12: Разделённое Единство

Глава переходная, поэтому она небольшая, как видите~ POV Лухан Сеул, Южная Корея Сэхун ещё спит, в кровати, стоит отметить, мы весь день отсыпались после ночи на лавочке, когда я выбираюсь из кровати совсем тихо, чтобы не разбудить. В комнате тепло, но он закутан в одеяло по самую шею, даже, я бы сказал по нос, из-под одеяла торчит только макушка и закрытые глаза с длинным ресницами. Я оставляю его спать и спускаюсь вниз, и картина, которую я там застаю, мягко говоря, меня удивляет. На кухне не людно, здесь только Крис, Исин и как я понимаю чуть позже, Чанёль. Последний сидит возле Криса и Фань обнимает его, гладя по спине. Исин сидит рядом на подоконнике, скрестив руки на груди. - Что случилось? – спрашиваю я у него, присев на подоконник рядом. Исин вздыхает, кивая на Чанёля, но ничего не говорит. - Что делать? – Чанёль поднимает на Ифаня взгляд. - Я не знаю. – Крис вздыхает и снова обнимает Чанёля за плечи. - Бросил меня, эгоист, я замёрз, между про…. – Сэхун замирает на пороге, удивлённо уставившись на открывшуюся перед ним картину. – Хён. – О садится с другой стороны от Чанёля. – Ты чего? Ну эй, что случилось? Расскажи. В этот момент в кухне появляется Бэкхён, он молча входит в комнату и ставит чайник, пряча пальцы под длинными рукавами свитера, а шею втянув в плечи, от чего кажется ещё меньше и ещё более хрупким. Чанёль в этот момент сжимается в комок, прижимаясь к Крису сильнее, и потом совсем тихонько тянет носом, от чего Бэкхён передёргивает плечами. Мы с Сэхуном переглядываемся. - Вы что, поссорились? - вслух интересуется Сэхун. – Хён, вы поссорились? – зовёт он Чанёля, но тот молчит, Сэхун переступает их с Крисом на мягком уголке и, с помощью моей руки, приземлившись на ноги, разворачивает Бэкхёна лицом к себе, держа за плечи. – Хён, что случилось? – спрашивает он, глядя точно Бэкхёну в глаза. - Сэ, не надо.- негромко зовёт Чанёль. - Что – не надо? – фыркает Сэхун. – Вы какие-то странные. Что происходит? Один всех игнорирует, а второй сидит и рыдает на кухне? Это, по-вашему, нормально, да? - Сэ, не трогай его, пожалуйста. – снова просит Чанёль. - Хён! – Сэхун слегка встряхивает за плечи. – Что случилось? – Бэкхён глядит на него в ответ, в упор, но продолжает настойчиво молчать. – Да что же такое? – не выдерживает Сэхун. - Сэ! – снова окликает Чанёль, наконец, вставая. – Не… - Чанёль не успевает договорить. Бэкхён раскрывает губы, но не произносит ни звука, глядя на Сэхуна, и тот поражённо раскрывает глаза. - Хён?... – выдыхает он. - Ты… Хён. – Сэхун выдыхает и обнимает его, Чанёль замирает рядом, я гляжу на них не менее ошарашено, чем Сэхун, Исин с Крисом молчат. Бэкхён устало улыбается, примостив голову на его плече, и гладит по спине, а потом отстраняется и снова устало улыбается, уводя Чанёля за руку с собой прочь из кухни. Сэхун так и остаётся удивлённо стоять, хлопая ресницами. - Иди сюда. – шепотом зову я, протянув руку и он подходит ко мне, прижимаясь к моей груди. - Он не может…разговаривать? – выдыхает Сэхун так же шепотом. Я киваю Крису и обнимаю Сэхуна за плечи, уводя прочь из кухни. Кровать всё ещё не собрана, и прячась в ворохе одеял, я продолжаю прижимать его к себе и гладить по волосам. - Всё так поменялось… - подаёт он негромко голос. – Мы вроде те же, да, но сколько нас? – Сэхун вздыхает. – Десять? – снова вздыхает и вздрагивает. – Вот теперь Бэкки-хён молчит. Он ведь не всегда будет молчать, правда? Он же снова начнёт говорить, когда успокоится, а иначе кто будет меня затыкать, если я буду нести глупости? – Сэхун поднимает на меня взгляд и я целую его в нос. - Малыш, я знаю, что ты скучаешь, знаю, что тебе не хватает их. Знаю, ибо мне тоже, безумно их не хватает. Но если мы все сейчас опустим руки, то окажемся там же. – я киваю. – Смотри, сколько рук уже опустилось: Бэкхён, Чанёль, ты, Исин тоже долго не протянет, я его знаю, а за ним и Фань, а Кёнсу ты давно видел? Он сидит только в комнате и никуда не выходит. Я понимаю, прошло ещё так мало времени, раны ещё свежие, ещё невыносимо болит, понимаю, - Сэхун жмётся сильнее и теперь я целую его макушку. – У меня в груди тоже не достаёт такой важной части, но мы не можем так всё бросить. Хотя бы ради них, чтобы всё это не было зря, понимаешь? Сэхун слабо кивает, прикрывая глаза. - Всё будет хорошо, всё наладится. В конце концов, они всегда рядом, здесь. – я кладу ладошку на его грудь и заглядываю в глаза. – Ведь так? - Угу. – снова соглашается он, обнимая за талию. – Я немного посплю. – просит он, зевая и мгновенно погружается в сон. POV Джонин Рим, Италия Я едва успеваю шорты на себе застегнуть, когда взволнованное «Джонин, иди скорей сюда!» доносится откуда-то из гостиной. Я так и нахожу его там же, в гостиной, в одних штанах. Он сидит на полу, опираясь спиной о диван, с пультом в руках. На экране международные новости. Звук на всю, Джунмён вслушивается в каждое слово. По телевизору рассказывают о нашем взрыве. Мы вместе досматриваем выпуск, и он выключает телевизор, поворачиваясь ко мне. - Думаю, они уже знают. – киваю я, приобнимая его за плечи. - Семья. – шепчет хён, утыкаясь носом мне в шею. – Только постарайтесь понять. Мы долго молчим и просто сидим, обнявшись, думаем, каждый о своём. Я знаю, что он расстроен, и подавлен, знаю, что чувствует вину и скучает. - Су, чего тебе сейчас хочется? – спрашиваю я. Может, хоть что-то сумеет поднять ему настроение. - Посмеяться с Бэкки и Чанёли. – честно признаётся он. - Я же сказал чего, а не кого. – уточняю я, вздыхая, и сильнее жму его к себе. - В плане - кого мне хочется, так это всегда только тебя. - отвечает он. - Ты же понимаешь, что я сделал это, чтобы уберечь нас, верно? – негромко тяну я. - Понимаю. – выдыхает он. – Я попытаюсь это понять в ближайшее время. И я хочу мороженого! – целует меня в нос и поднимается, оставляя в гостиной одного. - Су! – я устремляюсь следом и ловлю его на полпути в спальню. – Ну так мы идём за мороженым? Переодевшись с домашней одежды, мы закрываем квартиру и устремляемся гулять по городу. Указывая пальцем на нужное мне мороженое, я расплачиваюсь, поглядывая через плечо на хёна. - Mille Gracie! - улыбаюсь я, принимаю из рук продавца лоточек с мороженным и двумя ложками, и подхожу к Су. - Когда ты выучил итальянский? – спрашивает он. - Он лёгкий, ты быстро выучишь. – киваю я. Мы оседаем в одном из многочисленных сквериков, на лавочку и спокойно едим мороженное, ну как едим. - Хватит! – прерывает меня хён, облизываясь. – Хватит меня им кормить! - Ты не знаешь моих целей! – смеюсь я, обнимая его за шею и тут же целую. Мы заваливаемся на траву с низкой лавки, смеясь. – Так куда вкуснее, поверь! – улыбаюсь я, снова целуя его. Мы гуляем по городу долго, ноги гудят, поэтому приходится сесть на автобус, чтобы немного отдохнуть. Лавочки в Риме – редкость, в основном все сидят на памятниках, бордюрах, ступеньках. Мы даже останавливаемся у небольшой сувенирной лавки, хён надевает на мой нос солнечные очки, которые бросаются ему в глаза и угадывает – они мне идут. Выбрав очки для хёна, мы идём вверх по улице, опять таки мимо Мэрии и Римских императорских форумов, когда выходим к Колизею. Оседая на бордюр рядом, хён вздыхает. - В детстве я мечтал увидеть его. – говорит хён, рассматривая его в лучах солнца. - Сейчас уже не мечтаешь? – смеюсь я. - Не такой ценой. – хён вздыхает. - Пошли домой, завтра можем вернуться. – я обнимаю его за плечи и мы переходим дорогу слева от Колизея и спускаемся в метро. Оттуда домой. Мы весь вечер не включаем в квартире свет. Открываем окна и подсвечиваем себе дорогу только телефонами. - Как они там? – вздыхает хён. Мы сидим всё так же в гостиной, на полу, опираясь о диван спиной. - Думаю, разбиты. – выдыхаю я. – Как думаешь, они сделают что-то с Генералом? - Может быть, Сэхун. – кивает хён. – Они не простят нас, Джонин, слышишь? Не простят за причиненную боль, за обман, за такую подлость. Мы здесь в раю живём, гуляем и развлекаемся, а они дома, считают нас мёртвыми. Какими бы не были наши причины, они не простят нас. – хён опускает голову на руки. - Ты так категорично настроен. – замечаю я, прикусывая губу. - Я просто знаю их. Сэ никогда в жизни не простит нам этого, я уверен. Бэкхён с Луханом будут долго обижаться, а Крис и Чанёль вообще будут делать вид, что нас не существует. Я уже не говорю про Чена с Мином, хотя бы ещё не получить. – хён хмыкает. - Су, мы здесь всего 3 дня, а ты уже думаешь о том, что будет, когда мы вернёмся. Я понимаю, тебе тяжело, тебя грызёт совесть, ты скучаешь по ним. Но я так же думал, что ты поймёшь. – я вздыхаю, поднимаясь на ноги, когда он ловит меня за руку. - Подожди. – тянет обратно к себе. – Ты всегда ближе и дороже всего. – говорит он, усаживая меня к себе на колени. – И не смей винить себя, а то я тебя знаю! - Извини меня, пожалуйста. – тяну я. - Извиняю. – кивает он, целуя в щёку. – Ты – моё самое большое сокровище и потерять тебя будет равносильно смерти. – шепчет он, закрепляя каждое слово поцелуем в щёку. – А теперь нужно идти спать, я безумно устал. На следующее утро хён выглядит уже получше, он старается не зацикливаться на своём волнении и побольше улыбаться, и во время следующей нашей прогулки у него это получается. Мы выходим погулять где-то под вечер, когда вся итальянская столица одевается в тёплого оттенка огоньки, и так и манит. Долго бродим узкими улочками, пробуем воду едва ли не с каждого фонтана, снова покупаем мороженое и сколько бы хён не напоминал, что если много съем – будет болеть горло, я всё равно не слушаю, стремясь каждый раз попробовать новое. Вечный Рим не спит и ночью, и когда мы по одной из улочек выходим к Фонтану Трёх рек, хён замирает, восторженно улыбаясь. Фонтан огромен и грандиозен в свете подсветки, негромко шумит вода, всего несколько человек сидят на бордюре рядом, и я тяну хёна за руку поближе. - Джонин, в Де Треви нельзя купаться. – напоминает он совсем строго. - Совсем чуть-чуть, никто не узнает. – я оборачиваюсь, всё ещё держа его за руку, и подмигиваю. - Даже чуть-чуть. – хён удерживает меня на месте. – Я тебя сам искупаю лёгким движением, представишь, что это Де Треви. - Хён, нет. – негромко хохочу я и, на мгновенье чувствуя, что он перестал сопротивляться, тяну его сильнее и через мгновенье ставлю его рядом с собой в фонтан, а потом наклоняюсь, чтобы обрызгать. Хён начинает смеяться и брызгаться в ответ, сандалиям всё равно, что они мокрые, фонтан отсюда ещё прекрасней, и стоя под одним из крайних, небольших потоков, которые оставляют на коже и одежде брызги, так здорово его целовать, когда он обнимает в ответ. А потом слышатся свистки и мы понимаем, что это по наши души. Я быстро выбираюсь, помогаю хёну и мы устремляемся направо по улице, мимо небольшого питьевого фонтанчика, а потом юркаем в переулок. - Ну вот если нас поймают, что мы будем делать? Нам лишний раз не стоит свети… - хён не успевает договорить, я накрываю его губы поцелуем, прижимая к стене и закрывая собой, потому что как раз в этот момент мимо проулка, где мы находимся, проскальзывает вечный караул Де Треви и когда двое карабинеров уходят, я всё ещё продолжаю его целовать, мягко обнимая за талию. - Видишь, а ты боялся. Но было же здорово. – шепчу я в его покрасневшие губы, как только отстраняюсь. - Ты невыносим. – выдыхает он. – Пошли домой. – целует меня в щёку и тянет за руку уже совершенно в другую сторону. Мы оставляем мокрые следы на мостовой дороге. Сеул, Южная Корея Сэхун уже, откровенно говоря, боится лишний раз входить на кухню, в гостиную или вообще выходить из своей комнаты. Каждый раз проходя мимо запертой комнаты через одну дверь, он касается кончиками пальцев ручки и пытается сдержать в груди боль. Замирает у лестницы и опасливо глядит вниз и прислушивается. Кажется, на первом этаже тихо и макне, ступая босыми ногами по ступенькам, за что уже бы несомненно получил от Лухана подзатыльник, спускается вниз. Замирает в коридоре и оглядывается, глубоко вздыхает и с уже приобретённым спокойствием направляется на кухню, но замирает на пороге, ибо она не пуста и Сэхун действительно пугается, но молча, не шелохнувшись, наблюдает с порога. Чанёль-хён корпит над чем-то, а Бэкхён просто обнимает его со спины, крепко-крепко обхватив за талию, и прижавшись щекой к его плечу. Он спокойно и бездумно глядит куда-то вперёд, только делая вслед за Чанёлем шаги. Сэхун пользуется моментом, чтобы не задеть и беззвучно открывает холодильник, намереваясь стянуть оттуда что-то для себя и Лу, когда Бэкхён замечает его. - Простите, я уже… - макне спешит уйти из кухни прочь, когда в спину. - Сэхун. – окликает Чанёль, но когда младший возвращается в кухню, видит вскинутую ладошку Бэкхёна, который с помощью Чанёля, можно сказать, его и окликнул. - Простите. – макне опускает взгляд и прячет руки за спину, а потом замечает, как тонкий пальчик хёна манит к себе, и делает несколько неуверенных шагов навстречу, пока не оказывается совсем близко, и Бэкхён может его обнять, привстав на носочки. Сэхун обнимает в ответ, поглядывая на стоящего рядом Чанёля. Бэкхён отстраняется и треплет его по волосам, а потом гладит по щеке, мягко улыбаясь. «Макне» - раскрываются его губы, но он не произносит ни слова, Сэхун и так понимает сказанное слово и вздыхает. Он возвращается наверх, когда замирает у закрытой двери, снова касаясь кончиками пальцев ручки, а потом что-то дёргает его войти. В комнате свежо и всё ещё витает лёгкий аромат её жильцов, бывших жильцов. Сэхун останавливается на пороге, прикрывая за собой дверь и хватается за стенку, чтобы устоять на ногах. В рамке напротив кровати такая красивая фотография: яркая, живая. Макне смотрит на своё лицо и на лицо Лу, изображённые там, на улыбку Джонина и такую же яркую – у хёна и вздыхает. - Я тоже очень люблю эту фотографию. – Сэхун вздрагивает и едва не роняя рамку, когда с балкона чужой комнаты выходит Лухан. – Всё думал, когда же ты рискнёшь войти сюда. Сэхун оставляет рамку и делает шаг навстречу, в любимые руки, которые тут же обнимают. - Здесь так…. Словно их просто нет дома. – выдыхает макне. – Я устал скучать. Это выматывает. Устал постоянно искать в себе силы и убеждать себя что всё в порядке, всё НЕ в порядке. - Они бы оба выругали тебя за такие слова. – Лухан нежно улыбается, когда младший вскидывает на него взгляд. – Ты же знаешь. - Когда меня украли, тогда, помнишь? В прошлый раз. Джонин был первым, кому я позвонил в тот момент, когда понял, что мне грозит опасность. И он пришёл за мной, вместе с тобой. А потом и хён, который не знал, что Джонин скрывает от него, который обнимал меня так долго и который в последствии ругался на Джонина, а я всё пытался утихомирить его, потому что Джонин не хотел, чтобы досталось и ему, всем им, и так меня с головой хватило. – вспоминает Сэхун. - Малыш… - Лухан обнимает сильнее и целует тёплый лоб. - Иногда мне хочется психануть, хорошенько так, и разнести всё к чёртовой матери, когда кажется, по-другому никак не выпустить наружу накопившуюся боль… - Ты не должен. Тогда тебя поглотит стихия, а я не хочу лишиться тебя так, как мы лишились их, понимаешь? – Лухан вмиг становится взволнованным и младший не может не заметить этого. - Запомни. – Сэхун поднимает на него взгляд и берёт хрупкой красоты лицо в ладошки, поглаживая щёки большими пальцами. – Никогда я не пострадаю от своей стихии. Тем более сейчас, когда мои силы так тесно связаны с твоими. Тем более, ты всегда сможешь вернуть меня обратно, стоит тебе только сказать, что любишь. Напомнить об этом, доказать. – Сэхун выглядит неимоверно повзрослевшим. Лухан вздыхает и снова обнимает его. – И я больше никому в жизни не позволю покуситься на жизнь и здоровье семьи. Никогда. - Никогда. – повторяет эхом Лухан.