было интересно, признают ли во мне эти существа Северуса Снейпа? Вот проблема, на самом деле. Я остановился посреди дороги, сзади в меня врезался какой-то прохожий-магл, что-то пробубнив, обошел меня, а мне в голову вдруг закрались другие подозрения и проблемы, все разом. Весь магический мир думает, что я мертв. Не думает, знает, что я мертв. А я жив. И как я это всем объясню? Хм. А надо ли, собственно? Я тут подумал, а почему бы мне, такому свободному сейчас от всех господинов и обязанностей, не пожить для себя? Давно мечтал о тихом и уютном местечке, где-нибудь на окраине Лондона, в ближайшей провинции, куда редко ездят машины, и по утрам на узеньких улочках пахнет кофе. Но чем я буду жить? Зелья, оно, конечно, хорошо, но... нужна лаборатория, нужно оборудование, нужно помещение, нужны ингредиенты, а это все ужасно хлопотно и требует кучи денег. А мне надо еще с Поттером расплатиться. Вспомнить, что ли, молодость и заняться артефактами? Весьма прибыльное и при этом мало затратное дело. Хм, надо еще проверить, смогу ли я вообще варить зелья и изготавливать артефакты в своем нечеловеческом облике. Но это потом. Сначала - банк и гоблины. Я шмыгнул в ближайшую подворотню, немного поволновался за первую в моей жизни трансгрессию. Но, как оказалось, зря волновался, потому что все прошло как надо, меня даже не расщепило. И, что еще занятнее, я испытывал гораздо меньше неприятных ощущений. Благодаря моему новому телу. И, хрен с ним, благодаря Поттеру. Я вошел в банк и направился к ближайшему гоблину, не забыв накинуть на себя Отвлекающие Внимание чары. Клерк окинул меня безучастным взглядом, и снова опустил глаза в книгу. Раздалось тихое: - Что бы вы хо... Гоблин прервался на полуслове, и еще раз вскинул на меня голову, осматривая мое лицо уже гораздо внимательнее. Я слегка поежился от такого пристального внимания. Я хотел уже было начать разговор, но Гоблин успел вперед: - Впервые вижу такое, - он наклонился чуть вперед, не отпуская моего взгляда, - неужели и вправду... Северус Снейп? - Да, уважаемый, - я склонил голову в коротком поклоне. - Интересно. И кто же вас... создал? Нет, погодите. Я знаю, - он наклонился еще, я думал, он вывалится сейчас из-за стойки. Впервые вижу такого любопытного гоблина. Обычно они не проявляют к клиенту больше необходимого внимания. Но тут что-то из ряда вон выходящее. - Гарри Поттер. Я прав? - Да, вы правы, - я скрипнул зубами, уже слышать было невыносимо это имя. Гоблин, уталив свое любопытство, вернулся на место, поправил очки и продолжил скрипучим голосом. - Что ж, приятно познакомиться, мистер Снейп. Меня зовут Грипербахн, что бы вы хотели? Наконец-то. - Я бы хотел провести ревизию своего сейфа и снять потом наличные в виде фунтов и галеонов. - Я буду рад вам помочь, пройдите сюда. Из банка я вышел с кошелем, полным монет и банкнот, с уменьшенными артефактами в этом же кошеле, и зельями в особой сумке с такой же кучей, как на кошельке, охранных заклинаний, которую я повесил через плечо. Гоблины, кроме любопытства, не присущего, однако, их народу, не проявляли ко мне никакого лишнего внимания. Я хотел было расспросить их, что такого интересного они во мне нашли, но эти хитрые существа предпочитали молчать и загадочно улыбаться. Ну и ладно. Поттера мне, что ли, мало. Что ж, теперь надо найти место, где я мог бы обосноваться на какое-то время. Магловская гостиница подойдет для этого лучше всего. Я почти не думал о Поттере в эту ночь, ни в банке, ни в дороге, ни сейчас, лежа на кровати. Я гнал от себя яркие картинки его страданий и суицида, крепко зажмуривался и принимался проговаривать про себя рецепт какого-нибудь весьма сложного зелья, чтобы отвлечь себя. Я лежал в мягкой кровати, за окном шуршал дождь, где-то там гремела гроза, а небольшую уютную комнату переодически освещала молния. Мое воображение вновь подкинуло мне картинку, как Поттер медленно плетется под проливным дождем, заглядывая в окна домов, как побитый пес без своего хозяина. Наставляет палочку вперед, произнося: "Северус Снейп", а палочка дергается и не слушается, отказываясь искать человека, который добровольно ушел. А ведь я даже не знаю, смогу ли я уснуть. Есть мне не хотелось сегодня, потребности в сне я тоже не чувствовал. Или все-таки чувствовал? Я закрыл глаза, попробовал отпустить свои мысли и расслабиться. Если мне еще и сны приснятся... Сон приснился. Я подскочил от кошмара через полтора часа после того, как уговорил себя заснуть. Я запомнил этот сон. Он был такой реалистичный. Словно я и Поттер стоим на берегу школьного озера, он смотрит вдаль, а я - на него. Мы мокрые, Поттер вытащил меня, тонущего, из озера, хотя мой сон начался уже после этого происшествия, но я точно знаю, что так и было.Внезапно он поворачивается ко мне и протягивает секиру. - Давай. Ты знаешь, что делать. Вложив в мою руку оружие, он поворачивается ко мне спиной, в которую вогнано уже больше десятка разного вида холодного оружия. Из окровавленной спины торчат мечи, сабли, в лопатку воткнут по самую рукоять топор, кинжалы в пояснице, дротики, ножи. Не понимая сам, что делаю, я размахиваюсь и погружаю секиру куда-то в левую часть спины, туда, где было больше всего свободного места. Поттер резко вдыхает и медленно выдыхает, пока я вгоняю лезвие еще глубже. - Спасибо, - шепчет он. Он поворачивается, на губах - счастливая дрожащая улыбка, по подбородку стекает кровь, глаза наполнены слезами. Сейчас он выглядит таким, каким я увидел его после пробуждения - постаревшим и усталым, абсолютно изможденным. Из груди торчит лезвие секиры, точно из того места, где сердце. Это зрелище невероятно пугает меня, я отшатываюсь от блаженно-счастливого Поттера, мое сердце стучит как сумасшедшее. И вот в этот миг я и покинул царство Морфея, проснувшись все таким же бодрым и абсолютно несчастным. Мое подсознание считает, что я предатель. Я предал Поттера, вогнав ему нож в спину, в то время, как он спас мне жизнь. Но я не предатель! Я не делал ничего подобного, я не причинил ему боли, ничего. Я просто ушел, но это не предательство. Он же должен был понимать, что, раз он создал человека, то этот человек имеет право сам выбрать, где ему жить и с кем. Необязательно мне отчитываться за каждый мой шаг перед Поттером. Возможно, это было бы логично делать хотя бы первые пару дней, чтобы Поттер мог дальше проводить наблюдения и, если что, помогать справиться с новым телом. Но нет. Такой радости я ему не доставлю. Лучше я умру от какой-нибудь поломки, чем позволю Поттеру еще хоть раз прикоснуться ко мне. Я прогнал остаточные мысли, что роились в моей голове после сна, и заказал себе в номер ранний завтрак. Сонный голос (ага, в три-то часа утра) на той стороне телефона попросил подождать меня несколько минут. На часах шесть, делать мне решительно нечего, а руки чешутся заняться чем-нибудь. Лабораторию разводить в магловской гостинице нельзя, артефакты активировать тем более, остается только одно, старое как мир, занятие. Интересно, а я пьянею? Я решил проверить. В ближайшем магловском магазине купил бутылку недорогого вина. А я пьянею, оказывается. Только очень медленно. Я почувствовал, как алкоголь ударил в голову только после третьей бутылки. Ну, тоже хорошо. Я сидел на скамейке в парке, моросил противный дождик. Я думал о Поттере, хотя обещал себе выкинуть его из своей головы. Но я сорвался, мои мысли опять понеслись в сторону ненавистного героя-любовника. Я так и не переслал ему деньги, хотя собирался сделать это еще вчера. Значит, сегодня. Я, конечно, мало представляю, сколько Поттер потратил на меня. Но я перешлю ему три миллиона галеонов, это, конечно, заоблачная сумма, но я уверен, Поттер не потратил на меня меньше. Может, даже больше. Но основные затраты эти галеоны покроют, пожалуй. Интересно, он меня ищет? Или уже плюнул на это дело? Он также страдает, как в своих воспоминаниях? Я вздохнул, глотнул из бутылки еще. Сознание, наконец-то, затуманивается. Я принял решение, чтобы не сидеть без дела, я пойду в банк и займусь-таки раздачей долгов Поттеру. Чтобы трансгрессировать, я огляделся, ища взглядом пустынное безлюдное место. Внезапно я пошатнулся. Мир перед глазами завертелся. Я пытался устоять на ногах и не потерять равновесие, хотя меня всё клонило куда-то в сторону. Это было похоже на опьянение, но что-то было не так. Я переставал постепенно ощущать свои руки. Я добрел до замеченного мной пустого двора, чтобы не шокировать людей своим видом. Тут же мои ноги подкосились, не слушая команды двоичного механического мозга, я рухнул на асфальт лицом вниз. В районе носа вспыхнула боль, но я не услышал характерного треска, с которым ломается кость. Вот это да. Я даже искусственную боль ощущаю. За свою жизнь в этот момент я не боялся. Я не знаю, что происходит со мной, почему я перестаю ощущать свои конечности. Это опьянение? Отравление? Или уже похмелье? Где-то внутри головы что-то загудело, я понял, что дело плохо. Голова взорвалась болью, я глухо вскрикнул и потерял сознание.