12: Разделённое Единство

POV Джонин Федерико ждёт нас на выезде из Рима, возле чек поинта в город. Он сидит на капоте машины и задумчиво оглядывается по сторонам, когда мы телепортируем к нему. Он тут же вскакивает, размахивает руками и улыбается, довольный тем, что с нами всё в порядке, а потом снова обнимает нас на прощание и просит, чтобы я телепортировал его домой, ибо отсюда далековато. - Хён, пристегнись! – зову я. – Я давно не телепортировал на такие большие расстояния, тем более в движении, так что кто знает, какую часть тебя или меня мы забудем в Риме на память. – приговариваю я, видя как он улыбается уголочками губ. Только вырываясь на трассу, часа через полтора после окончательного выезда из города, когда тоннелей в горной Италии становится поменьше, я, наконец, позволяю нам телепортировать. Машина тает в воздухе вместе с нами на скорости больше 200 километров в час, а потом со скоростью примерно в два раза меньше мы вырываемся на одну из городских дорог Австрии. Несколько часов по Вене, хён спит в соседнем кресле, поэтому я стараюсь ехать осторожно, объезжая все ямки и тому подобное. На дорогу уходит много времени и сил, поэтому я бужу хёна только тогда, когда мы уже в своём полушарии, в Таиланде. Отсюда домой рукой подать. Мы телепортируем буквально перед самым домом и заезжаем во двор, хён заметно нервничает, и когда мы останавливаемся, я беру его ладошку в свою, целуя её. На улице ещё светло, но скоро начнёт темнеть, в больших окнах светлого дома горит свет. - Что им говорить? – хён сглатывает. - Правду. – киваю я. – Не волнуйся, они поймут. Не сейчас, пусть, но они поймут, со временем. Иди ко мне. – маню я пальчиком и цепляю за подбородок, когда хён подаётся ко мне. – Моя спасительная влага. - Это был лучший комплимент в моей жизни. – смеётся хён мне в губы, прежде чем поцеловать. Мы осторожно выходим из машины, оставляя сумку в ней, и переплетаем пальцы, беря направление в сторону дома. POV Лухан Мы с Сэ валяемся на кровати, поверх покрывала. Негромко переговариваемся, дремлем, когда он резко садится. - Что? – удивляюсь я. - Ты чувствуешь? - спрашивает он, приложив руку к груди. - Что чувствую? – не понимаю я. Он хватает мою руку и кладёт себе на грудь. Я на мгновенье прикрываю глаза, а потом резко распахиваю. - Как это….? – выдыхаю я. Мы с Сэ переглядываемся и спешим из комнаты вниз по лестнице. - Лу, Сэ, что-то случилось? – зовёт в спину Чанёль. - У нас гости! Мы не уверены оба, но мысли и аура, что исходят от наших пока неизвестных гостей, кажутся до боли знакомыми и родными. Не может быть, они же…? - Хань? – Исин выглядывает из кухни. Сэхун толкает дверь и делает несколько шагов во двор, гости тоже почти замирают на пороге. Моя челюсть пробивает деревянное крыльцо. Прямо перед нами с Сэ, в паре метров стоят никто иной, как Джонин и Джунмён. Здоровые, привычные, и главное живые. Я затаиваю дыханием – это плохая шутка, или мы все сошли с ума. - Привет, народ. – улыбается Джонин и теперь дёргается Сэхун. Голос, мимика, движения – всё это не похоже на шутку, но как тогда…. - Вы же… - выдыхает Чанёль из-за моего плеча, хватаясь за него. – Вы… - Живы. – заканчивает за Чанёля Джунмён. – Нам нужно очень многое рассказать вам. - Где вы были? – вышедшего Криса я уже не замечаю, настолько поражён, потерян, рад. Во мне слишком много чувств мешается, чтобы я мог их все идентифицировать. – Эти полтора месяца, что мы думали, что вас нет, где вы были? - В Италии. – отзывается Джонин. – Такими были обстоятельства, мы…. - Вы заставили нас думать, что вы мертвы, даже не удосужившись сказать, что с вами всё в порядке и вы просто в отпуске! – на последнем слове голос Сэхуна скрывается на крик, и я вижу, как Джунмён болезненно кривится, прикусывая губу. - А может это просто не они? – сомневается Чанёль. - Это мы, Чанёли. – зовёт Джунмён. - Докажи! – бросает Чанёль. - В детстве ты носил очки. – почти любовно улыбается Джунмён. Это видно, если это и правда он, он очень скучал. Это ясно по его интонациям в голосе, по доброму взгляду и нежной улыбке. – И на правом виске, под волосами есть маленький шрам. Это когда вы с Бэкки свалились с вишни. У него такой же, но под ухом. Чанёль поражённо хлопает ресницами, судя по всему, это и правда они. Он позволяет взять себя за руку, чтобы показать и мне. И правда! В тот день, когда два этих маленьких оболтуса свалились с вишни, именно Джунмён был тем, кто вёл их домой обрабатывать ранки. - Нам нужно было как-то скрыться от Генерала, и мы инсценировали свою смерть. – объяснят Джонин. - Мы полтора месяца считали вас мёртвыми. – тихо начинает Сэ. Я чувствую, как в нём кипит обида, боль, счастья в нём нет. Он не может рассмотреть его среди боли, что томится внутри. – Не было дня, чтобы мы не вспоминали вас. Мы боялись разговаривать между собой, потому что всё сводилось к вам, мы почти не выходили из дому, опухшие от постоянных слёз, Бэкхён-хён вообще забыл, как разговаривать на долгий месяц. А вы были в Италии, курортники чёртовы. – Сэ жмёт кулаки. – Как же должно быть наплевать, чтобы так обмануть. - Сэ, это не так. Не драматизируй, пожалуйста! Я сейчас всё вам объясню! – просит Джонин. - Не драматизировать? – снова срывается Сэхун, и делает несколько шагов сторону ребят, но перед Джонином вырастает Джунмён, а я хватаю своего вспыльчивого ребёнка за руку, тормозя на месте. Он – настоящая стихия: быстрый, острый, холодный, не контролирует себя. Его настроение меняется по несколько раз за час. Он может нежно целовать, а потом оттолкнуть к стене, только потому что что-то пришло ему в голову и настроение поменялось. - Сэхун, пожалуйста! – Джунмён выставляет руки вперёд, закрывая Джонина собой. – Позволь нам объяснить. - Катитесь туда, где я думал, вы были! В ад! Повисает тишина – слова Сэхуна звучат грубо, но я чувствую такую обиду внутри, что передаётся от него. Обхватываю его со спины за плечи и шепчу успокаивающие слова в ушко, опаляя его дыханием. Как их простить после этого? Мы настолько чужие им люди, что они не удосужились сказать нам? Джунмён окидывает нас всех, вышедших на крыльцо, долгим, потерянным взглядом, и я замечаю, как в его глазах застывают слёзы и боль. Вам лучше уйти! – зову я, обращаясь к Джунмёну. Нам лучше было не возвращаться. - отвечает он мне так же мысленно, только немного обернувшись. Мы бы… Нет, Лухан! Вы и так нас ненавидите, вы бы не узнали! Там, в Риме, я впервые за последнее время почувствовал, что такое - быть по-настоящему счастливым, и я знал, что возвращаюсь в ад. Из рая в ад. Я знал! Мне стоило отказаться от этой идеи ещё тогда, когда Джонин поймал меня в аэропорту Анкары, но мы бы, как не крути, были бы уже мертвы. Какая разница – каким способом: обманным или нет! Вам ведь всё равно, Лухан. - Это вам всё равно! – не выдерживаю я, и кричу вслух уже Джунмёну в спину. – Люди, которым не всё равно, так не поступают! - Ты волен думать так. – Джунмён ещё раз оборачивается, прежде чем Джонин открывает ему дверь машины. Мы стоим на крыльце, даже когда они уезжают, а потом ребята возвращаются в дом, а мы с Сэ остаёмся стоять. - О чём вы говорили? – кажется, Сэхун берёг этот вопрос, как только понял, что мы разговариваем с помощью моей телепатии. Я обхватываю Сэ за плечи сильнее, и кладу ладошку на середину его груди, давая всё узнать самому. Показываю. Проходит пару мгновений, а потом я чувствую, как он вздрагивает в моих руках и тут же заходится рыданиями. Мы оседаем на крыльце, я обхватываю его за плечи и прижимаю к своей груди. - Я думал, они мертвы, Лу. – рыдает он так, как не рыдал даже тогда, когда мы все скорбили. – Думал, что их нет, что Генерал Им отнял их у меня, что он лишил меня семьи, что у меня остался только ты. Я думал, они мертвы, Лу. – Сэхун кашляет и продолжает плакать, доверительно прижавшись ко мне. – Я смирился, я выстроил в себе стену вместо того места, что у меня в сердце занимали они. А они живы, Лу! Почему? – он поднимает на меня глаза. – Почему они не сказали? Им настолько наплевать? Почему, Лу? - Я не знаю, малыш. – вздыхаю я, баюкая его в своих руках. – Они сделали очень больно, я понимаю, маленький, но… - Они мертвы. – всхлипывает Сэхун. – Для меня они мертвы. Их нет. Таким нельзя шутить, о таком нельзя врать. - Сэ… - пытаюсь подобрать слова, но беспомощно вздыхаю. – Пошли, я наберу тебе ванную. Я встаю, поднимая его на руки, и он жмётся к моей груди, обнимая меня за шею. POV Джонин Хён лежит в кровати, ко мне спиной, замотавшись в одеяло по самые уши, из-под него слегка выглядывает только вишнёвая макушка. В дорогом люксе отеля негромко бубнит телевизор, открыто окно, и ветер путается в шторах и ерошит волосы. Я присаживаюсь рядом, а потом и ложусь, и обнимаю его. - Любимый… - тишина в ответ. Он не спит, нет, он плачет. Вот уже третий час, что мы здесь, он лежит и молча плачет. Мы едва успели войти, он разделся, облился в душе, залез под одеяло, и вот уже третий час, лёжа в одной позе, он беззвучно плачет. Кажется, его подушку можно выкручивать. Я приподнимаюсь на локтях, гладя по спине и плечам. - Задохнёшься сейчас. – я слегка выпутываю его из одеяла, чувствуя, что он дрожит, и снова обнимаю, прижимая к себе. – Они перебесятся, ну. – целую мокрую щёку, он всё ещё лежит на правом боку. – Су… - Сэ ненавидит… - хрипит он. – А Бэкки перестал разговаривать. – он всхлипывает, а потом разворачивается в моих руках и утыкается носом в грудь. – Что мы сделали не так? Надо было остаться, чтобы нас и правда убили? У них на глазах? Им было бы легче? – хён вздрагивает, а потом резко встаёт. Я не успеваю уследить за ним глазами, и встаю только тогда, когда он открывает балконную дверь и выходит туда. - Су! – кричу я с комнаты, когда он переваливается через поручни. Выбегаю следом и ловлю его в объятия, прижимая к себе. - Им будет от этого легче? Я перестану чувствовать их ненависть физически? Скажи, перестану? – он вскидывает на меня заплаканные глаза. – Перестану? – голос срывается на крик, отчаяние переходит в истерику. Я чувствую, как он на мгновенье перестаёт дышать, а потом с неба стеной на город обрушивается дождь, и чем сильнее хён распинается у меня в руках, тем сильнее льёт с неба. На балконе холодно и мокро, и когда дождь немного утихает и хён засыпает у меня на руках, я отношу его обратно в кровать и осторожно опускаю на подушку, укрывая. - Ты должен отдохнуть. – я целую его в лоб и выхожу на балкон, закрывая за собой дверь. Протягиваю руку и ловлю пару капелек, но когда подношу руку к глазам, ничего там не обнаруживаю. Связь между силами проявляется и таким образом. Хён спит, но дождь всё ещё идёт, потому что подсознание хёна работает, и сердце, слава Богу, стучит. Дождь идёт весь день, и весь следующий – тоже. За это время хён почти не встаёт с кровати, как и сегодня, три дня спустя нашего возвращения домой. Хён всё ещё спит, хотя на часах уже клонит к обеду, когда в дверь комнаты негромко стучат. Вовремя, обычно завтрак в номер приносят в такое время, учитывая, во сколько хён просыпается. Я оставляю уже успевший приестся за три дня журнал в кресле, и потягиваюсь, давая косточкам похрустеть, а потом иду в коридор, а за ним и к двери. Открываю её и замираю на пороге, как громом прибитый. На пороге, в мокром капюшоне стоит Лухан. Дежавю бьёт под коленки, и я хватаюсь за ручку двери, чтобы не упасть. - Здравствуй, Джонин. – говорит он спокойно. Я делаю шаг в сторону и неловко пожимаю плечами, приглашая Лухана войти. Мы входим в гостиную, и я замираю на пороге, а он оборачивается. - Дождь… - Да! – я киваю, поняв его вопрос. Впереди хлопает дверь и в гостиную выходит хён. Он в белом махровом халате, осунувшийся и бледный, слегка опухший и уставший. - Великий Арбор, Джунмён, в кого ты превратился? – удивляется Лухан, а хён только кивает головой в его сторону, и Лухан валится на пол, как тряпичная кукла, держась за живот. - Хён, что ты… - ужасаюсь я. - И ты смеешь ещё произносить имя Арбора? – он подходит к Лухану совсем близко и опускается перед ним на корточки. Я непонимающе гляжу на них обоих. – Что же тебе накололи, родимый, какие гены, и в каком количестве, что ты смог даже Джонина обмануть? - Хён, ты… - удивляюсь я. - Джунмён, отпусти. – Лухан корчится на полу, пытаясь вздохнуть. Глаза посинели, и на шее выступают все вены, налитые водой. – Это я, отпусти. - Хён, что ты делаешь? Прекрати! – я вцепляюсь ему в руку. - Ну во-первых, наш Лухан бы не пришёл сам, и без ведома Сэ, а макне его наверняка бы не пустил. – начинает Джунмён. - Сэхун не знает, что я здесь. – хрипит Лухан. – Джонин, скажи ему. – он глядит на меня, и я теряюсь: кто из них прав? - Хён, ты уверен, что…? Ты же убьёшь его! – я растеряно гляжу на каждого из них. - Я четыре раза звал его мысленно, и он ни разу не ответил. – хён поднимает взгляд на меня. - Я…- Лухан теряется, а потом я вижу, как сжимается у хёна ладошка, и Лухан орёт как сумасшедший от боли, мгновенье спустя в его лице начинают проявляться чужие черты лица, и я охаю. Лже-Лухан бьётся в агониях. - Он самозванец. – хён поднимается. – Генерал Им послал тебя? Отпущу только с тем условием, что ты подтвердишь ему, что мы живы, и обязательно поделишься своими увлекательными приключениями. И раз уж он додумался использовать наши ДНК для такого, пускай придумает, как выкачать воду из твоих вен. – хён хмыкает, и поднимает самозванца за шкирку, открывает дверь в номер и вышвыривает его, закрывая. - Как ты знал, что это не он, как только взглянул, и про ДНК? – спрашиваю я, когда он возвращается ко мне в комнату. - Я вырубился немного позже, чем вы все после анестезии для тестов. Вода в моей крови просто вымыла антибиотик и я успел уловить часть разговора. Опять-таки, он не ответил мне. – хён кивает. - А почему ты спрашиваешь? – его прищур глаз устремляется на меня. - Хён…. – тяну я, выставляя руки вперёд, и пячусь назад. – Эээ, что ты…? - У тебя есть секунда, чтобы убедить меня в том, что ты – это ты. – говорит он, медленно тесня меня к стене. Я растеряно выдыхаю, опуская руки и оглядываюсь. А потом поднимаю правую руку и протягиваю к нему, незамедлительно телепортируя его к себе так близко, как это возможно. А затем, когда его губы оказывается в зоне досягаемости, я накрываю их поцелуем. Через мгновенье чувствую, как он обнимает за талию – верит. - Я знал, что это ты, прости. – он улыбается и гладит меня по щеке. - Откуда? – спрашиваю я. - Ты же голый. – хён кивает на то, что я в одних штанах, и правда. Никакими тестами невозможно скопировать выжженный знак на груди, а у меня он есть. - А что если в доме полно клонов? – спрашиваю я. – И с нами вчера не ребята говорили? - Нет, проверить, живы ли мы, Генерал Им послал человека только сейчас. Если бы клон был в доме, он бы не посылал, убедился бы в этом ещё вчера. – кивает хён. - Джунмён, Джонин! – громкий, с нотками волнения, знакомый голос из коридора. Мы с хёном дёргаемся и переглядываемся – неужели опять? Едва успеваем выйти в коридор, сталкиваемся там с…Луханом. На нём чёрная кожаная куртка и толстовка с капюшоном снизу, чёлка лезет в глаза. - Опять? – выдыхает хён. - Опять? – удивляется Лухан. – Вы – два кретина, и если бы вы не звали, я бы и не пришёл! А так решил, словно что-то случилось. И как бы я не злился, спасать ваши задницы, это, по ходу, мой святой долг, чёрт вас побери. – фыркает он возмущённо. Хён облегчённо выдыхает и улыбается. - Лухани! – я преодолеваю расстояние между нами и тут же обнимаю его за шею, крепко прижавшись. – Я рад, что это ты! - Сдурел? – удивляется Лухан ещё больше, пытаясь отлепить меня от себя. - Жалко, ты ни с кем не встретился в коридоре. Вот зрелище то было бы. – говорит хён, сложив руки на груди. - Арбор Великий, Мён, ты на себя в зеркало вообще смотрел? – выдыхает Лухан и мы взрываемся смехом. - Лу! - тяну я, снова обнимая его, а потом вижу как Лухан протягивает вторую руку и хён тоже подходит, чтобы обнять его. - Из-за вас Сэ меня теперь ненавидит. – бурчит он. – Опять. – он тяжело вздыхает. – Что у вас стряслось? - Хён только что чуть не убил тебя. – улыбаюсь я, отстраняясь. Лухан смотрит на меня, а потом и на хёна, словно мы последние идиоты. - Вы… - Лухан пытается подобрать слово, чтобы охарактеризовать нас. - Когда мы были у Генерала Им в лаборатории, ты ведь слышал одну из целей, зачем они ставили на нас опыты. – хён расхаживает по комнате, пока мы с Луханом сидим на диване. – О ДНК и о схожести. - Ну слышал. – кивает Лухан. – И что? Погодите…. - он ошалело глядит на меня. – Ты хочешь сказать, что только что вы….видели мой клон? – он ошалело хлопает ресницами. - Да. – киваю я. – Просто копия тебя, даже в капюшоне, как ты сейчас, как ты любишь носить. – я киваю. – Но хён узнал в нём самозванца. - Как? – спрашивает Лу, устремляя взгляд на Джунмёна. - Я позвал четыре раза…. - И никто не ответил. – понимает Лухан. – Услышал я, на другом конце города, но не он. - Да. – кивает хён. – Лу… - хён поднимает взгляд, видимо желая что-то спросить. - Он нагрымал на нас за то, что мы его не позвали. – отвечает Лухан вслух на его вопрос. – Начал говорить где-то с неделю назад, когда Чанёль додумался снять перчатки. Шоковая терапия и всё такое. Больше тысячи градусов – Бэкки вскрикнул и послал Чанёля куда подальше. Мы весь вечер проревели от счастья, особенно Чанни. Я вижу, как хён впитывает информацию, а потом кивает, пряча в уголочках губ и на дне глаз улыбку. - А… - Крис сказал, чтобы я привозил вас домой, что бы тут не случилось, но я сам лично считаю, что это плохая идея, ибо вы знаете Сэ. Он порой не может и не хочет себя контролировать. Я сделаю, как сказал Крис, но учтите: за последствия того, что сделает мой мальчик – я не ручаюсь. Вмешаюсь – достанется и мне. Не то, чтобы я был слишком напуган, но вы просто не видели того, с каким рвением он пытался размазать Генерала Им по асфальту на нашем крыльце, когда тот приехал сказать о вашей лже-гибели. – Лухан горько улыбается. – Его тогда остановили случайные воспоминания о вас, пришедшие мне в голову, которые я ему незамедлительно озвучил. И я, как и он, как и большая часть ребят, если не все, всё ещё безумно злюсь на вас. – Лухан кивает. – Но больше всего в груди конечно болит – я думал, что этап доверия у нас давно пройден. - Лу, - я укладываю голову ему на плечо. – Я виноват. Хён хотел предупредить вас, но я не позволил. Даже тебе, потому что если бы знал ты, они могли бы легко воспользоваться этим, и тогда наш обман бы выплыл и для него. - Не один я должен слушать эти оправдания. – Лухан вздыхает. – Собирайтесь, я подожду внизу. Хён мягко улыбается, пока переодевается. Я забрасываю наши вещи в сумку и поглядываю на него краем глаза. Закрывая номер, мы входим в лифт, а на первом этаже я спешу за Лулу, а хён сдаёт ключ и получает номер талончики парковки. - Пойдём. – ловлю стоящего в холле гостиницы Лухана и тяну за руку с собой обратно в отель, чтобы выйти через другой выход на парковку. Мы спускаемся в маленьком лифте на нулевой этаж, и хён забирает нас. За руль он меня не пускает – на улице всё ещё льёт как из ведра, и он мотивирует тем, что из-за этого видимость плохая. Лухан, что сидит рядом со мной за заднем сидении, неожиданно вздрагивает и вынимает из внутреннего кармана свой телефон, который начинает звонить в его руках, а затем прикладывает палец к губам, призывая нас к тишине. - Лулу. – слышится на той стороне голос Сэхуна и мы все не на шутку напрягаемся. - Моя соня, ты проснулся? – интересуется он. - Проснулся. – соглашается Сэхун. – А тебя нет! - Я скоро буду. – уверяет его Лухан. – Сходи, позавтракай. - Не хочу без тебя. – ноет макне. - Капризный мальчишка. – констатирует Лухан, улыбаясь. – Я скоро буду. – повторяет он ещё раз. - А ты где? - задаёт Сэхун вопрос, от которого мы все опешиваем. - Фань послал меня по делам. – отзывается Лухан, стараясь говорить как можно спокойнее. - По каким делам? – не унимается Сэхун. - Я приеду и всё тебе расскажу, хорошо, родной? - Ладно. – соглашается Сэхун. – Будешь уже совсем-совсем скоро? В этот момент хён сворачивает во двор и плавно останавливается. - Совсем. – выдыхает Лухан и сбрасывает. – Знаете, как в суде перед дачей показаний на присяге клянутся говорить правду и ничего кроме правды? - Ты первый узнаешь, если мы вдруг соврём. – кивает хён, отстёгивая ремень безопасности. На пороге уже стоит Крис. - Сейчас главное - пережить радушный приём Сэхуна. – выдыхает Лухан, одевая капюшон, и выходя в след за нами из машины, на нас с хёном то не капает. - Привет. – здоровается Ифань-хён, когда мы поднимаемся к нему под козырёк крыльца. - Привет, хён. – отзываюсь я негромко и он лохматит по волосам, а моего хёна обнимает за плечи, открывая перед нами дверь. - Что?... – выдыхает удивлённый Сэхун с верхней ступеньки и Лухан тут же обходит нас, устремляясь к Сэхуну наверх. - Где все? – негромко интересуюсь я, пока разуваюсь. - Ждут в гостиной. – отвечает Ифань-хён и устремляется туда. Когда мы входим, там не хватает только Лухана и Сэхуна, но они появляются спустя несколько минут и Лухан всё уговаривает макне, что тот должен хотя бы выслушать нас, а потом они плюхаются в одно большое кресло, мы с хёном опускаемся в такое же. Я сажаю его, а сам замираю сбоку, положив руки ему на плечи. Все ребята молчат, каждый глядит на нас так по-разному, что я невольно вздрагиваю. Знаю, нужно начать говорить, но я крепко сжимаю плечи хёна, а потом он накрывает мои ладошки своими и ободряюще сжимает, поднимая на меня взгляд, предлагая начать самому, но я отрицательно киваю. - Его планы неожиданно поменялись. – начинаю я негромко.- Генерала Им. И после того, как мы сбежали из его лаборатории, я знал о его первой цели, я был его первой целью, дальше Лухан, ибо у нас нет материального проявления силы. За несколько дней до того, как я сбежал, я всё продумал, я позаботился о том, чтобы он не нашёл меня, пытался обезопасить себя как мог. Я попросил помощи у потомков старейшин, что разделили сердечко Арбора, у тех, кому можно было доверять. И естественно, я понимал, что единственный человек, которым он действительно смог бы меня шантажировать – это хён. Поэтому на тот момент, когда Генерал Им позвонил ему и сказал, что я, якобы у него, он нагло врал. Он хотел выманить хёна и таким образом поймать меня, понимая, что я не позволю причинить ему вред. В аэропорту Анкары я перехватил хёна на полпути от места встречи с людьми Генерала и быстро ввёл в курс дела и первое, что он спросил у меня тогда – а как же ребята? Мне была оказана огромная помощь. Кроме того, что я не без помощи инсценировал нашу смерть, что мы получили новые документы и жили полтора месяца в Риме, не в гостинице и не на скопленные сбережения, и всё это время даже не вспоминали о Генерале, но вспоминали о вас. Мы смотрели по международным новостям выпуск, где рассказывали о взрыве в Аэропорту Анкары и примерно знали, когда узнаете и вы. А… - А Генерал Им лично приехал нам сообщить эту новость. – выдыхает Бэкхён-хён, и Чанёль-хён, что сидит сзади, прячет счастливую улыбку и целует его в макушку. - Мы этого не знали. – кивает отрицательно хён. – Мы не знали, что так будет, Бэкки. - И за то время, что вы были в Италии, вас никто не тревожил? – интересуется Кёнсу-хён. – Не было ни слежек, ни погонь, ничего? - Никто не знал, что мы там. – киваю я. – Поэтому мы не рассказали вам. Я не рассказал. - Поэтому? – переспрашивает Сэхун. – Почему – поэтому? - Чтобы вы сделали? Чтобы вы сделали, Сэ, если бы узнали, что первая цель Генерала – я? – спрашиваю у него спокойно. - Спрятали бы тебя. Попытались защитить. – кивает Исин-хён и глядит понимающе. – Ты поэтому не рассказал, чтобы тебя не нашли, чтобы мы не рисковали собой из-за тебя. Я киваю. - И вы не представляете, насколько совестно мне было из-за этого, и насколько было хёну. – снова киваю. – И как мы скучали по вам. – чувствую, как хён вздыхает. – Знаю. Знаю. Это было подло и неправильно, и нужно было найти способ, но всё произошло так быстро, что я воспользовался единственным способом, который видел в тот момент. И мне очень стыдно, правда. - Вот же придурошные. – коротко констатирует Лухан, и улыбается, а затем Бэкхён-хён первый подходит к нам, чтобы крепко обнять, а затем и все вместе, дружно, сплетаясь в один ком рук, ног и голов. Не подходит только Сэхун, да Лухан сидит рядом с ним, от него объятия мы получили ещё в отеле. Я слышу смех хёна из кухни. Мы уже больше суток дома, дождь закончился, и уже даже почти сухо. Пока обуваюсь в коридоре, слышу задорные разговоры в кухне, там готовят ужин. Я снимаю с вешалки тонкий, светло-зелёный плащ хёна и выскальзываю на улицу. На качелях у вишни хорошо, я слегка отталкиваюсь от земли ногами, раскачиваясь, и кутаюсь в плащ хёна, который пахнет им так сладко. Сейчас, пока всё устаканилось, хочется немножко спокойствия. Всего каких-то два дня назад в это же время мы ещё были в Риме, и то, что говорил хён, мы едем из Рая в Ад, сейчас не выглядит так плохо хотя бы потому, что ребята не злятся. Почти все. А я так устал. Кажется, 1,5 месяца отдыхал, но так устал от всего этого в общем, хотя прекрасно понимаю, что на этом испытания не заканчиваются. В такие моменты понимаю, как жилось солдатам на фронте один день сменял другой, и всё было тихо, а на утро могло быть с точностью до наоборот и они были в вечном ожидании чего-то худшего, чтобы когда это произойдет, было не так больно терять. Наверное, потери – это самое страшное, чем грозит нам этот путь. - Я тоже люблю тырить у Лулу куртку, когда хочется посидеть в тишине и подумать. Его запах успокаивает и кажется, что он рядом. – я не раскрываю глаз и чувствую, как рядом на качели опускается Сэхун. – О чём ты думаешь? – он накрывает мою ладошку своей и я переплетаю наши пальцы. - О том, что устал. – я вздыхаю и киваю следом. - Устал? – переспрашивает Сэхун. – От чего? От такого образа жизни? - Угу. – соглашаюсь я. – Ты больше не злишься? - Злюсь, просто Лулу смотрит. – отвечает Сэхун. Я открываю глаза и гляжу на него, а потом устремляю взгляд на кухонное окно, откуда на нас смотрит Лухан. Я не просто смотрю, а ещё и всё слышу! – отзывается он, и мы с Сэхуном в унисон смеёмся. - Вы чуть не сделали из меня убийцу, опять. – говорит макне. Я перевожу на него взгляд. – Потому что когда Генерал Им сказал о вашей смерти, мне хотелось убивать, мне хотелось размазать именно его по крыльцу. Потому, что вы с хёном всегда были для меня семьёй, а он забрал вас. - Извини. – я подаюсь к нему и обнимаю второй рукой за плечи. – Ты ведь такой взрослый теперь, зачем тебе мы? Лу и без нас тебя воспитает. - Смешная шутка. – фыркает Сэхун, когда хлопает меня ладошкой по затылку. – Точно Лу сказал – придурошные. - От придурошных слышим. – Сэхуну прилетает лёгкий подзатыльник в ответ, а потом мой хён мостится между нами и обнимает меня за плечи, прижимая к себе. - Кто натырил чужую одежду? – следом наигранно возмущается Лухан, замечая на Сэхуне свою джинсовую куртку, и садится возле него с другой стороны. Качели раскачиваются с новой силой. - Ужин уже готов? – интересуюсь я. - Ещё нет. – отвечает Лухан. – Чанёль занял стол документами, что вы привезли из Ватикана, а Бэкки с Исином ругаются на него, почему он не может сделать это в гостиной, а обязательно на кухне. - Позовите Фань-хёна, он…. - Он ржёт с них. – коротко отвечает мой хён. - А давайте, когда всё это закончится…- выдыхает Лухан. - Начинается! – хмыкаем мы втроём с него одновременно, а потом вместе смеёмся.