Идеальный

После случая с дилдо и порванным анусом, Тэхён ещё долгое время не разговаривал со своим старшим братом, избегал его, и длилось подобное не как всегда — около недели, — а долгие и мучительные полгода. Как бы Юнги не старался, что бы он не придумывал, Тэхён стоял на своем и игнорировал хёна всей душой. Конечно же, понять парня, которого зашивали из-за принципов Юнги, можно. Тут не только общаться, Тэ, в принципе, должен про него забыть и похоронить… лично для себя. Но нет, младший жалеет и Юнги, и себя, не говорит родителям о произошедшем, и с каждой неделей, с каждым днём прощает своего глупого старшего брата. Однажды, проснувшись утром, Тэхён почувствовал рядом с собой чужое тепло тела, умеренное дыхание и легкую, словно пушинку, ногу, закинутую на собственную обнаженную талию. Пугаться было бессмысленно, ведь и дураку понятно, кто лежал и так бесстыдно спал в чужой кровати, накрывшись одним одеялом вместе с ним самим, вот только один вопрос всплывает в голове: когда этот чёрт успел пробраться в комнату и уснуть? Но больше всего волновало то, делал ли ещё чего Юнги, пока Тэхён сладко спал и ничего не подозревал? Осторожно повернувшись корпусом в сторону спящего старшего, парень смотрел на закрытые веки брата, разглядывал его утончённые черты лица и поймал себя на мысли, что идеальнее этого существа нет на белом свете. Юнги хоть и мудак, но красивый и эстетичный, и как жаль, что в тот злополучный день в Тэхёне побывала какая-то большая резиновая игрушка, вместо настоящего полового органа его брата. Стыдно, конечно, думать о таком, но он и так весь неправильный, его подобная оплошность не испортит. И как же в этот самый момент хотелось простить брата, все его грехи и малые, и обширные, сделать так, чтобы Юн снова с ним сюсюкался и даже ругался, как тогда — с матами и шлепками. К тому же, место, что было подвергнуто пыткам, уже давно зажило, совсем не болит и готово к новым испытаниям, но Тэхён так и не решался за все полгода хотя бы раз заниматься сексом с кем-то. Правая рука всегда помогала, хоть и были не такие острые и эйфорийные ощущения, главной целью было не умереть от спермотоксикоза, а остальное неважно. Как же не вовремя парень подумал о мастурбации. Утреннего стояка не было, Тэхён уже давно не подросток, но от мысли о его пиздатом брате возбуждение накатило словно волной, и убирать его младший — бесстыдный мальчишка — решил не выходя из постели. Сунув одну руку в домашние штаны, под которыми испокон веков не было боксеров, Тэхён устремил свой взгляд на оголенные ключицы брата, с аппетитом облизал подсохшие губки, и начал водить по члену чуть медленно, с каждой секундой набирая обороты. Когда одних ключиц для воображения стало не хватать, Тэхён дрожащей и вспотевшей от адреналина свободной рукой, пробрался под одеялом к торсу старшего брата и, запустив руку в его свободные шорты, нащупал вялый член. Этого было более, чем просто достаточно, да Тэхёну просто голову сносило от новых ощущений. Видеть глазами — одно, но вот ощущать достоинство своего старшего брата — совсем иное дело. Руку сводило нещадно. Младший лежал на спине и поскуливал, от наслаждения уже давно прикрыв глаза. Он и не заметил, как стал левой рукой, что держала член Юнги, тоже мастурбировать и от того, что Мин уже давно не спал, а охуевал от происходящего, половой орган Юна стоял по стойке смирно и пульсировал в ладони Тэхёна. На пульсацию парень не обратил внимания, также, как и на проснувшегося брата, ему куда важнее было закончить дело, что уже близилось к эпичному завершению. Пара умелых движений и вот младший кончает, выкрикивая такое пафосное «ах, хё-ё-н». Рука вся в белесой густоватой жидкости, внизу живота нещадно пульсирует, а пальцы ног ещё до сих пор находятся в крючковатом состоянии от неповторимого оргазма. Вот только стоило открыть глаза и осторожно убрать руку с члена брата, как Тэхён заметил непоправимое — Юнги подставил под голову руку, согнутую в локте, и с дьявольской улыбкой на лице смотрел в бесстыжие глаза брата и его накатившее смущение в виде багровых щечек и покрасневших ушек. — Это значит, я прощен? — сквозь довольную улыбку спросил Юнги, замедляя руку брата в своих шортах, цепляясь за запястье младшего пальцами. — Это не то, что ты подумал, — нашёл, что ответить Тэ, не двигая рукой, что покоится на чужом эрегированном органе, смущаясь. — Просто… ну знаешь, утренний стояк. Нужно было… в общем, что ты хочешь? — Подрочи мне, — спокойно ответил Юнги, — тогда я забуду весь этот инцидент. — Пошел нахуй, — серьезно отозвался Тэхён, выдергивая свою руку из штанов брата. Но как только поспешил покинуть свою постель, Юнги одним грубым жестом руки повалил на место младшего и оседлал его поверх бедер. Ким хоть был и напуган, но торсом ощущал возбуждение своего брата. А как же, если Юнги наклонился катастрофически низко, настолько, что у него отлично выходило кусать губу брата. Не целовать, не сосать, не облизывать даже. Мин жестоко и до крови кусал, калечил своими зубами сухую губу младшего, а после, услышав крик боли от него, улыбнулся и зализал оставленные раны языком, как настоящая собачка с лечебной слюной. — Я не стал делать ничего, когда в первый раз услышал от тебя слова-паразиты. Нет, ты можешь ругаться, я не против, но никогда не делай это в мою сторону, мальчик. Я твой хён, я заслуживаю уважения. Тэхён пообещал себе больше не плакать из-за своего глупого и жестокого братца. Нервные клетки намного важнее, нежели тело и всё то, что с ним постоянно сотворяет Юнги. Так или иначе, клетки кожи умеют регенерироваться, но вот кто же восстановит нервную систему младшего? В том и соль. Открыв глаза, парень устремил свой взгляд в бесстыдные глаза напротив и, вытерев сочившуюся с губы кровь, сдался, полностью расслабившись под телом брата, — бежать некуда и так было всегда. — Я больше не буду, — шептал Ким, отворачивая голову в сторону, лишь бы не видеть насмешек со стороны Юнги и его победные, блестящие от восторга глаза. — Я знаю, Тэхён-и, — ответил на внезапное признание брат и принял сидячую позу, доставая член из шорт. — Только сначала преподам урок, чтобы быть полностью уверенным в том, что больше никогда не услышу от тебя плохих слов. Парень не понимал, о чем говорит Юнги. Конечно же, он не видит, что пытается сделать брат. Но как только почувствовал чужую руку на плече и грубое толкание в него со словами «на пол», увидел, что Юнги уже давно оголил свой член и с улыбкой сумасшедшего на лице стал медленно дрочить себе. — На пол, Тэхён, живее! — командовал Юнги и одно неподчинение может караться чем-то большим, чем есть задуманное сейчас. — На колени! Младший сползает вниз и становится в стойку собачки. Ему весьма неловко находиться на одном уровне с членом старшего брата, но куда более неловко стало ощущать на искалеченных губах мягкую головку, сочившуюся смазкой. — Открой ротик, Тэхён, — приговаривал Юнги и следил за тем, какого же всё-таки послушного он воспитал младшего брата. — Шире, мальчик! Ким слушается. Открывает пошло рот на свой максимум, прикрывает веки и задерживает дыхание. Неудачное решение, учитывая, что не дышать он умеет всего ничего, а старший от своего не отступит. Толкнув тазом вперед, Юнги уперся головкой члена о стенки горла младшего брата и, улыбнувшись от новых ощущений, вогнал свой член по самое основание. Тэхён минет в своей жизни делал лишь пару раз, но все те разы никогда не брал так глубоко. Сейчас же ощущать член в своей глотке было ощущением не из приятных и, казалось, что вот-вот сработает рвотный рефлекс и привет отвращение к самому себе! Но нет, задержав дыхание, парень сам себе дал шанс удержаться и не плеснуть, пока старший ожесточенно и без капли смущения драл рот брата своим членом. — Спрячь зубки, Тэхён! — приказал Юнги, уже привставая на ноги и хватая младшего за загривок, начиная вдалбливать член по самое основание. Парень ни разу не хотел плакать, но от члена в горле и нехватки воздуха в легких давило где-то внизу, под сердцем. И он всё же плакал, сжимая ковер в своих ладонях, молясь, чтобы это всё поскорее кончилось. Но какая же должна быть выдержка у Мина? Он трахал так жестоко, но ещё был далек от разрядки. Лишь когда младший, вобрав щеки внутрь, делая в каком-то роде вакуум, Юнги начал издавать томные вздохи и, трогая головкой члена гортань, забился в судорогах, извергая семя прямо в глотку брата. Тэхён заплакал пуще прежнего, подавился чужой спермой в глотке и после того, как старший вытащил свой член со рта брата, тот в свою очередь стал кашлять и тяжело дышать, разводя ноги и садясь на пол. Юнги хоть и мудак… нет, Тэхён убедился в том, что Юнги просто мудак, без каких-либо «хоть». Мало того, что он изгрыз его нижнюю губу, так после этого дорвал её своим членом, из-за чего теперь та пульсировала от боли, и из нее, словно водопадом, стекала алая кровь. — Я как-будто трахал девственницу, — усмехнулся старший, следя за происходящим. Но стебаться более не стал. Сровнялся с Тэхёном на полу и подался вперед, вылизывая чужой подбородок от крови, добираясь до губ и начиная посасывать теперь их. Но не так грубо, как оно бывает, а нежно, с толикой ласки и доброты. Юнги будто извинялся за причиненный вред, но Ким не верил такому, как брат, а потому отстранился и отвернул лицо. — Ты прав, мне не жаль, — будто читая мысли брата, ответил Мин. — Но, Тэхён, какой же ты дрочный в последнее время. Захочешь потрахаться — приходи, моя комната напротив. И ушел ведь, оставляя заплаканного брата полуголого на полу, с порванной губой и сочившейся из нее кровью, которая уже достигла груди младшего, оставляя алые полосы на шее и ключицах. Сказать, что Тэхён зол — ничего не сказать, но вот простил ли он старшего брата — вопрос актуальный до сих пор.