Альфа? Или омега?

Несколько дней — обработать, снять швы. Доставало и заставляло волноваться. Особенно Винсента. Он переживал, когда видел, что его омега все никак не может отойти от пережитого. — Как на счет того, чтобы съездить к Нине? — предложил в один из вечеров. — Давай, — безэмоционально ответил Миллер, полулежа в кресле и играясь с крабиком для волос. — Малыш, — Винсент улыбнулся, — ну чего опять грустишь? Безразличие Рафаэля лечили разным путем. Успокоением, лаской и силой. Помогало на время. Стоило на недолгое время оставить одного и все начиналось по новой. Иной раз и Миллер не понимал, что способствует падению его настроения. Не пройдет и месяца, как шрам удалят. Никто от него не отказался. Семья пытается поддержать и помочь чем может… — Я не грущу. — А что ты делаешь? — Страдаю ничегонеделанием. Перестав ломать крабик, Рафаэль положил его на подлокотник с левой стороны. А на правую сторону закинул ноги. — Могу тебя занять на время. — И чем же? — Собой. — Ты уже закончил с работой? Не так давно альфа безвылазно сидел за ноутбуком. И сколько бы кругов Рафаэль не наворачивал возле него, молча сверля взглядом, эффекта не добился. И вот, он почти час сидит в кресле, никакущий и страдающий от бездействия. — На сегодня все. Отец заставил выполнить все, что я не сделал из-за переживаний о тебе. Но я все сделал, поэтому теперь вновь с тобой. — Здорово. И вновь в голосе ни капли радости. Хоть какой-то эмоции. Словно кнопочку выключили. — Я обижусь, — надулся, как ребенок, альфа. — На что? — Ты даже мне не хочешь показать свое тепло. Откинув голову назад, кончики волос почти стали соприкасаться с полом, Рафаэль вытянул улыбку. Не было у него настроения ни на что. — У меня желание вновь набить морду тому придурку, — помрачнел Винсент. — Ты совсем перестал улыбаться. Вернувшись в изначальное состояние, с каменным лицом, омега отвернулся от возлюбленного. — Я вернусь к жизни. Как только избавлюсь от осколочного повреждения. — А до этого ты будешь ходить тучкой? — альфа подошел и поцеловал шею любимого. — Винсент, у меня правда нет никакого настроения, — нахмурившись, Рафаэль мягко отстранился и поднялся на ноги. — Я пойду на балкон. — Я же не пристаю, а просто хочу твоего внимания, — вздохнул альфа. Ответа он не получил. Ходячая тучка ушла по направлению к балкону, как и желала. Изначально, правда, Рафаэль хотел выйти на улицу… но Винсент ему этого не позволил бы. Он вообще перестал ходить в одиночку после получения шрама. Словно беспомощный. Альфа со стоном уткнулся носом в подушку. Скоро его любимому предстоит операция, а после реабилитационный период с косметическими процедурами, чтобы убрать остатки шрама. Вновь переживания и огромный стресс для больного. Действительно, желание вновь накостылять виновнику росло с неимоверной силой. Пока Рафаэль дышал свежим воздухом, Винсент позвонил Нине, около часа уговаривая, чтобы она приехала на дом. Альфа даже согласился оплатить ей такси, помня о количестве чемоданов с вещами. — Да ты что, с ума сошел?! — продолжала пылать огнем. — У меня столько заказов помимо вас! Нет, даже не проси! Ни за какую сумму! Хотите мерку, приедете сами! О дне и времени мы договорились. И трубку повесили. Но Винсент был настойчив. Набрал еще раз. На сей раз он рискнул объяснить ситуацию в полной мере. Плюс пообещал спонсировать ее показы в течение года в любом месте, где она захочет. Под гнетом недовольства, легкого проклятья и обещания когда-нибудь надрать уши, а еще лучше зад, Нина согласилась с условием. Да и омегу ей стало жаль. Бедняжка получил шрам на пол лица, подпортив свою красоту. — Я тебя тоже обожаю, — довольно отозвался альфа. — Спасибо, что возишься с нами. В этот момент Рафаэль стоял на балконе, оперевшись о ограждение сложенными руками, и смотрел вниз. Огромная высота. Люди, находящиеся внизу, ростом казались почти муравьями. Вечерний ветерок приятно ласкал кожу. А появившееся комары портили обстановку. Но Рафаэль упорно не хотел возвращаться внутрь. — Нина приедет завтра. Слыша как задвигается дверца балкона, Рафаэль не вздрогнул от испуга. Положив голову на сложенные руки, он перевел взгляд на альфу. — Что мешает нам к ней поехать? — Не хотел лишний раз тебя травмировать, — виновато улыбнулся альфа. — Ясно… — Если тебя что-то гложет, выскажись. Станет легче. — Ты снова начал? — на изуродованное личико снова легла тень. — В порядке я, хватит уже приставать. А если не нравится, считай, что у меня начался ПМС. Выплеснув свое раздражение, омега зашел обратно внутрь. Винсент недовольно рыкнул, но отправился следом. Застал истинного на кухне, когда тот решил попить, и сразу молча обнял со спины. — И черта с два я тебя отпущу. Ты мне нужен. — Не отпустишь, я применю силу… — тихо предупредил Рафаэль. Но его дрожащие руки, держащие кружку — выдавали с головой. — Солнышко мое, я же вижу, что тебя что-то гложет. Если я могу тебе помочь, я хочу это сделать. Громко поставив кружку на стол, омега вцепился в руки возлюбленного и стал их отцеплять от себя. — Твой уродец в порядке. А теперь отпусти меня. — Ты не урод, и я тебя не отпущу, — Винсент только сильнее прижал к себе. — Если ты хочешь выплеснуть свои переживания, выплесни их на мне. Сильным быть трудно, ты же знаешь. — Тогда я предлагаю спарринг, — понурил голову омега, до боли прикусив нижнюю губу. — Хорошо, — без споров согласился Винсент. — Только отодвину диван в гостиной. И все-таки отпустил. Почувствовав свободу, Рафаэль вцепился обеими руками в столешницу. Его всегда успокаивали спарринги. Выплескивая и злость, и переживания, и обиду. Он и с Винсентом это проделывал однажды… но сейчас хотелось еще и зареветь. Как маленькому ребенку, зарывшись в подаренных игрушках. Чертов шрам ему всю жизнь портит. Из-за него Рафаэль, как бы не пытались его убедить в обратном, чувствовал себя уродом. Фриком неполноценным. Винсент с грустными мыслями готовил комнату к спаррингу. Ему хотелось, чтобы омега вновь расцвел, и сделает все, что возможно и невозможно, чтобы вернуть своему солнышку привычный свет. К началу боя Рафаэль явился переодетым. Сменил халат на спортивные штаны и футболку безрукавку. Волосы собрал в конский хвост. Простора стало куда больше, стоило пододвинуть диван, кресла и столики. Рафаэль размял руки и встал напротив Винсента. Ни тени улыбки. Боевая стойка и готовность нападать. — Приступим? Винсент никогда не нападал первым. Сейчас он практически живая груша для битья. А брошенного слова стало достаточно, чтобы начать. И свой первый удар омега начал с ноги. Альфе ничего не оставалось, как уворачиваться и блокировать удары. Не растерял своих навыков из-за прекращений занятий мотоспортом. Иногда после работы заглядывает с друзьями в спортзал. Рафаэль старался напасть напрямую, и нападать со спины. Использовал и руки, и ноги. Старался сделать подсечки и другие способы повалить соперника. И с каждой минутой его движения становились более резки, а удары сильнее. В какой-то момент Винсент смог удержать омегу, не давая выбраться из захвата. Он увидел слезы. — Все хорошо, — Винсент поцеловал в висок, быстро поборов свое удивление. — Все хорошо. Я рядом. Можно было не держать руки. Кулаки омеги разжались и руки просто повисли вдоль туловища. Альфа обнял его сильнее и тогда Рафаэль отпустил себя. Слезы потекли с новой силой и он тихо заскулил… Винсент шептал успокаивающие слова, поглаживая по голове, плечам. Сердце разрывалось от беспокойства, что его омеге больно. И не только физически. И самое противное, что сейчас Винсент мог сделать так мало. Но именно со слезами становилось спокойнее. Спарринг лишь избавил от злости и обиды на судьбу. Душевную боль заглушили вышедшие наружу эмоции, которые омега подавлял в себе несколько дней. — Люблю тебя, — Винсент взял лицо омеги в свои ладони, улыбнувшись, — люблю тебя таким, какой ты есть, что бы не случилось. Я всегда буду рядом с тобой. Если тебе нужно выплеснуть свои чувства, я всегда готов подставить плечо. Прикрыв глаза, на ресницах все еще осталась влага, Рафаэль осторожно кивнул и тихо швыркнул носом. Он верил словам возлюбленного. Всегда ему верил. Слезы почти прошли и стало легче. — Вот и умница. Из-за проявленных слез были и свои минусы. Шрам стал болеть сильнее. Влага соленая попала. — Мне нужно умыться… — Давай. А я пока сделаю тебе чай с мятой и ромашкой, — кивнул альфа. Успокаивающий напиток, а главное приятен на вкус. Даже помогал справиться с раздражением. Рафаэль часто его заваривал, дабы успокоить Винсента, когда ему не давал покоя Чарльз. Теперь они поменялись местами. Успокоительным служил Винсент. Но, оно и к лучшему, они вдвоем видят, что готовы быть не только в радости, но и в горе. А это было самое главное в их жизни.