Идеальный

Юнги Тэхёна любит, правда. И каждый день свою любовь, привязанность готов выдавать разными способами, да так, что понимать его чувства будет один лишь братец. И этого, вроде как, достаточно, ведь Юнги старается не для абы кого, а именно для Тэхёна, хочет, чтобы младший вырос идеальным человеком. Не для всех — Юнги с детства был эгоистичным — для себя единственного. Замечал плохие повадки брата — отучал; считал, что младший уделяет ему мало внимания — чуть ли не привязывал к себе и держал рядом до тех пор, пока не надоест. И при всем этом сам Ким не смел говорить и слова, ведь сделает только хуже и рассердит своего старшего братца, чего делать не рекомендуется, если ещё важна честь и существование в принципе. Однажды Тэ по пути домой со школы решил прикурить. Так делали многие из его класса, и считать это неправильным было как бы глупо, а потому, попросив сигаретку да огонек, Ким расслабленный шел домой. А так как едкий дым не сразу выветривается ни с одежды, ни с пальцев, ни с губ, Юнги было раз плюнуть учуять запах табака. В тот день Тэхён больше не желал курить, ни сигарету, ни кальян, ни обычную солому. У него отныне и на всю жизнь красуются два ожога на ключицах от сигарет. И если младший в мыслях не может простить своего хёна, то тот, в свою очередь, ходит довольный и любуется своей проделанной работой. — Тэхён, ты всегда знал, что я против того, чтобы ты курил, — говорил на третий день после происшествия Юнги, ведь брат так и не желал с ним говорить. — Но ты ведь и сам куришь, чёртов психопат! — не выдержал и впервые за долгое время выплеснул бурю эмоций Тэ, кидая палочки для еды на середину стола и отодвигая стул, чтобы уйти. Находиться с братом в последнее время становится всё невыносимее, и если раньше Тэхён думал, что так брат проявляет свою заботу, то со временем стал понимать, что Юнги просто мудак, которых ещё поискать нужно. После окончания школы Ким с ребятами решили подебоширить и отметить, так сказать, свой пройденный школьный этап. Тогда Тэ был уже совершеннолетний, и распитие алкогольных напитков, вроде как, дозволено, но придя домой в опьяненном состоянии получил отравление, рвоту и вновь ненависть к брату. Мало того, что Юн кричал и бил, так потом вышел из себя и влил целую бутыль виски в горло младшего брата, всё это время приговаривая, что пить алкоголь — зло, так делать нельзя, Юнги такое не любит. Но даже когда у Тэхена пошла вместе с виски и рвота изо рта, Юн не остановился, не вылив в поганый ротик всё содержимое бутылки. И остался доволен, прикончив виски в одно рыло. Вот только младший скрючился весь, и было не изошелся на пену изо рта. Благо, Юн продуманный, хоть и мудак, вызвал скорую, откачали. — Юнги, за что ты так со мной? — лежа на койке в больнице, сквозь слёзы спрашивал Тэхён. А в ответ получил лишь поцелуй в лоб и ласковое поглаживание по голове. — Ты не должен быть, как все, Тэхён. Ты должен быть идеальным. Идеальный. Понятие довольно странное, тем более для Кима. Порой ему бывает поистине страшно сделать хоть что-то в собственном доме, ведь куда не сунься — везде Юнги, а для него законы идеальности не прописаны ни в одной книге, чтобы можно было прочитать и выучить, у него собственные законы, которые с каждым днём пополняются и становятся всё более изощренными. Но бывают и такие дни, когда Юнги становится сам не свой — белый и пушистый, любит поласкаться и просто говорить с братом обо всём и ни о чем одновременно. В такие моменты Тэхён и прощал все грехи брата, смеялся, и перед тем, как заснуть, шептал о вселенной любви и о том, что старший самый лучший из всех людей, что он когда-либо встречал. В университете, как оно всегда и бывает, Тэхён повстречал свою первую любовь. И всё бы ничего, но юбки та самая любовь не носила, не красилась и вообще имела такой неплохой член меж ног. Ким часто восхищался им, нет, не только достоинством хорошего размера, но и самим парнем тоже. Но всё это было до поры до времени, и если где-то написано, что любовь живет три года, у парня же она продлилась всего три недели. Юнги узнал. Откуда? Тэ так и не смог добиться, но тот факт, что хён в курсе его похождений и об его ориентации был осведомлён, отныне заставлял бояться за свою жизнь. Первый же день, когда состоялся их первый разговор на тему: «Ты чо, ебанный педик?» прошел, более или менее, адекватно. Тэхён не плакал, Юн не кричал. Разошлись на ровном месте со словами: «Это моя жизнь, Юнги-хён, и мне решать, с кем спать в постели», ну и ответ на такую дерзость «твоя, твоя, голубчик», что было весьма странно для младшего, ведь брат лишь улыбался и даже не бил. Второй их разговор состоялся на следующий день. Ким вернулся домой, как обычно, ближе к ночи, родители, как всегда, ушли на работу в ночь, но вот старший братец был дома, и, более того, ждал, когда же Тэхён соизволит явиться в свою комнату. Парень только успел раздеться да подняться наверх, как дверь хлопнула и Юнги, не обращая особого внимания на брата, ввалился в комнату и вальяжно прошел к комоду, докуривая свою дотлевающую сигарету. Младший напугался было, да и что это за странная коробка у брата в руках, но тон, с каким Юн начал разговаривать, успокаивал и дарил надежду на спокойную ночь. — Ну что, голубчик, как дела? Улыбнувшись брату, Тэхён сел на край кровати, откидываясь всем телом на её поверхность, и, радостно выдохнув, начал рассказывать о том, какой же все же его парень идеальный. — Я так счастлив, хён! — на вопрос начал восклицать парень. — Спасибо тебе, чт… Но договорить он так и не успел. Юнги, достав из коробки заветное черное дилдо размеров с кувалду, бросил резинового друга Тэхёну на живот и проследил с улыбкой за тем, как брат от испуга вздрогнул и взял с отвращением в руки черную вещь. — Что за хуй?! — завопил Ким, отбрасывая от себя мерзкую вещицу. Мозг давно отключился, в комнате будто стоял туман похоти, Тэ хотел убежать, скрыться, но подсознательно понимал, что добром его неудачный побег никак не кончится, и старший, так или иначе, сделает своё, только в более ожесточенной форме. — Уйди, Юнги-хён, прошу, оставь меня! — Как я могу, мой маленький мальчик? — Юнги, что за шутки? Убери это от меня! — не унимался парень. Но при этом не смел даже спихнуть чёрное дилдо со своей кровати. Лишь ползком двигался в другую сторону постели, подальше от брата. — Ты меня очень огорчил, Тэхён, — начал объясняться Юнги, надвигаясь на младшего, как буря, вот-вот разгромившая всё живое и красивое. — Но не тем, что признался в своей ориентации, а тем, что подставляешь свой маленький, бесстыдный зад каким-то там ебырям. Знаешь ли, мне такое не нравится. Юнги становился всё ближе и ближе, ещё одно движение, и он падет на кровать, дотягиваясь до Тэхёна руками, чего сам младший брат и боялся. Но не тут-то было, Мин наклонился, чтобы взять в руки то самое дилдо, достал после смазку из кармана домашних шорт и присел на край кровати, рассматривая свою новую покупку, за которую отдал немалое такое состояние. — Вот ты молчишь, а я все больше и больше хочу запихать эту поебень тебе в анус, да так, чтобы через глотку вышло. Ну, знаешь, отучать, то только так. Юнги и правда психопат. Тэхён дрожит и от предстоящей боли сжимает ноги да прикусывает губу. Ему поистине страшно, и дело даже не в том, что брат задумал. Если так подумать, то младший был бы и не прочь повеселиться с братом, но не с такими размерами, которые больше самого кулака. От одного вида ужасной вещицы сжимается всё внутри, а задний проход, что недавно был вытраханным в разных позах, болезненно заныл. — Ты же не думаешь запихать его в меня? — дрожащим от страха голосом спросил парень, испытывая судьбу и становясь на ноги, уже намереваясь бежать. Но как только младший брат ринулся прочь из комнаты, Юнги среагировал моментально, и, уцепившись за запястье всего продрогшего брата, повалил его на кровать и неохотно ударил под дых. — Тэхён, тебе будет больно, обещаю, — сквозь улыбку сумасшедшего шептал Юнги, все больше налегая на младшего. В такие моменты лучше лежать и молчать в тряпочку, как это обычно и делал Ким, но когда перед глазами вновь мелькнуло дилдо, молчать просто не было возможности, а когда рука Юнги заткнула ему рот, последний и вовсе начал изнывать и пытаться выбраться из плена хёна. И всё же, когда удалось освободить лицо от грязных рук братца, Тэхён закричал, да так, что его крик точно могли услышать соседи… если бы они были. — Пусти! Юнги, это уже слишком, слышишь меня? Я тебя никогда не прощу за это, никогда! Пусти, хё-ё-ён! Но хоть кричи, хоть бей, чего, конечно же, не сделать из-за сдавленных рук, Юнги не переубедить. Он поставил для себя цель — сделать Тэхена идеальным, и он идёт к ней, несмотря ни на что. — Я не пущу тебя, малой, прости, — со спокойной душой отвечал Юн, привстав на коленях и переворачивая брата на живот. — Чтоб неповадно было. — Ты же понимаешь, что ты порвешь меня этой хуйнёй?! — сквозь слезы отчаяния пытался переубедить Юнги Тэхён, но в ответ лишь тихое и неубедительное «тшш», словно от него, и правда, смолкнешь или хотя бы станешь на несколько децибел тише. Мин долго не церемонится, спокойно спускает штаны младшего с его зада, оттопыривает ягодицы для большего удобства и, предварительно не растягивая, подставляет к отверстию игрушку, облитую смазкой целиком, ну, чтобы не так больно. Вот только с таким дилдо «не так больно», в принципе, не реально, и стоит Юнги проникнуть немного вглубь, как Тэхён начинает рыпаться пуще прежнего и неугомонно кричать. — А ты разработанный, — улыбается Юн и продолжает медленно и аккуратно проталкивать черную игрушку вглубь, ощущая дрожь на своих руках чужого тела и попытки ускользнуть. Но старший если ставит перед собой цель, ни в коем случае от неё не отступит, а сегодня у него в планах было порвать младшего, сделать максимально больно и, напоследок, оставить клеймо «собственность Мин Юнги». Проникая внутрь всё глубже и глубже, он всё отчетливее слышал крики и вопли, ощущал дрожание тела под собой и видел собственными глазами, как брат сопротивляется и делает всё только хуже. Дилдо не проходит дальше, а ведь он ещё и не дошел до должной середины. Тогда Юнги решил действовать по-другому. Вытащив игрушку с анала, Юнги пару мгновений потратил на разглядывание пульсирующей мышцы и то, как медленно и эстетично сжимался анус. И только после того, как Тэхён прекратил скулить и плакать, неугомонно кричать и сопротивляться, когда парень полностью обмяк, Юнги резко и без предупреждения вошёл до середины дилдо, чувствуя, как на ладошку медленно и густо стекает горячая кровь. Младший не сразу понял, что произошло, почему так больно и как вообще дышать. И понял, что его порвали, только после того, как шок спал, а Юнги примостился сзади и двигал игрушкой свободно туда-обратно. На всю длину входить не стал, на свой страх и риск и так переборщил. Тэхён лишь после того, как понял, что терпеть больше не осталось сил, потерял сознание, а Юнги так и продолжал ебать бездыханное тело. Наутро следующего дня младший очнулся в больнице, не помня ни произошедшего ночью, ни какого хрена он здесь делает, ни себя. Всё, что он чувствовал в данный момент, острую боль в заднем проходе, ломка во всем теле и опухшие, видимо, от слёз глаза. А осмотрев предварительно палату, заметил уснувшего брата рядом, сладко сопевшего себе под нос. Картина была бы милой и завораживающей, если бы Тэхён не вспомнил, а он вспомнил всё до мелочей: и то, как Юнги снова сошел с ума со своим «идеальный», и то, как жестоко отымел его в своей же комнате, и не абы чем, а дилдо размером с кувалду. Вот почему так болит. Ким от неприязни и отвращения к самому себе, да к брату, морщится, укрывается с головой одеялом и ногой, еле шевеля, толкает Юна в бок, чтобы тот убирался от него подальше. Видеть его душа не желает, а знать так и подавно. — И тебе доброе утро, — бормочет себе под нос Юнги, ощущая чужую ногу у себя на талии. — Болит? — Пошел нахуй! — не открывая лица, злится Тэхён, параллельно пряча ногу под одеяло и принимая позу эмбриона. — Я дома подумаю, как отучить тебя от слов-паразитов, а сейчас не могу. Врачи сказали тебя лелеять. И младшему хочется плакать от того факта, что убежать от собственного брата нереально. Не потому, что Тэхён ещё не особо взрослый и не ответственный, а потому, что без Юнги парень пропал: он не видит жизни без родного человека, не желает просыпаться и понимать, что хён далеко, их разделяют тысячи миль. Но как же сложно жить с тем, у кого явно с головой не всё в порядке. В принципе, это семейное. Ведь Тэ, после жесткого изнасилования братом, не уезжает, прощает его, и вновь у них будто ничего и не было. А через время Ким снова лажает, снова палится, и Юн давит улыбку сумасшедшего, уже готовя план под названием «Тэхён должен быть идеальным».