Purple guy. Начало

       К началу следующей недели я, подгоняемый расспросами отца, почти собрал уродца из коробки. Это оказалась лисо-кошко-собака или типа того, с нахохленной птицей на плече. Судя по всему, это была сучка еще та — с яркой алой окантовкой губ и кроваво-красными коготками на белом пластике лап. Теперь хитрющая морда, кое-где сверкающая голым металлом корпуса, пялилась на меня с верха книжной полки напротив кровати.       Кевин проявлял к чудищу явный интерес. Из радостных и сумбурных речей я уяснил, что медведики типа братья — Фредди и Фредбер, на большее фантазии не хватило. Голубой кроль был сперва Бой, потом Банни, ну, а в конце концов трансформировался в Бонни, вызвав взрыв смеха. Брат недоуменно и обиженно косился на смешки — в начальной школе он не пел у костра в скаутах My Bonny, а я сразу вспомнил эту унылую тягомотину. Желтое недоразумение получило имечко Чика, что вызвало кучу ассоциаций с девчонками из бедных кварталов. Ну, а лиса он обозвал Джинджи. Несколько дней я терпел, а потом рявкнул, что нечего так называть, как Пряничного человечка — лис это лис. Пусть и будет лисом. Фокс. Фокси. И точка.       Как ни странно, сопляк согласился почти без слез и сразу. И даже предложил забрать рыжика, в обмен на то, что дам поглазеть на чудо конструкторской мысли с полки. Но я не собирался давать повод для того, чтобы считаться малолеткой, в игрушки играющим, потому и впихнул ему в руки пластиковую скелетину и выставил силком за дверь в коридор.       Днем в пятницу, поднявшись из мастерской к обеду с чувством выполненного долга — велосипед наконец на ходу — я обнаружил, что обедать должен один. Элейн сообщила, что отец после какого-то звонка позвал Кевина и они уехали. Меня звали, но не дозвались. Ну конечно, я же запер на засов подвальную дверь, чтобы мелкий не приставал. И включил музыку в плеере погромче. Ну и ладно. Быстро доев бифштекс с картошкой, я закинул сам пустую тарелку на кухню, крикнул Элейн, что пойду погулять до ужина и отправился вытаскивать велик из подвала.       Я бездумно гонял по улицам примерно полчаса. В плеере орал Джонни Роттен, в голове была блаженная пустота, от скорости при разгоне в ушах свистел ветер, щекотно задувая под майку и в штанины бермуд. Притормозив у светофора на перекрестке, я осмотрелся и внезапно увидел напротив ту самую кафешку. Спрыгнув с железного коня, я медленно подошел к витрине. Стекло сильно намыленно изнутри и ничего не видно, но старую вывеску сняли, а в узкой щели между этим и соседним зданием валялась гора пустых картонных коробок, выглядевших новыми, их содержимое, похоже, доставили недавно.       Я завел в эту щель велик и загородил баррикадой из картона от прохожих. Убедившись, что с улицы ничего не заметно, тихонько начал обходить здание. И вот, ура, какое везение — неказистая задняя дверь приоткрыта, неподалеку на пустыре стоял грузовичок, но кабина пуста, как и кузов. Из-за двери слышались голоса.        Я быстренько проскользнул внутрь и огляделся. Вправо уходил длинный коридор, который в конце поворачивал, голоса слышались из-за одной из дверей. Лампы не горели, свет пробивался из пары высоких окон, а обе двери прикрыты, поэтому мне удалось быстренько проскочить незамеченным до поворота. Через пару метров был тупичок, перегороженный занавеской. За стенкой слева слышался стук посуды и звяканье металла, иногда прерываемые звонким девичьим смехом — прислушавшись, я понял, что на кухне официантки и повара разбирали новую посуду и всякое такое. Похоже, отец решил поменять практически все. Из-за занавески впереди резко тянуло запахами краски, клея и мастики. Но голоса или шаги оттуда не доносились, и я, резко откинув ее, шагнул вперед.       В большом зале пусто. У перегородки сбоку стояла яркая вывеска с указателем — Детский уголок и пиратская пещера. На противоположном конце зала находился обновленный подиум — его покрасили, задник заменили на яркий с радугой и звездами. Новенькие столы и стулья стояли у окна, не расставленные по местам — и длинные столы на большую компанию для вечеринок, и обычные на четверых или двух посетителей. С потолка свисали круглые светильники вместо старых барных ламп. Напротив большого окна возвышалась новенькая стойка с кассовым аппаратом.       Ну в целом, кроме того, что многое было новым, ничего особенного. Пока я не заметил фигуры в дальнем углу. Они были великоваты, чтобы их принять за тех же рабочих. Подойдя поближе, я чуть не ахнул и сперва отказывался поверить увиденному.       Это большие — очень большие, ростом с высокого взрослого мужчину — куклы. Не статуи, как гипсовые животные, а куклы — заметны гибкие шарнирные сочленения на руках-ногах-лапах, да и сверху мягкий плюш. Тут братцы мишки, в шляпах и с галстуком-бабочкой, такая же бабочка и у зайца на шее, гигантский цыпленок держал в руке поднос с огромным картонным капкейком. К ногам зайца прислонен макет гитары, а черношляпный медведь в лапе держал микрофон. Приоткрытые пасти зверушек выставляли на обозрение большие белые зубы и пластиковый язык, чуть дальше виднелись ряд острых зубчиков, как у медвежьих капканов, и мощные пружинные механизмы челюсти. Глаза казались подвижными.        Обходя медленно вокруг живописной команды, я увидел то, что заставило тихонько присвистнуть. Там был лис. Шикарная кукла с высунутым набок из приоткрытого рта языком, черной суконной повязкой на глазу и с правой лапой, которая заканчивалась самым всамделишным пиратским крюком. Он, казалось, глядел с усмешкой, приподняв немного лапу с крюком.       Поглощенный рассматриванием лиса, я совершенно не заметил тихих шагов и чуть не завопил, когда на плечо тихонько опустилась рука. Резко обернувшись, я увидел худенького серьезного парнишку, примерно одних лет с Кевином или даже помладше. Неровная рыжая челка свисала почти на глаза, а на щеках и носу проглядывала россыпь веснушек. Он так серьезно и без малейшего страха смотрел, что пришлось проглотить чуть не вырвавшееся ругательство из серии — «ах ты, мелкий шкет, чего подкрадываешься!»       — Он самый классный из всех, правда? Из той пещеры, пиратов. Мне кажется, он спрятал где-то сокровище. Думаешь, это так? — голос парнишки был тихим, но уверенным.        — Да, наверное. Это же капитан пиратов — смотри, ему отрубили в бою лапу. А капитан должен знать, где зарыт клад.       После этих слов я искренне пожалел, что не придержал язык — сейчас начнется куча вопросов. Но новый знакомый, в отличие от Кевина, да и большинства подобной мелкоты, понимающе кивнул и молча присел на корточки, внимательно рассматривая лапы кукол. Проследив за взглядом, я не сразу уловил то, на что он обратил внимание — лапы-ноги кукол были антропоморфными, с коленями, наподобие человеческих, а вот задние ноги лиса не так устроены. С виду он выглядел зверушкой на задних лапах, как мультяшный Робин Гуд. Не знаю, сколько мы так молча рассматривали лиса, которого я прозвал Капитан Фокс, может минут пятнадцать. Потом этот сосредоточенный ребенок встал, посмотрел на меня и протянул руку. Я автоматически пожал ее и представился, ожидая услышать что-то вроде Фокси, в нем что-то от грустного лисенка, да и рыжина не апельсиново-яркая, а как осенние листья деревьев, естественная. Но…       — Ти-Джей, рад знакомству.       — Тимоти О`Нил. Можно и Тим. Для друзей.       Ну, Тим так Тим… Он, и правда, как друг, хоть и мелкота. Не мешался и не боялся. Не был суетливым или обиженно-надутым, как частенько пыжится всякая мелочь.       — Хочешь, покажу одну вещь? Пойдем!       Юный О`Нил взял меня за руку и деловито повел обратно, в коридор за занавеской. Сразу за поворотом он толкнул неприметную обшарпанную дверь и мы оказались в кладовке или подсобке. В темном небольшом помещении на полках лежали пыльные инструменты, запасные лампочки, какие-то коробки. А сразу у входа стоял большой деревянный ящик, в котором сгрудились… на первый взгляд, маски. Но приглядевшись, я понял, что это полые головы, идентичные с теми, что у зверушек в зале. Заодно и лапы, и четвертинки от спины, половинки живота и груди. Видимо, запасные. Тим чуть дернул за футболку и указал на яркую рыжую «шерстку» за башкой мишки. Я отодвинул морду косолапого и вытащил голову лиса. Даже повязка на глазу была. Дырки глазниц смотрелись невыразительно, похоже на заготовку для таксидермиста перед набивкой, как в фильме про природу и тому подобное по ТВ на познавательных каналах.       Повертев голову в руках, я решил положить ее на место, но услышал громкие голоса за одной из дверей. Похоже, там собирались выйти в коридор, и (вот блин!) я узнал среди них голос отца и смех Кевина. Так вот куда они уехали… Неожиданная встреча грозила взбучкой и скандалом, так как не было достойной причины торчать в подсобке, хоть она и формально принадлежала нашей семье, как и предприятие. Я прикрыл плотно дверь и в наступившей темноте отскочил в угол за дальний стеллаж, утащив и Тима. Его вполне адекватная реакция на подобные действия — затаиться за спиной — подтвердила подозрения, что и он тут нелегально. Шаги в коридоре миновали дверь, как… Кто-то подергал ее снаружи, чуть приоткрыв, а после резко захлопнул и раздался звук. И провалиться на месте, если это не звук поворота ключа в замке!       Шаги удалились и в темноте слышен только звук нашего дыхания. Впадать в панику глупо и по-детски, потому я просто сел у стены, вытянув ноги. Интересно, кто и когда придет отпирать закуток? Тут я почувствовал, как Тим пододвинулся ближе и услышал шепот.        — Надо подождать, пока все уйдут. И тогда выйдем.        — Как? У тебя есть отмычка? Или думаешь, выбьем дверь? Да и вход запрут.        Ничуть не смущаясь, он ответил, спокойно и деловито:       — Я много раз тут был, мой отец раньше был барменом у старого Фазбера. Там в углу шахта вентиляции, через нее можно влезть в старый склад. Теперь там что-то переделывают, всякая аппаратура, но пролезть можно. Там нет двери и есть выход в общий коридор. А оттуда пройдем в туалет и вылезем в окно, там не очень высоко прыгать.        Следующие три с половиной часа, следя за временем по часам Тима и слушая звуки из коридора, мы играли в AD&D, так как я откопал в кармане завалявшийся кубик, а у Тима оказалась хорошая память и он запомнил характеристики персонажа. Выпавшее на кубике число приходилось определять на ощупь, так как подсветка электронных часов О`Нила не давала достаточно света, чтобы видеть что-либо вне циферблата. В полдевятого мы пришли к выводу, что достаточно ждали и можно попробовать выбираться. Отодвинув заслонку, я первым влез на четвереньках в проходящую у пола квадратную шахту и пополз вперед. После пары поворотов я практически вывалился в тупичок, в котором стоял стол с огромным вентилятором и вокруг опять же наставлены коробки, из которых торчали провода.       Только тут меня осенило, что ползти было неудобно, что-то выпирало из-под футболки вперед и внизу упиралось практически между ног. Вот черт, я потащил эту башку в руке, вместо того, чтобы отложить в коробку, а затем положил на пол возле себя. И вот, подбирая кубик перед уходом, прихватил и ее, запихнув за пазуху. Футболка на животе выпирала, чуть не порвавшись. В слабом закатном свете, падавшем из окна, я обернулся к Тиму, вытаскивая из-за пазухи голову лиса. Сейчас вспомнилось, что все время невольного заточения, голова и правда лежала между нами на полу, и Тим временами гладил уши Капитана Фокса. Усмехнувшись, я протянул маску.       — Давай возьмешь себе? Будет, как трофей на память.       Мальчишка повертел ее в руках, приподнял и вернул.       — Нет… Смотри, она велика, пока дорасту… Забирай. Знаешь, вы с ним чем-то похожи.       Я попробовал надеть эту голову, она практически подошла. Немного приноровившись, попрохаживался вокруг и вопросительно повернулся к единственному зрителю дефиле. Тот молча поднял большой палец и кивнул. Жаль, зеркала не было, но ощущал я себя превосходно. Только крюка на руке не хватало.        До сортира я так и шел в маске, а там подсадил Тима до небольшого окна наверху, а затем снял маску и перекинул наружу — еще чего не хватало, полезть и застрять в эдаком виде! Потом подпрыгнул, подтянулся и пролез, повиснув вниз головой, как на турнике, если закинуть на него ноги. Подтянувшись обратно и перехватив край рамы руками, я вытащил из окна ноги, и чуть повисев на руках, спрыгнул аккурат в кучу коробок, которой маскировал велик. Повезло, что окно было не прямо над ним, а чуть сбоку, иначе не обошлось бы без травм. Тим, стоявший чуть в сторонке, подал маску, а затем, помахав рукой на прощанье, побежал через пустырь. Черт, мне надо быть дома в семь, а сейчас, по примерным прикидкам, около девяти…        Поеживаясь от вечерней прохлады, я стянул футболку и завернул в нее голову Фокси, затем закрепив покрепче на багажнике. Ехать до дома далековато, километров семь, но не доезжая пару кварталов я свернул в старый парк. Там, спешившись, чтобы не наехать в сумерках на корень дерева на узкой тропинке, прошел в сторону от главной аллеи к старому дубу. Там дупло с моим тайником — начатая пачка сигарет, старый порножурнал и несколько патронов, стыренных из боезапаса к отцовскому магнуму составляли его содержимое. Я осторожно поместил туда маску, а затем оделся и направился к выходу из парка. Дома ожидала взбучка за опоздание, но я ни капельки не жалел о прошедшем дне. Он казался началом чего-то нового, и трофей позже можно бы и в комнату пронести. На небе зажигались первые звезды. Вскочив в седло велосипеда, я погнал домой, все еще чувствуя себя Капитаном Фоксом, смелым корсаром.