Я робот

В лаборатории ничего не изменилось с тех пор, как я навел здесь порядок после взрыва. Взгляд скользил с предмета на предмет, от стола к столу, с книги на книгу. Железяки, рисунки, чертежи. Мне еще тогда показалось странным, что это всё лежит здесь, там, где меня лечил Поттер. Что он тут собирал? Вручную, своими мозгами и руками конструировал магловские аппараты, с помощью которых лазил в мое нутро? Нет, не сходится. Здесь,в чертежах, всё-таки идет речь о человеческих частях тела. Возможно, он собирал этого... как там у маглов... робота? Зачем? Взамен Кричера? Или как собеседника себе по разуму? Я усмехнулся своим мыслям. Представил на секунду Поттера, разговаривающего с робо-головой, а она смотрит на него пустыми глазами. Я еще раз обвел взглядом комнату, силясь догадаться, что тут все-таки происходило. И как в это во всё замешан я? - Мисс Грейнджер, а эти чертежи и механизмы как-то связаны с... со мной? Гермиона приостановилась и огляделась, будто только сейчас заметила всё это. Она выглядела какой-то потерянной, ежилась, будто от холода, переминалась с ноги на ногу, словно ощущала себя тут не в своей тарелке. - Вы уже видели?.. да, связаны, - тихо произнесла Гермиона. - Гарри меня не простит за это, никогда не простит, - причитала она, пока мы подходили серо-голубой стене, на которой висели многочисленные полочки. Девушка наклонилась и нажала куда-то в основание самой нижней полки. Под ней в стене материализовалась большая квадратная сейфовая дверь. Оттуда Гермиона извлекла большой ящик, в котором в два ряда, друг на друге стояли десятков пять флакончиков с клубящимися воспоминаниями, и Думосбор в круглой резной чаше. - Здесь воспоминания Гарри. Есть еще парочку моих, Гарри попросил, вы их заметите. Ну, - она явно сильно волновалась, дрожащими руками передавая мне артефакт и ставя у моих ног ящик. - я, пожалуй, вам оставлю. Я предполагаю, что у вас возникнут вопросы. Я думаю, к тому времени, как вы закончите, Гарри вернется, и вы сможете задать ему все вопросы и поговорить. И еще, - Гермиона подняла на меня взгляд и ясным взглядом посмотрела мне в глаза, - я прошу прощения от себя за этот... эксперимент, что поставил Гарри. Да, я принимала в нем участие, и я заранее извиняюсь перед вами. Мне ни капельки не жаль, что так получилось, но мне жаль, что вы вряд ли это оцените. Пока не передумала, она быстро убежала наверх, напоследок громко захлопнув металлическую дверь. Я не знал, за что она извиняется. Честно признаться, мое было немного страшно это узнать. Что же такого снова натворил Поттер? Почему всегда, когда где-то что-то происходит, чаще всего виноват Поттер? Судьба моя такая, что ли. Едва подавив поднимающуюся во мне волну паники и иррационального раздражения, я выливал в Думосбор по очереди все флакончики, начиная с "28.07.1997" и заканчивая "23.07.2003". Их было действительно много, пока я опустошил все, я вполне успокоился. Посмотрев на клубящуюся в артефакте жидкость-газ, я опустил на поверхность лицо.

***

Первое воспоминание оказалось от Гермионы. Она с Уизли стучала в обшарпанную входную дверь и кричала Поттеру, чтобы он открыл. Дверь распахнулась, явив действительно печальное зрелище национального героя в упадке сил. Дальше происходила сцена, которую мне описала недавно мисс Грейнджер, спор Поттера и Уизли и дальнейшее его убийство. Воспоминание заканчивалось, на смену ему являлось другое. Могила, свежий холм. Куча цветов, могильная мраморная плита с именем и датами. Я подошел поближе и отшатнулся обратно - на ней мое имя и годы жизни. И надпись: "Не забудем ваш подвиг". Я только сейчас заметил, что в гуще чуть завядших цветов возле надгробия сидел Поттер. Он почти лежал на нем, прислонившись к боку плиты лбом и оплетя его руками. Его плечи вздрагивали, слышались задушенные всхлипы. Он стискивал бока надгробия до побеления костяшек пальцев. Все брюки были в грязи, он сидел прямо на мокрой земле на коленях. Кладбище поливал дождь, который все усиливался с каждой минутой. Вокруг Поттера летали наколдованные стихийными выбросом снежинки, иней покрыл лепестки цветов и уже немного поседевшие волосы. Чуть поодаль, скрываясь за жиденькими деревьями, стояла бледная и печальная Гермиона, она неотрывно смотрела на юношу, держа в руках нераскрытый зонт. Видимо, она не решалась подходить, давая Поттеру возможность выплеснуть свое горе без свидетелей. Сменилось воспоминание. За столом в еще ветхом доме на Гриммо сидели мисс Грейнджер и, как ни странно, Драко Малфой. Что-то тихо обсуждали, бросая взгляды на Поттера, который сидел на ковре у камина, зарывшись в книги. Внезапно раздался звук упавшей на пол книги, Драко и Гермиона вздрогнули. - Поттер, ты позвал нас, чтобы что-то сообщить. Долго мы еще будем ждать? - нервно постукивая пальцами по столешнице, спросил Драко. - Да, Драко, да! Да, я нашел! - взбудораженный Поттер пронесся мимо них к небольшой кладовке. Откуда раздавался грохот и лязг, пока он шарился там в поисках чего-то. - Ты мог воспользоваться Манящими чарами, болван, - зевнул Малфой, наблюдая, за потугами Поттера. - Есть! - герой вылез из кладовки, держа в руках лопату. - Гермиона, Драко, я нашел способ вернуть нам Северуса Снейпа, - с горящим взглядом и дрожащими от возбуждения руками сообщил он. Ни Драко, ни Гермиона, похоже, не ожидали такого заявления. - Ты сошел с ума, Поттер, ты знаешь об этом? - протянул Драко, косясь на лопату. - Э-э-э, ты же не собираешься?.. Драко не закончил, увидев, как загорелись глаза Поттера. - Так, Поттер, не смей. Не смей, слышишь? Это вандализм, как минимум. Ты оскорбишь память о нем, вскрыв его могилу... кому я это говорю! Слышишь? Стой! - Драко рванулся за Гарри. - Петрификус Тоталус! Инкарцеро! Силенцио! - первые два прилетели в обоих дерущихся парней, а последнее предназначалось Драко. - А теперь, Гарри, изволь объясниться, - обратилась она к лежащему на полу связанному телу. - Гермиона, маглы - гении. Они гении, у них есть биоинженерия, механика, они научились работать с ДНК, работать с генами. Они умеют создавать роботов, умных роботов с искусственным интеллектом. Правда, у маглов такой интеллект пока не совершенен, он до сих остается набором команд. Робот с таким интеллектом может думать и самостоятельно принимать решения. Правда, ни чувства, ни эмоции он не испытывает, потому что к разуму роботу нужна душа, которую маглам взять пока неоткуда. А я знаю, по крайней мере, представляю, как совместить магловские технологии и магические ритуалы. Я оживлю Снейпа в теле робота. Он будет как настоящий, он будет высокотехнологичным андроидом! С душой, мыслями и эмоциями человека, с воспоминаниями и чувствами, и с искусственным разумом и биотехнологическим телом. Гермиона, я сделаю это! Но мне нужно его ДНК. Совсем немного, прядь волос или... ну, что-нибудь еще, - Поттер стал брыкаться и дергаться в веревках, когда заклятие Петрификус спало. Я плохо слушал, как отчитывала Гермиона оболтуса-Поттера, я пытался отойти от шока, произведенного полученной информацией. Если я жив, значит, у Поттера все получилось так, как он задумывал. То есть, я робот. Высокотехнологичный андроид, созданный Поттером. Робот. Мое тело - железяки. Мой разум - набор команд. Мое сердце не бьется, это - искусственная имитация сердцебиения. По моим венами не течет кровь, у меня нет мозга и костей, у меня нет ничего от человека! Только железное тело и компьютерная программа вместо разума! Воспоминание тем временем сменилось. На нем Драко и Гермиона, опять из-за дерева, наблюдали за Гарри, который раскапывал мою могилу. Я не хотел подходить близко, мне было немного тошно смотреть на это, поэтому стоял рядом с Драко и Гермионой возле дерева. Дальше пошли воспоминания о том, как Гарри читает множество книг. Как разбирается в устройстве приборов и компьютеров. Воспоминания, где Гарри чертит эскизы деталей, а вокруг него воркует Грейнджер, пытаясь отвлечь и заставить поесть. У нее это получилось, Поттер съел пару ложек супа, потом резко подскочил и вернулся к чертежам, что-то на ходу записывая. Вот воспоминание, где Гермиона кричит на Поттера, что он дурак, что он помешался, что он кретин и ничего у него не выйдет. Но Гарри лишь слегка улыбается, спокойно слушая речь подруги. Он выглядит не очень в этом воспоминании - глаза были красными и ввалились от усталости, недельная щетина покрывала щеки и подбородок, волосы, грязные, в еще большем, чем всегда, беспорядке лежали на голове, в прядях запутались обрывки бумаги, за ухо был вставлен карандаш. Воспоминание, как Гарри перед носом шокированной подруги закрывает тяжелую железную дверь и накладывает на нее множество заклинаний. Передо мной проносились часы, дни, недели, месяцы напряженной работы Поттера и моей "жизни" в виде полусобранного бездушного робота. Поттер работает. Он сосредоточен и серьезен во время работы, единственное, на что он отвлекается, это на редкий перекус и глоток кофе. Вот он что-то пилит, что-то точит и строгает. Что-то варит у котла, в то же время проводит какой-то опыт с химическими реактивами. Он рисует мое лицо, вырисовывает каждую деталь, каждую черточку. Он помногу часов сидит над одним портретом, пока тот не становится идеальным. Вот в руках у Поттера шарообразная конструкция металла, много непонятных мне деталей, какие-то тоненкие сети, системы тончайших трубочек, микросхемы и платы. Он что-то приваривает паяльником, касаясь сначала канифоли в коробочке. Из бесформенной кучи железа начинают проступать человеческие черты лица: подобие носа, впадины глаз, что-то похожее на челюсть. Вот на эту металлическую голову уже натянута кожа, которую Поттер скрупулезно создает из нано-волокон, десяти-двенадцати зелий, скрепляя это все длинными вязями заклинаний. На голове появились волосы, выращенные Поттером в пробирке из пряди моих настоящих волос. Появились глаза, над которыми Гарри зависает не одну неделю, подключая системы, чтобы я мог видеть и воспринимать информацию. Гарри смотрит на мою голову, просто копию настоящей, только выглядящую более молодой и немного более мертвой. Поттер смотрит, смотрит, а потом резко подается вперед и целует бесчувственные губы. Быстро отстранившись, накрывает голову тканью, матеря себя за несдержанность и извращенность. Ну надо же! Медленно, но верно, Поттер конструирует тело. Сначала такие же системы трубочек и сети, внутри груди - светящийся сгусток какой-то энергии, который Поттер создал с помощью очень подозрительных темных артефактов и ритуала, который отключил его на пару дней. Эти пару дней он провалялся в полубреду, умирая от накатившей вновь тоски. Он плакал и молился, чтобы все получилось, чтобы ожил его... любимый... да, любимый, самый дорогой человек. Я. Когда он очнулся-таки от бреда, на него накатила апатия. Поттеру не хотелось абсолютно ничего, ни есть, ни пить, ни работать. Ругая себя, шлепая себя по щекам, но он снимал ткань с головы и смотрел на нее, долго сидел и смотрел. И разговаривал с ней. Я вспомнил свою фантазию, над которой посмеялся в лаборатории еще пару минут назад. Мне было уже не смешно. Мерлин, какое это, оказывается, страшное зрелище. Я только сейчас почему-то понял и почувствовал, как Поттер страдал. Без меня страдал. Ему даже поговорить с моей неживой головой было лучше, чем с кем-либо еще. Он упивался разговорами с безжизненной головой, плакал, рассказывая что-то, смеялся и иногда, садясь возле тумбы, на которой стояла голова, читал молитвы небесному магловскому богу. Он не целовал больше, не прикасался даже. Только говорил и потихоньку сходил с ума. Страшное зрелище - сломленный Гарри Поттер. Действительно жуткое. Три часа ночи. Поттер вскакивает с дивана от приснившегося кошмара. Он кидается в ванну, затем к покрывшемуся пылью металлическому телу. Сдувает пыль, вытирает слезы, раскладывает чертежи и продолжает давно прерванную работу. На каталке лежит уже почти собранное тело, кое-где уже обтянутое "кожей". Поттер возится с пальцами рук, долго не разумея, как сделать такими же, как у человека, подвижные суставы. В груди механического тела была дыра, обнажающая металлическое нутро и сгусток энергии; тело лежало все так же без головы; это выглядело жутко. Видеть себя, препарированного, без головы, без одной кисти руки и без стоп, с железяками внутри вместо органов и мышц, с сетями тонюсеньких трубочек, вместо капилляров и вен. Я едва подавил в себе тошноту. Поттер день и ночь варил зелья, ювелирно отмеряя ингредиенты, помешивая, читая заклинания. На моих уроках бы так старался. Он прогонял зелья вместе с химикатами сквозь систему трубок и колб, пользуясь химическим оборудованием. В большую колбу сливалась какая-то белая, чуть светящаяся жидкость, назначение которой я не определил. Я не узнавал практически ни одного зелья, которые варил Поттер. Насколько я смог судить по его действиям, он заклинания и чары переводил в жидкий вид, варил зелья, действующие как заклинания, вроде Редукто, Бомбарда - из разрушающих, Облегчающие чары, Аресто Моментум, Капациус экстремис - из воздействующих на человека. Он варил зелья-заклинания, смешивал их, изучал, рассматривал в микроскоп, даже пробовал на язык и колол в свои вены. Вся эта жидкая смесь в итоге текла по длинной сети капилляров-трубочек в моем теле, достигая сгустка энергии, вливаясь в него и окрашивая его сияние в красный, голубой, желтый. Магическая энергия, как я понял, была своеобразным магическим ядром и сердцем для тела в одном, так сказать, лице. Жидкие заклинания, целые десятки жидких заклинаний и неизвестных мне зелий, циркулировали в "кровеносной" системе, разнося живительную энергию и жидкую магию по моему телу. Теперь-то я понял, откуда у меня было такое ощущение вскипающей в венах магии. На самом деле, именно так оно и есть. Мерлин мой, я собран руками Поттера, как какой-то бумажный макет, как какая-то самодельная игрушка для потехи! Я уже очень долгое время смотрю эти воспоминания, благо, здесь, в Думосборе, время течет по-другому, и там, в лаборатории, вряд ли прошло больше двадцати минут, пока я здесь. И все же, для меня этим воспоминания длятся целую вечность, а я все никак не мог привыкнуть к мысли о том, что я ручная поделка Поттера. В какой-то момент мне хотелось прекратить все это, вынырнуть из этого омута и разнести прямо сейчас же чертову лабораторию, прибить чертового Поттера за то, что лишил меня моего посмертия и сделал... сделал... что вот всё это со мной сделал! Что меня буквально сделал! Что не оставил меня, наконец, в покое хотя бы в своей могиле. Мои руки метнулись к лицу, я думал, что прямо сейчас нащупаю твердую холодность железа под пальцами вместо лица, но руки прошлись по гладкой мягкой и теплой коже. Твердая переносица, твердые надбровные дуги, а остальное все мягкое, все, как должно быть у людей. Ну, почти все. В воспоминаниях Гермиона безуспешно стучалась в дверь, пытаясь при этом достучаться и до сознания Поттера. - Гарри! Зачем он тебе такой? Ну зачем? Даже если у тебя получится, он же не живой будет, а просто механический робот, без чувств и эмоций, без мыслей, без всего человеческого. Гарри, послушай... - Нет, Гермиона, это ты послушай. Он будет человеком, у него будут и эмоции, и чувства, и тактильные ощущения, и чувство вкуса и запаха, и слух, и зрение, и боль он будет ощущать, и наслаждение тоже, как настоящий человек, Гермиона. Я сделаю его человеком, он не будет роботом. Он не будет похож ни на одного робота, каких ты знаешь, потому что он будет человеком. Воссозданным мной человеком, но не машиной, нет. Гермиона, слышишь? - Гарри, андроида, каким бы высокотехнологичным он ни был, нельзя сделать человеком. Человекоподобным можно, но не полноценным человеком. Маглы не смогли этого сделать, хотя пытались великие умы человечества, целые научные сообщества разбирали этот вопрос, и проводили эксперименты, Гарри, безуспешные эксперименты. Ты думаешь, у них, ученых, академиков, не получилось, а у тебя, восемнадцатилетнего парня-недоволшебника, получится? - Получится. На мой стороне магия и удача, чего у маглов никогда в жизни не водилось. А еще мозги, Гермиона, не поверишь, но у меня есть мозги. Нужно было только придать направление моим мыслям и дать мне стимул. А я ведь, оказывается, гений, Гермиона. - Ты? Гений? Хм. Спросишь потом у Снейпа, что он по этому поводу думает. - Конечно! Обязательно спрошу. Спасибо, подруга, ты все-таки веришь в меня! - Я верю в магию и твою удачу, герой. - Ну, и в меня, хоть чуть-чуть. - Разве что чуть-чуть. Но ты не гений. - Это мы еще посмотрим. Вот на столе уже лежало мое полностью готовое обнаженное тело. Кисти рук, стопы, член, лицо Поттер проработал до мельчайших деталей, убрав все несовершенства моей внешности и омолодив меня на несколько лет. Он долго стоял и просто смотрел на меня, рассматривал руки, лицо. Потом несмело коснулся пальцем щеки и тут же рухнул на колени, и завыл как дикий зверь. Он не плакал, не истерил, просто громко и надсадно выл, пока не сорвал связки. Отдышавшись, он вдруг поднялся с колен и аккуратно лег на стол рядом с роботом-Снейпом. Он несмело обнял его одной рукой, устроив голову у него на груди. Пробормотав ему спокойной ночи, он заснул с блаженной улыбкой на губах. Вот идет подготовка к ритуалу. Пентаграмма, мое безжизненное тело, ритуальный нож и другие предметы. Поттер заканчивает чертить пентаграмму и руны, и на этом дневник Поттера заканчивается. Меня выкидывает на поверхность. Я сижу возле Думосбора, наблюдая, как клубятся бело-голубые сгустки воспоминаний. Я чувствую себя прекрасно, хотя мой мозг, или что там у меня, изрядно вымотан и переполнен обилием новой, незнакомой мне информации и странными эмоциями. Мне в голову пришла глупая мысль: как хорошо, что Думосборы такого образца показывают только картинку происходящего вовне, не затрагивая при этом мыслей человека. А я бы точно свихнулся, если бы узнал, что творилось в голове мальчишки во время его опытов. Мой взгляд наткнулся на зеркало, которое никто не удосужился убрать. Это я, все такой же длинный и довольно худой, только теперь не выгляжу как Кошмар Хогвартса и Летучая Мышь, а выгляжу как... как выглядел бы я, не будь Волдеморта со своим пророчеством и Дамблдора с его всеобщим благом. Как полный жизни человек я выглядел. Я не видел в себе ничего необычного, ничего, что бы делало меня нечеловеком. Но все же, я не человек. Я неживой. Неживой. Я даже не инфернал и не зомби. Я просто механическая игрушка. Поттер создал меня просто для того, чтобы утолить свой плотский голод, как игрушку для потрахушек. Наверное, думал, что, когда я очнусь, упаду к нему в ноги и буду благодарить за спасение жизни и умолять меня простить и взять к себе под крылышко. Возможно, предполагал, что мой характер каким-то чудным образом изменится, и я признаюсь ему, что, оказывается, любил его все эти годы и жить без него не мог, и стану белыми и пушистым, абсолютно покладистым Снейпом. Не дождешься, Поттер! Единственное, что я испытываю к тебе так это ненависть. Ненавижу тебя всей своей душой в двоичном коде! Идиот безмозглый! Поттер, скотина! Ненавижу тебя.