Purple guy. Начало

      Август подошел к концу. Отец несколько раз сводил меня в обновленную пиццерию, где ремонт стремительно завершался. До открытия оставались небольшие штрихи — окончательно утвердить персонал в зал и на кухню, закончить печать красочных меню. Это действительно впечатляюще, только пиццы больше десяти видов, а еще каждый месяц должны меняться «Пицца, десерт и напиток месяца».       Мелкий вместе с отцом провели целый вечер в споре, стоит ли давать куклам в большом зале такие имена, как Кев придумал игрушкам. Но в результате сопляк настоял на своем, и вместо штампованных заводских Берни, Робби и Хенни, команда стала Фредди, Бонни и Чика. Второй медведух был дубликатом, в другой цветовой гамме и комплектации. Он стал Фредбером и гордо стоял у задника сцены.        Сами куклы назывались аниматрониками, по сути, человекоподобными роботами с небольшой программой. Сюрпризом было, что они умели двигаться, ходить и петь несколько песен, записанных в звуковое устройство. Ну и говорили небольшие фразы. Медведи сообщали: «Наша пицца самая вкусная, закажи и попробуй!», Бонни звал: «Время веселиться, давай потанцуем!», ну, а недоделок курица (как хотите, но курицы не бывают желтыми, как неоперившиеся цыплята) приглашала: «Малыши, пробуйте десерт! Давайте пожуем!» Лиса поселили в пиратской пещере, откуда он временами должен выезжать при помощи специальной системы блоков — он вроде сам не ходил. Выехав наполовину, он высказывал: «А ну, узнаем тайну пиратского клада!», а затем пел пару песенок высунувшись целиком. Он качал головой, помахивал лапами и дергал ушами. Что ни говори, очень неплохо.        Голову Фокси, добытую в тот вечер, за который пришлось неделю бесплатно мыть машину и стричь газон, я протащил домой в одну из ночей, когда отец улетел в деловую поездку. Теперь она спрятана в глубине шкафа в старой коробке из-под роликов.       Тем временем приближался новый учебный год, а через пару недель от его начала и 23 сентября — девятилетие мелкого. Отец планировал сделать по этому поводу закрытую вечеринку накануне официального открытия пиццерии. Плюс ко всему, не успевали изготовить ту непонятную фиговину, мини-аналог которой вынес схемой весь мозг, белую, с хамской мордой. Поэтому, возможно, в дальнейшем программу развлечений переделают и разнообразят, хотя в захолустном городишке в Кроу-Уинге и то, что есть, произвело фурор.       Так как учебный год не за горами, то утром в последнюю пятницу августа я после завтрака взял рюкзак и медленно побрел в сторону школы. Отец требовал, чтобы учебники обязательно были получены заранее, а библиотекарь уже должна вернуться из летнего отпуска. У отца вечером самолет до Вашингтона, опять какие-то деловые переговоры, и он собирался оставаться там на уикэнд. Но перед его отъездом все новые учебники должны лежать на столе в комнате, этот момент не обсуждался. В понедельник с утра мы собирались в Онтарио, на рыбалку и в поход по лесам, что-то вроде прощания с летом.        Проходя мимо ратуши, я по привычке кинул взгляд на часы на невысокой башенке. Ого, стоило поспешить — если успею вернуться до обеда, можно уговорить отца поехать в пиццерию. Сегодня должны окончательно отлаживать механизм в Пиратской пещере, и это было возможностью увидеться с капитаном Фоксом. Заворачивая за угол, я совершенно не смотрел перед собой, сосредоточенно глядя под ноги и раздумывая, под каким предлогом устроить поездку к пиратам без Кевина, а зря…        Раздался резкий вскрик, звон, в меня что-то врезалось и я упал, довольно-таки чувствительно. Зажмурившись при падении от неожиданности, я почувствовал, сверху теперь лежит нечто, довольно тяжелое. Ой, кажется, не нечто, а некто… неопознанный объект осторожно зашевелился и, источая легкий аромат сирени, чуть отдвинулся, но внезапно рухнул снова, тихонечко взвизгнув.       Я открыл глаза и попытался собраться с мыслями, оценивая обстановку. На мне, уткнувшись лицом куда-то между плечом и шеей, лежала незнакомая черноволосая девушка. Я чувствовал сбивчивое дыхание, длинные волосы, заплетенные во множество косичек, щекотали шею и руки. Чуть выше лежал велосипед, старенькая спортивная модель, а за ним виднелось бледное лицо, что казалось знакомым. Невысокий рыженький парнишка пытался поднять тяжелый драндулет, но, немного приподняв, уронил. Я рефлекторно выставил вперед руку и удар, приходящийся по голове девчонки, лишь скользнул по кисти. Ох, это было болезненно! В этот момент я и узнал мальчишку.        — Тим, ты чего! Не пытайся поднять велик, просто свали вбок. Ты в порядке?       Вопрос не был глупым — куртка Тима вся в пыли, а колено ободрано. Похоже, на этом транспортном средстве ехали двое… Пока он оттаскивал вбок несчастный Швинн, девушка тихонько простонала и приподняла голову. В результате я в прямом смысле оказался практически нос к носу с глазастой и скуластой индианкой, примерно моих лет. Необычного в ней одно, цвет глаз — глубокий синий, как лесное озеро. Щеки девчонки зарделись, видимо, ей тоже неловко, и она поспешила вскочить, поморщившись. Ну, тут причиной точно не я, а разбитый в кровь локоть и ободранная щека.        Я вовремя вспомнил, что в квартале отсюда у подножья небольшого холма протекает ручей, все-таки ссадины надо бы промыть. Велосипед все-таки уцелел, хотя у Тима я его забрал — у меня меньше ушибов, а он прихрамывал. Пока длилась дорога до ручья, Тим разговорился, он явно рад встрече. Девочка же помалкивала, смущенно посматривая в мою сторону. Ее звали Кими, а отец Тима женат на ее матери. Получалось, что они сводные брат и сестра. Кими жила с бабушкой в общине на севере, в Квебеке, но с этого года переехала к матери и отчиму. Тим как раз показывал сестре город. В какой-то степени он и был виновником аварии — сидя на багажнике, он рассказывал Кими про все, мимо чего они проезжали, и перед самым поворотом настоял, чтобы сестра обязательно посмотрела, что от площади видны и школа, и их дом. Прохожих в это время практически не было, ну и вот…       На самом деле, я рад встрече. Вечер в пиццерии частенько вспоминался, но я не узнал в тот день, где живет Тим. Спрашивать у отца, как найти семью бывшего бармена — весь старый персонал перешел в ранг бывшего, никто из них не нанят в новую пиццерию по неизвестной причине — не самое лучшее решение. Теперь мы выяснили, что живем довольно далеко друг от друга, примерно минутах в сорока ходьбы. Их дом в старой части города, на склоне еще одного холма, у дороги к старому пруду.       Промыв раны и царапины, мы вернулись на площадь. Еще у ручья выяснилось, что Кими будет ходить в ту же школу, что и я, и как-то само собой получилось, что велосипед с юным О’Нилом отправлен домой, а мы пошли по аллее к школьному комплексу.        В административном здании секретарь, просмотрев бумаги, выдала по расписанию и бланки со списком учебников, пособий, а заодно ключ от школьного шкафчика для Кими, я же остался со старым. Когда мы шли к главному корпусу за учебниками, то услышали за углом, возле стадиона, громкий голос директора. Переглянувшись с Кими, я схватил девушку за запястье и дернул к раскидистым кустам, обрамлявшим палисадник недалеко от стадиона. Обосновавшись в этом укрытии и прислушавшись, мы вскоре поняли, что директор распекал одного из преподавателей. Чуть высунув голову из-за наиболее раскидистой ветки, я увидел невысокого сутулого мужчину, лет сорока на вид, в обвисшем спортивном костюме. Он понуро стоял перед мистером Биттерсом, нашим директором.       — Еще раз повторится порча учениками школьного инвентаря, за который вы, между прочим, отвечаете… Уволим! — Биттерс, вообще-то, спокойный мужик, но явно злился. — В этом году занимаетесь только с первым годом обучения, но если и они сорвут урок или испортят что, увольняю! Никакой дисциплины не можете держать…        Мужчина обреченно стоял перед начальством, не возражая и не отвечая, только временами быстро кивал, по прежнему опустив взгляд. Сероватое невыразительное лицо выглядело немного отрешенным, губы медленно шевелились, но он молчал. Тут Кими потащила меня назад, ухватив за локоть. Вздрогнув от прикосновения тонких горячих пальцев, я выбрался обратно на дорожку, и пошел к входу в корпус.       — Ты знаешь, кто это? — спросил я, оглядываясь. — Хотя о чем это я, откуда тебе знать… Просто у нас он ничего не преподавал, да и на учителя не похож особо…       Кими оглянулась и внезапно схватила за руку. В глазах промелькнуло сочувственное выражение, девушка быстро и чуть нервно облизнула губы и зашептала:        — Как раз я знаю, кто это… Пошли, расскажу…       Так и не дойдя до библиотеки, мы сели прямо на траву у школьной мини обсерватории. Кими заметно волновалась и оглядывалась в сторону стадиона. Автоматически, не задумываясь, я протянул руку и Кими каким-то естественным и привычным жестом взяла ее, чуть сжав пальцы.       — Это учитель физкультуры у младших классов. Мистер Фазбер. Дети обычно смеются над ним и не слушают его на уроках, он не очень подходящий учитель…       Я хотел как-то прокомментировать ее волнение, например, что мужик не особо похож на маньяка или оборотня, разве что на слизняка, и незачем так волноваться, но что-то смутило… И тут я понял, что.       — Как его зовут, ты сказала? Мистер Фазбер?!       — Ну да, Говард Фазбер, сын старого Фазбера. Его отец держал кафе в проклятом месте. Мой отчим был барменом там.        Я чуть не сказал, что это наша пиццерия, но Кими продолжила.       — Много лет назад, около двадцати с небольшим, Фазберы переехали в город. Как раз тогда город немного разрастался и старые земли раздавали по жребию всем желающим в аренду за копейки. Фазберам достался кусок старого кладбища. Мой дед приходил к старику и сказал, что не стоило бы там ничего строить, но старик поругался с ним. Хотя тогда он не был еще стариком… И Фазберы построили там кафе, а сами жили при нем, он, жена и сын. Потом его жена погибла в автокатастрофе и их осталось двое. И все так же из-за скупости или еще чего, Фазберы жили при их заведении. Дед говорил, что это не к добру, нельзя жить на проклятом месте… Но в этом году вроде бы там ремонт, а старик с сыном съехали, видно, Фазбер образумился.       Я хотел рассмеяться, но глаза Кими… Они были очень встревоженными, как бы то ни было, но она верила в эту историю. Потому просто спросил:        — Разве старые суеверия не полная ерунда? Ну, что нельзя селиться на кладбищах… Если вспомнить археологические раскопки по всему миру, то многие города и районы прокляты, если так думать.        — Нет… Не в этом дело. Знаешь, Тристан, — тут я не понял сперва, что она обратилась ко мне, ведь обычно меня звали сокращенно Ти Джей, полное имя лишь на школьных формулярах, — это не обычное кладбище. Там похоронен убитый моим дедом. За пару лет до раздачи этих земель. Шериф оформил это, как случайность на охоте, но дед знал, что убил не случайно. Этот человек одержим. Он был не человеком.       — А кем он мог быть? — Я еще пытался обернуть все в розыгрыш и очередную городскую легенду. — Зомби или оборотень? Может быть, вампир?       — Нет. Здесь не сильны поверья белых людей и их магия. Он вендиго.        Опустив взгляд, я взял руку Кими в ладони и начал мягко разминать побелевшие пальцы. Для нее это не было городской легендой… Но если в этом замешан ее дед, то и неудивительно. Кисть девушки чуть расслабилась и она продолжила.        — Дух не изгнан, как положено, и вендиго будет искать новую жертву. А теперь старый Фазбер продал кафе. Дед поговорил бы с теми, кто купил кафе, если был бы жив… Но он умер десять лет назад и бабушка со мной уехала в Квебек, в нашу общину. Мать осталась в городе, отец тяжело болел, эту болезнь у вас называют рак, а в общине не было возможностей его вылечить. Хотя он все равно умер, операция не помогла…        Надо как-то поддержать взволнованную девушку, но ни одно слово не сходило с языка. Кими низко опустила голову, длинные косички совсем закрыли лицо, и тихо прошептала:        — Не завидую тем, кто купил это кафе…        — Это моя семья… Точнее, мой отец купил его. Пиццерия у Фазбера. — Казалось, язык сам это ляпнул, без участия мозгов. — Потому можешь не общаться со мной. Я же теперь, типа, проклят, да?       Глупо ухмыльнувшись в последней надежде обратить все в игру и высмеять суеверную аборигенку, я выпустил ладонь девушки. Вот и все, сейчас убежит или отшатнется в ужасе, а я просто уйду. Ну хоть Тим не верит в сказки, с ним будем общаться, быстро промелькнуло в голове.        Кими и правда отпрянула, с ужасом всматриваясь в глаза. А затем… Я сам не понял, как это произошло. Секунда — и теплые руки крепко обнимают, а лицо уткнулось мне в грудь, и… вот черт… раздались тихие всхлипывания. Это непохоже на картинные девичьи истерики или еще что-то подобное, и Кими не вызывала такого бешенства, как рев Кевина. И что теперь делать?! Странно, но от присутствия девушки рядом веяло спокойствием, руки осторожно обнимали Кими, мягко поглаживая длинную россыпь косичек. Через некоторое время девушка успокоилась и чуть отстранилась. Мне не хотелось смущать и потому надо перехватывать инициативу, мужик я, в конце-то концов, или тряпка?       — Тише, все хорошо, не надо извиняться. Вендиго… это что-то опасное? В Бостоне, где мы раньше жили, я и не слыхал о таком.        — Я расскажу чуть позже, хорошо? — Кими смущенно покосилась на меня, чуть порозовев. — Извини, Тим рассказывал, как встретил тебя, хотя я сразу и не поняла, что это ты. Ты хороший парень. И еще — в тебе есть сила духа, Тристан. Это видно по глазам. Бабушка же, отпуская меня в город, сказала, что кто-то должен будет завершить начатое и уничтожить вендиго, если монстр решит возвратиться к жизни. И это должен быть член нашей семьи.       Надо как-то разрулить эту ситуацию и я вскочил на ноги, протянув руку.       — Ничего, все будет нормально! Может, дух там и не остался. Его же похоронили. А пока пошли, а то библиотеку закроют, останемся без учебников, а тогда отец дома устроит, мы в понедельник уедем на озера, а книги надо получить. Побежали быстрее!       Она подхватила легкомысленный тон, хотя в глубине глаз проскакивали огоньки тревоги, и мы почти бегом направились в библиотеку.        Позже, уже с книгами, я проводил новую знакомую до дома. По дороге разговаривали о разном, но не затрагивали тему пиццерии и Фазбера. Я узнал, что она из народа инну, мать вышла за отца Тима три года назад, сама Кими до прошлого года обучалась на дому, но в прошлом году по настоянию бабушки отправилась в школу в поселении. Заодно и оказалось, что вместо моего второго языка, немецкого, она записана в группу французского языка, что для уроженки Канады будет несложно. Родной язык, из группы анголкинских, Кими понимала, но по ее словам практически не использовала в разговорах с соплеменниками. Еще оказалось, что девушка отлично рыбачит, я даже пожалел, что не смогу взять ее в поездку, отец относился к индейцам с каким-то недоверием. Да и отдых запланирован, как семейный.       Уже по дороге домой я поймал себя на мысли, что интересно, знает ли старик про слухи о проклятом кафе? Насколько я сообразил, большинство местных не верят или вообще не в курсе дела. Папаша никогда не верил ни во что, кроме сугубо материального, так что лучше придержать язык. Разве что мелкого припугнуть…       Собственно, после ужина и похвалы, что я получил книжки, а затем последующего отцовского отъезда, меня все чаще стала посещать озорная мысль подшутить. Дождавшись шума мотора машины Элейн, я выждал около получаса, а затем тихонько спустился на этаж ниже. Осторожно надев голову лиса, я пожалел, что не сообразил сделать муляж пиратского крюка, но ладно, сойдет. За ужином я специально подсовывал Кевину и морс, и какао, и сок, хотя тогда была идея просто засесть в ванной и не пускать, пусть бежит в туалет на первом этаже, через темную гостиную и столовую. А теперь я просто спрятался в коридоре, за приоткрытой дверью туалета.       Долго ждать не пришлось — примерно через полчаса в дальнем конце коридора приоткрылась дверь и начал приближаться неровно подрагивающий свет фонарика. Сколько помню, по ночам Кевин всегда носил его с собой, говорил, что свет прогоняет всякие ночные страшилки. Почему бы при этом просто не зажечь лампу, я не понимал, а брат вразумительно объяснить не мог. Как только он приблизился, сонно щуря глаза, в опущенной руке крепко зажат фонарь, а пижамные штаны чуть сползают с тощего живота, я одним прыжком оказался перед ним, громко заорав.       — Я самый злой пират, сейчас выпущу тебе кишки, мелкий сопляк!       Эффект превзошел все ожидания. Братец застыл, как вкопанный, даже не завизжал, затем направил прямо в глаза луч света, держа фонарь на вытянутых руках. Когда же я заслонился локтем, меня чувствительно долбанули по руке, а затем он припустил бегом. Дверь захлопнулась, а я, потирая локоть, был немало удивлен — обычно он визжал и сразу начинал реветь, а тут… что это? Хотя испугался малец нехило, когда я заметил на полу мокрые следы, даже была мысль пойти и извиниться, но как-то… Не хотелось. Я протер тряпкой мокрые пятна в коридоре и отправился к себе, так и не снимая маску Фокси. Стянул ее только, уже ложась, и привычно засунул в коробку, но задвинул под кровать поглубже, идти до шкафа ни сил, ни желания. Ночь была мимолетной, без снов — чернота охватила сразу, как я закрыл глаза, и так же внезапно отпустила утром, когда я по привычке открыл глаза в восемь, за час до завтрака. Что ж, меня ждал новый день…