Инстинкты подавлены законом

      Дилан и не заметил, как уже вскоре лежал рядом с другом, нагло уложив свою голову на его плечо, наслаждаясь пальцами, что путались в светлых прядях, что и без того были запутаны. В голове уже было немного шумно, а на языке все ещё присутствовал горьковатый привкус пива, а ещё… четкий запах одеколона Эрика, что был так близок, ведь это была та ещё редкость.       Обычно Харрис фыркал и говорил, что так они похожи на педиков, на что ВоДКа только улыбался и закрывал глаза. Педиком кто-то из них точно был.       Они лежали так ещё какое-то время, а после Эрик сунул в губы Златовласки косяк, а кончик опалился старой отцовской зажигалкой, металл которой уже потемнел от использования и вечного нервного верчения в руках.       Даже после этого они все ещё не говорили, молча и стряхивая пепел в пустую банку. Молчали, по комнате не прокатился смешок Харриса, а затем ещё один и ещё, заражая этим же смехом друга, а над чем они смеялись, понятно только им, каждому в отдельности.       Смех друзей прокатывался по комнате, вылетая в окно и мягко оседая на аккуратно подстриженный газон матери Эрика. А тот… он сейчас был, пожалуй, почти самым счастливым на свете, счастливее него был только… Дилан, ведь тот был рядом.       Может счастье пришло от травки, а может и от близости друг с другом.       Они смеялись долго, затяжно, а после… повернувшись на бок, замерли. Взгляды встретились, ладони вспотели, а в горле пересохло, губы Клиболда приоткрылись и…       «Как младшеклассник перед девчонкой…»       — Ты знал, что… наша галактика не единственная? Млечный путь, Водоворот, Антенны, да… представляешь, есть галактика Сомбреро. Это… странные названия, но… меня привлекает галактика Андромеда. Она прекрасна, почти как ты. — Дилан роняет эти слова не подумав, не боясь, что ему прилетит по лицу, он просто продолжил шептать. — Её назвали в честь принцессы Андромеды, дочери Кефея и Кассиопеи, она была самой красивой, даже превосходила красотой нереид…       И Дилан продолжил бредить. Он рассказывал о мифах, о Андромеде, о Персее, что спас её от чудовища, которое должно было однажды съесть красавицу, и что именем чудовища назвали черную дыру в центре галактики Андромеды, многое. А потом он начал говорить о том, как было бы хорошо уехать, убежать от всего этого дерьма, что творилось в их школе, в их жизнях, ведь им обоим это было невыносимо держать в себе и…       И его заткнул Харрис. Заткнул, пожалуй, самым приятным способом из всех. Эрик предпочитал жить сегодняшним днем и не хотел строить планы далеко вперед, ведь они могут умереть не прожив и этот год до конца.       Поцелуй с привкусом травки и горького пива, с привкусом чего-то… легкого и неуловимого, настолько тонкого, что Дилан и сам понять не мог, но… это было прекрасно, как звездопад. Счастье внутри взорвалось сверхновой, большим взрывом, оседая тем самым прекрасным звездопадом, что укрывал их от чужих глаз, соткав плотное одеяло, что уже красовалось под спиной Клиболда.       Вот только как они оказались на кровати, ни один уже не понял, слишком уж были увлечены друг другом, пальцами цепляясь за плечи, одежду, будто, если они разожмут руки, то просто упадут куда-то в пропасть.       Футболка Харриса была задрана, а вскоре и вовсе отправлена куда-то в сторону, а вот та, что была на ВоДКе немного пострадала, откуда-то теперь на ней красовался небольшой разрыв, прямо у горла.       Казалось, что в комнате стало в разы жарче, не смотря на распахнутое окно, с подбородка Эрика капля пота побежала дальше, вниз, по груди и чуть впалому животу, а его губы стекали с губ Дилана куда-то в район шеи, то ли кусая, то ли целуя, хотя… все же больше кусая, судя по тому как жмурился длинноволосый.       ВоДКе почему-то казалось, что все это сон, это не они сейчас это делают, не он получает такие… желанные прикосновения от Эрика, нет-нет, совсем не он. Но из мыслей его вырвал в реальность, насколько можно вырвать обкуренный мозг Клиболда из его грез, укус, что опустился на твердую бусинку соска, заставляя зашипеть.       — А можно без вот этих твоих наклонностей?       — Собственничества? — Поднял стеклянные глаза русоволосый и запустил руку в блондинистые волосы, чуть сжимая их в кулаке.       — Садизма.       На это Реб только пожал плечами, ногтями проводя по плечам и опускаясь ниже, задевая соски, чуть царапая живот и в конце концов крепко сжимая бедра друга. А друга ли…?       А вот Дилан думал о том, как бы ему начать дышать, ибо иной раз от прикосновений, пусть и грубых, он забывал, что такое кислород и вообще зачем тот был нужен ему. Слишком горячо, слишком желанно.       В горле пересыхало только от одной мысли, что они сейчас могли бы сделать.       Харрис уже молча расстегивает джинсы, как свои, так и друга, прекрасно видя его стояк и, не мог не заметить, свой собственный.       И вот уже в скором времени, остатки одежды валялись на полу, а Клиболд впервые себя ощущал кроликом перед удавом, ибо именно так, по-змеиному прищурившись, облизываясь и ухмыляясь, смотрел на него Харрис. И даже сейчас, ощущая легкий страх, из его сердца все не мог уйти этот русоволосый нацистский ублюдок.       — Я хочу…