О последствиях безрассудства

       — Что за черт? Почему мне нужно так много подгузников? — ворчал Мартин, пакуя чемодан.        — А чего ты хотел? Она же ещё маленькая. Полотенца взял? -Спросил Адам, пытаясь вспомнить, куда он положил страховой полис. — Нам через час выходить.        Любой просто проходящий мимо очевидно подумал бы, что происходит нечто очень-очень важное и весьма ответственное, сравнимое, наверняка, лишь с пересечением Тихого океана на шлюпке или же полета в космос без достаточного запаса кислорода, однако… все было гораздо проще: Мартин наконец-таки добился столь заслуженного и долгожданного отпуска, и теперь все семейство паковало чемоданы, беря все необходимое, дабы отправиться на курорт.       Но, как известно, если у вас есть ребенок, да ещё и маленький, то «Просто поехать в отпуск» не получится. Плач маленькой Рози, усталость, «блин, куда я это положил?»…       Сборы и поездка в аэропорт съели энное количество нервных клеток пары. Впрочем, стоило лишь зайти в здание аэропорта, как, будто по волшебству, все мысли о багаже были отброшены на второй план, а Адам, никогда до этого не летавший на самолетах, а предпочитающий поезда и автомобили, с интересом рассматривал все, что было доступно взору.        — Мартин, а правда, что где-то здесь есть бесплатное кафе, где можно не только поесть, но и взять с собой на борт все, что угодно?        — Да, правда. А что бы ты хотел взять? — альфа смотрел на Адама и видел в его глазах восторг.       Лишь зайдя в кафе и растерявшись от разнообразия, а после и вовсе потерявшись в изобилии всякой-всячины, то и дело будто бы говорящей «Выбери меня», Адам, подумав, взял пару пачек бисквитов, а также печенье в форме различных зверюшек, надеясь, что оно -то уж точно станет по вкусу дочурке.        Мартин выбрал две пачки сока и пару бананов.        — Отправляющихся по маршруту 2267, Иллинойс — Флорида просим пройти к выходу 3 G, — раздался безэмоциональный голос.       Поняв, что это именно их маршрут, Мартин взял багаж, Адам — дочь, с изумлением глядящую на огромную толпу впереди.       — Идите на борт. Я присоединюсь к вам. как только получу квитанцию в багажном отсеке, — произнес Мартин, пересчитывая сумки и отдавая мужу ручную кладь.       Кивнув, омега направился к самолёту. Рози изумлённо глядела на огромное белое «нечто». Поднявшись на борт и заняв место, Адам принялся ждать мужа.       Не теряя даром времени Адам попросил у стюардессы детское кресло, которое было предусмотрено в данной авиакомпании и, усадив малышку поближе к проходу, дабы при необходимости не только быть рядом с ней, но и дать Мартину беспрепятственно любоваться облаками за окном, проверил содержимое своей сумки, в которой отыскал заранее припасенный блокнот, ведь путь предстоял неблизкий, а пользование электронными устройствами было запрещено.       — Что собираешься рисовать? — спросил подошедший альфа.       — Пока не знаю. Идеи есть?       — Нарисуй нас. — предложил Мартин.       Адам еще раз оглядел мужа. Человека, каждая черта лица которого была столь знакома. Впрочем, не только лица.        — Хочу подождать, пока мы взлетим, — произнес омега, — думаю, в небе больше вдохновения.       — Есть ещё пара минут. — сказал альфа, сверившись с часами.       — Знаешь, я всегда знал, что у тебя прекрасные глаза, но сейчас… Этот взгляд. Как жаль, что ты себя не видишь.        — Уважаемые пассажиры! Посадка на рейс «Иллинойс — Флорида» заканчивается. — произнес все тот же холодный голос.       Потом была приветственная речь пилота и взлет. Хоть Мартин и был альфой, но он вздохнул с облегчением, когда самолёт поднялся.        В этот момент Розамунд решила обратить на себя внимание родителей, громко закричав.        — Любимый, достань печенье, она хочет кушать. — Попросил альфа Адама.       Парень, найдя упаковку в сумке, открыл ее и потянул Рози.       — Приятного аппетита.       — Хрум.- ответила та, откусывая голову маленькому жирафу.       «Как странно сложен наш мир, где все хотят насыщения… Кто-то проглатывает одну за другой книги, стремясь к познанию, кто-то удовлетворяет свой голод едой, как сейчас и малышка Розамунд, кому-то же по вкусу приходятся определенные люди и, в желании растворится в процессе полностью, многие теряют голову.»       Неожиданный толчок заставил Мартина выйти из раздумий.Наверняка, если бы не ремни безопасности, то все пассажиры уже оказались бы на полу.       — Дамы и господа, мы вошли в зону турбулентности. Просим вас спрятать все электроприборы и оставаться на своих местах, — сказал пилот из своей кабины, пытаясь обойти нисходящие потоки.        Как только турбулентность, длящаяся несколько томительных минут и во время которой все пассажиры судорожно вжимались в свои кресла, окончилась, а пара человек срочно нуждалась в новых полиэтиленовых пакетиках, проходящая по салону стюардесса раздала нуждающимся требуемое.        — Адам, с нашей Роуз все в порядке? — обеспокоенно спросил Мартин, тревожащийся за дочь, которая в мгновение ока побледнела.        Годовалая девочка, смотря на папу испуганными, казалось бы донельзя распахнутыми глазами неестественно затрясла головой, пытаясь согнуться, что никак не удавалось из-за ремней безопасности, она заерзала в кресле. Сперва она будто бы пыталась судорожно вдохнуть, наполнив легкие столь необходимым кислородом. Как только Адам, вспомнив курсы молодых мам, отстегнул ремешок, давящий дочери живот, и перевернул Роуз, легонько хлопнув по спине, как на пол салона тут же полился поток коричневатой жидкости, а Роузи, закашлявшись, испачкала кофту.        — Девушка… — окликнул Мартин стюардессу.- У нас небольшое ЧП!       Подошедшая с тряпочкой и аптечкой стюардесса, с желанием помочь, уже через мгновение была заляпана еще одним приступом интоксикации Розамунд, однако, не ругаясь, предложила Адаму взять таблетку и, вытерев пол салона, скрылась в кабине пилота.        — Благо, что девушка понимающая.- сказал Мартин, как только удостоверился, что малышке стало лучше. — Надо бы ее отблагодарить.        С этими словами изрядно измотанные, парни решили вздремнуть.       Адаму снилось, что изобрели двигатель на основе блевотины. Мартину — что он прыгнул с парашютом с Пизанской башни. Рози же снилось что-то розовое и неопределенное.

***

      Проснувшись, пара обнаружила, что они почти прилетели. Потом было пять волнительных минут, во время которых все, казалось, дышали через раз, ожидая посадки и боясь рухнуть, аплодисменты и, наконец - земля.       Все же нарисованный Адамом во время перелета портрет семейства был подарен стюардессе, сохранившей подарок и уж точно запомнившей своих клиентов.