12: Разделённое Единство

POV Джонин Я останавливаюсь возле магазина, через прозрачную дверь наблюдая за Су. Он расплачивается, благодарит и выходит. - Привет. – улыбается мне. - Давно не виделись. – киваю я, запуская руку к нему в пакет и выуживая оттуда тонкую сырную соломку. - Ты портишь аппетит. – смеётся он. Дома мы готовим ужин, переговариваемся, смотрим телевизор и когда оказываемся в постели, он тянет меня к себе, прижимая к своей груди. - Как всё прошло? - Всё будет хорошо. – отвечаю я. - Я буду скучать по Риму, я влюбился в него. – выдыхает хён. – Но ещё больше я соскучился по семье. - Я по ним тоже. – улыбаюсь я – Осталось немного потерпеть. - Каникулы подходят к концу, да? - Федерико сказал, квартира будет ждать нас в том же виде, какой мы её покинем. – улыбаюсь я, хотя хён в темноте и не видит. – Поэтому нужно заняться чем-нибудь интересным. Я переворачиваюсь на живот, подминая его под себя. - Ох и Джонин. – смеётся хён, целуя меня первым. Как бы мне не хотелось, но утром мне всё-таки приходится будить его. Хён спит на животе, обхватив руками подушку, голова повёрнута в мою сторону, рубиновая чёлка спадает на лоб. Я занимаю сидячее положение и осторожно стягиваю с него простынь, любуясь этим произведением искусства. Он идеален, совершенен во всём. Солнце бросает блики на белоснежную кожу, делая его ещё прекрасней. - Доброе утро, моя спящая красавица. – шепчу я ему в ухо и целую щёку.- Нам уже пора вставать. - Верни простынь. Почему я лежу нагой посреди кровати? – бурчит он. – Мне холодно. - Тебя согреть? – в ухо интересуюсь я, посмеиваясь. - Просто накрой меня, я полежу ещё ровно две минуты, ты можешь засечь. – просит он. - Я не хочу скрывать эту красоту под простынью. – надуваюсь я. - Джонин, на мне нет ничего такого, чего бы ты не видел. – зовёт хён. – Сделай, как я прошу, пожалуйста. Я вздыхаю и слушаюсь. Он и правда лежит всего пару минут, а потом открывает глаза. - Не злись. – обматывается в простынь и подаётся ко мне. – Люблю тебя, мой вредный мальчишка. – целует меня в губы и встаёт. - И зачем было лишать меня удовольствия лицезреть тебя спящим и обнажённым? – бурчу я, поднимаясь следом. - Мы вернёмся домой, и всё, что было здесь – останется здесь. В Италии, в Риме, в Центральном районе, на Пьяцца дель Пополо 17, в этой спальне, под этой простынью. И дома всё вернётся на круги своя, всё будет, как прежде. – рассказывает хён, сидя на моих коленях в простыне. – Не будет прогулок к Колизею каждую среду и субботу, не будет уроков истории у Императорских форумов, не будет итальянского мороженого, запрещенных купаний в Де Треви и воды из фонтанов. Не будет пиццы и нашего кафетерия, единственного Римского супермаркета, не будет шумных приготовлений ужина, итальянских вин, долгих валяний в постели до обеда. – Хён встаёт, сбрасывая простынь и начиная одеваться. Я наблюдаю за красивым, стройным, гибким телом. – Мы не будем учить итальянский прямо на улице, не будем делать вылазки во Флоренцию, Венецию и Милан, не будем набрасываться друг на друга с поцелуями, и так же безудержно заниматься любовью, не будем устраивать прогулки по дому нагишом! Всё это мы оставим здесь, и поедем домой, туда, где Ким Джонин и Ким Джунмён всё ещё существуют. Нам ещё предстоит воскреснуть! Мы оставляем здесь рай, и едем в ад! – Су, уже полностью одетый, застилает кровать простынью. – Одевайся. – наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Я вздыхаю и молча встаю. Надеваю бельё и прыгаю в джинсы, и только тянусь за футболкой, как за талию обнимают родные руки, и любимые губы целуют горячую кожу где-то между лопаток, а потом на устье шеи. - Ты не хочешь уезжать? – шепчу я, накрывая его ладошки своими. - Давай мы переселим сюда всех? Ведь так можно? Федерико и Ынчжон всё устроят. – тянет хён. - Мне нравится твоя идея, но я боюсь, её не поддержат. – выдыхаю я. – Если ты хочешь, мы будем сбегать сюда на выходные, телепортировать! - Мы не будем, - чувствую, как он кивает. – Не будем. - А ты вначале злился и не хотел всего этого, помнишь? – напоминаю я. - Я и подумать не мог, что любить тебя спокойно и ничего не бояться – это так потрясающе здорово. – он вздыхает. – Какой завтрак тебе сделать? - Итальянский. – улыбаюсь я, разворачиваясь к нему лицом. - Хорошо. – кивает он, слегка печально улыбаясь и целует в шею. Мы завтракаем быстро и собираем вещи, а потом замираем в коридоре на низком большом пуфике – отсюда видно всю квартиру. Вздрагиваем в унисон и переглядываемся, только когда слышится звонок в дверь. Мы выходим из квартиры и, закрывая, вручаем ключ Федерико. На улице как всегда солнечно, только редкие лужи, которые уже высыхают. Садясь в машину, мы опять-таки переглядываемся. Несколько дней назад у нас в Риме был проливной дождь, и мы с хёном попали под него, удачно так попали. Мало того, что промокли до нитки, мы сидели в скверике недалеко от нашего дома, на лавке, не обращая внимания, что она мокрая не меньше нашего, и целовались. На следующий день хён смеялся, что нас нужно было в романтическую драму, а ещё через день мы оба кашляли. Сейчас Федерико везёт нас туда,где ждёт машина. Мы с хёном глядим по разным окнам, стараясь запомнить, впитать в себя. А когда выезжаем прочь с центра города, настроение резко падает. С полюбившимся Федерико, который едва ли нашего возраста, он младше даже меня, прощаться тоже тяжело. Сколько раз он нас выручал. Он долго говорит с нами на итальянском, и я вижу, как искренне хён улыбается, он всё понимает. Мы прощаемся и обещаем сообщить, когда будем дома, а Федерико говорит, что мы должны беречь себя, мы все. Хён забрасывает сумку в багажник, а потом садится в салон. Мы едва трогаемся, проезжаем несколько уличных пролётов, проходит от силы минут с 20, когда у хёна настойчиво звенит телефон. - Разворачивайся! – просит хён , когда мы выезжаем на мостовую к восточному выезду из города. - Что? Почему? – удивляюсь я. - Это Федерико, нам нужно в Ватикан, нас будут там ждать, разворачивайся! – отвечает хён, кивая на свой телефон, куда только что пришла смс. OST 12: Разделённое Единство Hans Zimmer - 160 BPM http://file.sampo.ru/q37s3n/ Я послушно кручу руль и на развилке улиц мы легко разворачиваемся, устремляясь вдоль пешеходных дорожек вперёд. Мы оставляем машину на выходе из площади. Ватикан только с одной стороны окружён стеной, там и пропускной пункт в музеи Ватикана, со стороны площади Святого Петра в город-государство можно попасть и без пропусков. Но мы делаем как положено, кажется, нам как раз музеи и нужны. Народу много, все толпятся у высокой каменной стены с восточного входа, а потом мы оказываемся в светлом холле с пропускным пунктом и кассами, что немного напоминает аэропорт, да длинные эскалаторы наверх, где начинаются музеи. - Не теряйся. – зовёт хён, осторожно убирая с моего левого уха волосы и засовывая туда наушник. Впереди, в очереди мелькает Федерико, теперь всё ясно. Потом хён цепляет маленький микрофон на пуговицу моей бейсболки. – Думаю, Святой престол уже знает, что мы здесь, поэтому по возможности пользуйся телепортацией, в крайнем случае. Ты понял? - Понял. – киваю. Подходит наша очередь и хён вручает мне билет. Мы оставляем телефоны на пункте контроля, где даже их просвечивают, а затем, забирая, оказываемся по другую сторону и устремляемся к эскалатору. Мы с хёном – независимые туристы, мы не прибиты к группе и смотрим всё сами. Пока гиды ведут туристов во двор музейного комплекса Ватикана с глобусом и шишкой, хён протягивает мне руку, позволяя переплести пальцы, и мы устремляемся совсем в другую сторону от того места, куда водят туристов. Двор со всех сторон окружён музеями Ватикана, и мы толкаем одну из незапертых дверей, оказавшись в одном из малых соборов. Хён оглядывается, проверяя, нет ли за нами хвоста. Мы проходим ещё пару коридоров, а потом спускаемся по ступенькам вниз. Таким образом мы делаем круг, чтобы выйти на основной туристический маршрут. Здесь, у арки на входе мы видим контролёра, который следит за порядком. Это среднего роста и лет мужчина в зелёной форме, и увидев нас, он раскрывает правую ладонь, и на ней мы видим белоснежное дерево. - Свои. – улыбается мне хён. Мы подходим к контролёру и он кланяется нам. Кланяется и вручает белый толстый конверт. - Что там должно быть? – я забираю конверт из рук хёна, заглядывая внутрь, где есть приличная сумма в евро, а сверху от руки на конверте написаны две комбинации цифр. - Хён, что это значит? – интересуюсь я. - Первая комбинация – номер кабинки для исповедования, по языку мы её не найдём, а вторая – это пароль. Прячь! – рассказывает хён и снова берёт меня за руку. - Ну, Арбор с нами! – выдыхает он, и мы переглядываемся. Мы вливаемся в толпу туристов, с заумным видом всё рассматривая да изучая. О том, что за нами слежка, я узнаю буквально сразу. Кроме обычных охранников в музее следом, едва ли не по пятам за нами следуют, кажется, обычные люди на вид. - Нужно ускоряться. – шепчет хён. – Их слишком много. Но по мере того, как мы увеличиваем скорость, они тоже это делают. - Ни в коем случае они не должны получить конверт, слышишь? - Хён, нам нужно разделиться. - я поднимаю его ладошку к себе и целую её внешнюю сторону, а потом отпускаю и юркаю направо, в свободный коридор, в то время как хён продолжает идти прямо. Пробегая несколько запертых дверей, я устремляюсь к открытым и снова оказываюсь в основном холле, а потом высматриваю хёна впереди. - Встречаемся в Сикстинской капелле, у выхода. – слышу его голос в наушнике. - Понял. – отзываюсь и сливаюсь с толпой туристов, внимательно слушая экскурсовода, хотя и мало что понимаю. Действительно охватывает паника, когда недалеко от входа в капеллу меня загоняют угол двое в повседневной одежде и теснят к стене. Я зажмуриваюсь и поспешно телепортирую, приземляясь на ноги где-то в тёмном углу и тут же вздрагиваю всем телом, когда на плечи ложится ладошка. - Тихо. – хён целует в макушку. Мы удачно прячемся у открытой двери, за ней, а потом выскальзываем и устремляемся в капеллу вместе. Там нас снова собираются загнать в угол, но хён устремляется к работнице музея так неожиданно, потянув за руку, что мы каким-то чудом теряемся в толпе. - Нам нужна вот эта кабинка. – говорит он на итальянском и показывает цифры на конверте. Женщина с мгновенье глядит на нас удивлённо, а потом встаёт со стула на своём посту и открывает перед нами дверь служебной коморки, куда мы поспешно прячемся, а наблюдаем, как наши преследователи выходят прочь из капеллы мимо нас. - Это там. – отвечает женщина, указывая пальцев вперёд. – Ещё пару залов и Собор Святого Петра, кабинка там, она слева, в середине. – отвечает она. Мы в унисон благодарим и устремляемся дальше. - Они идут к нам. – выдыхаю я, едва мы останавливаемся у бокового выхода на площадь, буквально на входе к собору. Хён поспешно раскрывает мою куртку и вынимает конверт из внутреннего кармана. Он забирает из него деньги, пряча в свой карман и фотографирует на свой телефон цифры на нём. - Урони его незаметно. – просит он. Я киваю и делаю, как велят, и пока наши преследователи выглядывают нас в толпе, мы обгоняем остальных и устремляемся в собор по ступенькам. Обходим несколько экскурсионных групп и входим внутрь через одни из дверей, устремляясь вперёд. - Хён, как мы её найдём? Кабинки для исповедование же без номеров. – я лихорадочно оглядываюсь. - Она в середине. – отвечает хён, вынимая телефон. – Нужно торопиться. – выдыхает хён, когда на пороге собора вырастает один из наших преследователей. Следом за ним входят пара стражников личной гвардии Папы Римского и мы с хёном переглядываемся. Папа тоже в курсе, что мы здесь. - Ищи её. – снова просит хён. Мы сворачиваем влево и видим кабинки, подбегая к каждой. - Хён там должен быть какой-то…. Знак? – мои пальцы находят выгравированный на дереве герб Ватикана. - Я нашёл. - Стой здесь. – просит хён, входя в нужную кабинку. Я оглядываюсь по сторонам, а потом слышу, как тихо пищит кодовый замок, и хён выходит. – Есть. – в его руке что-то больше похожее на кулон, два скрещенных ключа. - Символ Ватикана. – выдыхаю я. – Ключи от Рима и от Рая. - Пойдём. – хён снова хватает за руку и ведёт прочь из собора так, чтобы мы никому не попались, и когда мы выходим, то едва ли не бегом устремляемся в центр площади. Мы выходим с площади и юркаем в небольшой сувенирный магазинчик, и спускаемся оттуда в уборную. Хён закрывает следом дверь – благо, мы тут одни, и поворачивается ко мне. - Нам нужен Секретный архив Ватикана. – выдыхает он. - Хён, ты с ума сошёл. – замечаю я. - Знаю, это сложно, ты никогда его не видел, но попытайся сосредоточиться. Там хранится кое-что наше, документы, сконцентрируйся на них. – он крепко сжимает мою руку. – Нас не пустят туда так просто, ты же понимаешь. У нас мало времени, мы должны улизнуть из страны до того, как Святой престол прознает, что ключ у нас и обезопасит документы. – хён приподнимается на носочки и обнимает меня за шею, а потом целует в губу. – Ты сможешь, давай. - Я больше месяца не телепортировал, и только что не считается, я едва устоял на ногах. Я боюсь, что могу навредить тебе. - Успокойся. – хён прижимается щекой к моему плечу и прикрывает глаза. – Арбор с тобой. Я киваю и закрываю глаза следом, а затем выталкиваю нас из пространства, разбирая на мельчайшие частички, и в следующий раз открывать глаза очень страшно. - Умница. – хён целует меня в щёку и устремляется между рядов стеллажей вперёд. - Ящик закрыт и запечатан, и на нём может быть дерево. – хён замирает у одного и вынимает из кармана ключ, когда я вырастаю за его плечом. Он вставляет ключик в специальное отверстие и крутит, а потом ящичек щёлкает в ответ и открывается. Хён тянет за маленькую ручку и вынимает все документы, что там находит, а затем прячет во внутренний карман своей куртки. Здесь несколько писем, сувой и пару запечатанных нашей печатью документов. – А теперь прочь отсюда. – он снова хватает мою руку и мы с тихим хлопком телепортируем.