Contrast

      Наша жизнь полна разными небылицами и грешностями. Бывают ли чисты и не грешные люди? Конечно же нет. Даже самый «святой» человек в своей жизни хоть раз поддался греху. Но бывают же и люди, которые просто живут грехами изо дня в день, из месяца в месяц.

***

      Очередная затяжка сладких вишневых сигарет наполняла легкие Юнги тяжелым дымом. Он был чрезвычайно порочным человеком; возможно, так думали остальные, но только не он сам. В очередной раз он сидел у барной стойки, спиной к бармену, и изучал своими лисьими и темными глазами пьяных людей, что бродили по клубу. Эта ночь могла бы быть обычной для него, вот только в голове не укладывается одна единая мысль. Он мог бы сейчас подцепить крутого мальчика и провести с ним ночь, а на утро оставить его, как он всегда и делал. Но что-то не то, далеко не то. Из умной головы Юнги не выходит один запоминающийся с первого раза облик одной персоны, чрезвычайно солнечный и светлый облик — полная противоположность ему. Номер то у него был, но вот смелости позвонить нет, хотя сам Мин был прямолинейным всегда. Сами подумайте, кто будет отвечать на незнакомый номер, а потом согласится встретиться? Именно, мало кто!       Он вышел из клуба ничего даже не выпив. Ему казалось это странным, так как любовь к алкоголю и табаку у него была с подросткового возраста, а сейчас будто из головы вон вышло. — Да черт его возьми, блять! — Мин с силой ударил ногой по мусорному баку, который стоял на улице возле старого кирпичного здания, и рыком произнес эти слова. Как же ему было не по себе все это время. Ведь Юн никогда в своей жизни не влюблялся. Да и сам сейчас твердит самому себе обратное, что это все выдумки и, что ему неподвластно любить. Но все бывает в этой жизни впервые.       Он вернулся поздно ночью и сразу же лег спать. Наверное, последний раз он отправлялся спать в такое время, когда еще был подростком, и то не всегда. Да и все-таки ему это будет на пользу, ведь завтра на работу.       Порой люди смотрят на него и думают, что он безответственный разгульщик, пьянчуга, наркоман, воришка. По сути так и есть, но только не воришка. Юнги любил зарабатывать и добиваться всего сам. Вот и на работу ходил, хоть ему и было лень вставать в девять часов утра, так как любил спать больше, чем жить, но деньги на дереве не растут, увы. Работал он в самом центре города официантом в очень элитном ресторане. Клиенты были порой такими противными, с паршивым характером, но он терпел, чтоб не высказать этим напичканным деньгами свиньям пару ласковых слов, ведь они оставляли хорошие чаевые. Сам он жил тоже в центре. Вы спросите, откуда у него квартира в самом центре? Но суть то в том, что родители у него хорошо зарабатывают, вот только он отказался от их помощи и не принимал никаких денежных средств. Днем работает, а вечером рушит свой организм алкоголем, табаком и даже иногда наркотиками. Вот такая у него жизнь!

***

      Яркие лучики солнца падали прямо на его бледное лицо. Он потер кулаками свое лицо, повернулся в другую сторону комнаты и открыл сонные глаза. После тяжелого вздоха он все же встал с кровати. Поставил кофе в кофеварку и включил ее, а после пошел и принял бодрящий душ, чтоб хоть как-то проснуться. Выйдя из кабинки душа, по нему текли прозрачные капельки воды, которые подчеркивали всю красоту бледной ванильной кожи и тонкое тельце. Вытерев все полотенцем, он накинул на себя махровый халат и пошел обратно на кухню. Через полчаса он, наконец-то, оделся и умчался на работу. Ресторан был размещен в удачном месте, куда ходили множество богатых туристов и работники элитных офисных компаний. Заходя в помещение, он сразу же приветствовал персонал; все работники тут были одеты в опрятную форму. Мебель из красного дерева и с мраморными вставками, из того же мрамора был сделан пол. Большие окна открывали вид на весь центр, и мажорные люди с легкостью могли наблюдать за простыми смертными.       Он зашел в помещение через вход для персонала и оказался сразу же прямиком в гардеробной. Переоделся в свою форму и надел на свои тонкие руки белые перчатки, аккуратно расчесал черные густые волосы и вот он уже был готов к работе, а после вышел в зал. С утра людей было очень мало, а вот вечером клиентов было не сосчитать. Юнги лисьими глазами обследовал каждого мажорчика и уже мог анализировать, зачем он сюда пришел: то заключить сделку, то провести потом ночь с молоденькой женщиной, то просто поужинать в одиночестве.

***

      Время близилось к десяти вечера, а смена Юнги уже заканчивалась. Он обслужил достаточно столиков, и чаевых у него было достаточно много, ведь главное вовремя улыбнуться или подмигнуть — даже самого натурального натурала это зацепит, ведь Мин обладал привлекательной внешности. Можно было сказать, что даже кукольной внешностью.       В 22:15 он вышел из ресторана. Двигаясь в сторону своего любимого бара, он проходил возле боулинг-клуба. И вот следующий момент. Он шел медленной походкой и возле него проходили три хохочущих и веселящихся парня. Юнги медленно поднял свой зловещий взгляд и в одну секунду он смягчился. Тот парень. Он узнал в нем того рыжего парня, которого он видел тогда в кафе возле Чона. Те не узнали его и прошли дальше, а Мин остановился, а потом медленно обернулся и смотрел им вслед, даже чуточку завидовал, что они так весело проводят время, ибо друзей у Юнги не было. Все же простояв так несколько секунд, он пошел дальше.       Оказавшись у входа в бар, Мин достал очередную сигарету и зажег ее, а после вошел в само заведение, сразу же направившись к барной стойки, он заказал себе стакан виски со льдом и тихо его выпивал. — Вот же отстой…       Бармен уместил свои локти на стойке и разместил голову на ладошки. — Что? Плохой день, Юнги-я? — А когда он у меня был хорошим?       Бармен, кстати, был до жути симпатичным парнем: яркие красные волосы, смазливое личико, аккуратная форма, а на бейджике написано «Бэкхен». С Юнги они не раз переспали, для них это было «от нечего делать», но ничего более. Может быть у Бэка и промелькнули некоторые чувства, но только не у Юна. Как он сам себе твердил, что любить не умеет и такие чувства ему не знакомы вообще.       Юнги выбросил окурок в керамическую пепельницу и стал дальше выпивать свой виски и как хищник наблюдать за посетителями бара. К нему подошел высокий симпатичный парень, который начал его клеит. Но какое же удивление было и у Бэка, когда Мин просто отшил паренька, в то время, как раньше он спал почти что со всеми подряд. — Да ты сам на себя не похож… — Я тебе сейчас врежу.       После этих слов он встал со стула и пошел к выходу. Опять. Опять он уходит рано, опять ему не до потрахушек с кем попало.       Улочка была очень темной, но фонари, которые светили желтоватым оттенком, освещали местами путь. Юнги свернул направо и оказался на тропинке, ведущей в парк. Тишина практически гробовая. Дул легкий ветер, который освежал все тело. На улице было лето и по этой причине люди гуляли долго. В начале этой тропинки, как говорилось выше, было очень тихо, но дальше, практически в центре парка, гуляли несколько людей. Мин шел медленной походкой, никуда не спеша. Вдруг он останавливается и видит перед собой на лавке три силуэта. Он подумал, что ему опять мерещится те «придурки», но на этот раз, действительно оказались они. — О, да это же Юнги-хен! — Чонгук произнес эти слова, а после ехидно улыбнулся, зная, что Мин по-любому бредит чуточку по Хосоку, ибо не зря так просил его номер. — Доброй ночи, малышня, вы что так поздно гуляете то? — А что нельзя? Давай к нам, Юнги-хен — Опять издевательская улыбка и тон. — Тьфу на вас! — И пошел дальше.       Мин краем уха услышал какое-то шушуканье, а после ласкающие уши голос. — Юнги-хен, может передумаешь? Мне надо с тобой поговорить. Почему-то именно голос Хосока он запомнил с того самого случая в кафе. Да и в общем, всю внешность. — Если что-то важное, то я слушаю, а если нет, то пока. — В вашем ресторане не нужны работники? Я ищу работу. — Нет, нет, нет, только этого не хватало! Но по правде говоря работников там было достаточно, а вот в соседнем магазине флористики сотрудники нужны. — У нас и так работников хватает, и только работники со стажем. Но совсем недалеко от нашего ресторана есть маленький магазинчик, где продают цветы, если любишь такую работу, то пожалуйста. — Ого, спасибо тебе огромное! — Неожиданно для самого Юнги Хосок встал с лавки и радостно пожал руку Мину. Тот же быстро дернул ее и без каких-либо прощаний ушел с места.       Он быстро забежал в дом и запер дверь, будто бы за ним мчался маньяк какой-то. На несколько секунд парень замер просто смотря на свою руку, ибо она все еще горела от прикосновения того солнечного человека. Вот только подумать, они такие разные. Юнги — мрачный, хладнокровный, с черными смолистыми волосами, бледной кожей, пирсингом в ушах, на брови и в губе. А сейчас представьте рядом с ним Хосока. Парень чуть выше него, с вечной улыбкой на лице и рыжими волосами, с совершенно девственными ушами и без единого пирсинга. Контраст еще тот. Мин сражу же лег спать и так же быстро уснул.       Утро начиналось как и все стабильные у Юнги утра. Душ, кофе, несколько матов и топанье на работу. По дороге он еще тысячу раз зевнул и потянулся. Хоть было и утро, а людей куча, на то он и центр. Тут люди спешат на работу с шести часов. Идя к месту работы, Мин всматривался в витрины возле которых он проходил, а после слышит знакомый ему до жути голосок. — С добрым утром, хен~! «Вашу мать!» — Подумал Юнги, когда обернулся и увидел Хосока собственной персоной. — Доброе. Все же ты послушал меня и устроился сюда? — К большому удивлению, Юнги никаких эмоций не показывал. — Ну, а почему бы и нет? Работа не грязная, люди, наверняка, приятные. — Понятно. Я пошел. — Увидимся! Надеюсь мы с тобой поладим, недалеко же друг от друга работаем. — Не надейся, болван…       На самом деле хамство для Мина было защитным механизмом. Таким способом он не хотел показывать то, что чувствует на самом деле, ибо чувствовал он то тоску, то радость. Сам же Хосок никогда не скрывал свои настоящие эмоции. Он был действительно «живим» человеком.

***

      22:00. Работа Юна на сегодня закончена. Как только вышел с заведения он зажег очередную сигарету. Мин оглянулся по сторонам, а затем посмотрел в сторону цветочного ларька. Там был зажжен свет, однако через окно он увидел другого человека, а не Чона. Но Юнги чуть не усрался, когда со спины прозвучал низкий голос. — А я тут. Мин пошатнулся от неожиданности и заодно уронил сигарету изо рта. — Ты, блять, маньячина что-ли? Напугал нахрен… Хосок убрал свое серьёзное выражение лица и сменил сверкающей улыбкой. — Извини, что напугал, Юнги-хен. — Откуда ты знаешь мое имя? — Ну, мне Чонгук рассказывал о ваших делах. — Никаких дел у меня с ним нету. Извини, но мне пора. Хочу расслабиться. — Давай по парку погуляем, а? — Отвали.       А после этих слов Мин развернулся и ушел, а Хосок остался на месте, смотря ему в спину. «Хех, не думай, что ты так быстро от меня отвертишься, Мин Юнги» — сказал себе под нос Чон и ушел в другую сторону.       Юнги был ярым ненавистником людей. Ему было противно находиться долго в толпе. Всему этому виновато его тошнотворное, как говорит он сам, прошлое. Он ненавидит людей, которые сломали его тогда, он ненавидел школу, которая уничтожила в нем хорошие чувства…

Flashback

      Середина осени. Листва уже наполнилась теплыми красками и время от времени падала на землю. Дует теплый ветерок, а солнце не так сильно грело, но было хорошо. Шуршание листвы нарушило тишину. По земле топали худые ноги, обутые в черные конверсы. Издалека можно было заметить этого мальчика по его ярким мятным волосам, которые любил потрепать ветер. Юнги шел в школу не спеша, он не любил это место, но ни разу еще не жаловался родителям, чтобы те его отправили в другую. Да и в общем, он молчал о своих проблемах; молчал о том, что у него в школе постоянные издевки со стороны одноклассников и учителей; молчал о том, что на самом деле у него ссадины на руках не от того, что он споткнулся и упал, а его нарочно толкнули. Молчал обо всем. Он зашел в класс и сразу же к нему прицепились. — А я то смотрю, что тут запахло гнилым, так это Юнги пришел!       Хохотание наполнило весь класс, не смеялись только несколько персон, над которыми тоже время от времени издевались. Юнги, ничего не ответив, сразу уселся на свое место. На парте как всегда были куча надписей и бранных слов. Он никогда не давал отпор, он привык терпеть и держать все в себе. Только никто не знает, как долго он будет держаться.       Во время второй перемены весь класс начал обсуждать поездку на Окинаву. Далеко и много затрат — именно по этой причине Юн и отказался. Да и солнце там, а загар он не терпел. Из обсуждения про Окинаву весь класс перешел на обсуждения их одноклассницы. Они начали наезжать на нее из-за школьных слухов о том, что якобы она рассказывает всем подряд про их пьяные вечеринки с наркотиками, хотя по сути все было враньем и она не была виноватой, так как сама туда не ходила. Чжиен встал из парты и подошел близко к ней. — Что, паршивка, нравится пиздеть про все всем подряд, да? Юну не нравилось все это. Он знал, что она вовсе не виновата. Мин встал со стула и громко сказал: — Оставь ее в покое, она не виновата. Вам бы стоило меньше хвастаться о своих, якобы, подвигах на вечеринках вашим друзьям. Стоило ожидать две секунды, как Мин почувствовал жжение на своей щеке. После его мнения последовал удар. Мятная челка упала прямо на глаза. Юнги ничего не ответил и даже звука не издал. — Закрой свою мерзку пасть, мудачина! Он не жаловался, такое было тысячу раз. Он терпел. Терпел, но было обидно, что он толком ничего не сделал, но получал такое.       Уроки закончились, а Мин уже был дома. Зайдя прямо на кухню, он увидел свою мать у плиты, и та быстро поставила порцию еды на стол. — Ох, дорогой, ну как ты там? Как в школе? —Нормально. — Не ссоришься со своими одноклассниками? Дружишь с ними? — Да, мам. Все в полном порядке. — Ох, ну хорошо тогда. Извини, сегодня не смогу с тобой пообедать, у меня много работы.       И так каждый день. Мину очень сильно не хватает внимания. Он уже привык есть в одиночестве, но ему хочется хотя бы самую малость разговоров со своими родителями, чуточку внимания. Он понимает, что они стараются для него и его будущего, и сам он не винит их ни в чем. Но все равно грустно.       Про плохие отношения в школе он не намерен рассказывать, потому, что он думает, что будет мешать родителям, которые и так сыты по горло занятостью. «Перетерплю» — говорил он сам себе и дальше принимал удары на себя.       На улице начался дождь и Юнги быстро стало сонливо. По этой причине он быстро лег спать. Ну, в следующий день окажется для Мина разрушающим.

***

      На улице было достаточно холодно и дождливо, все же осень дала о себе знать. Юнги проснулся от надоедливого звонка будильника. Он лениво натянул штаны и белую рубашку, и так же лениво почистил себе зубы, выпил кофе. Родителей как всегда дома не оказалось, ибо работа была прямо с утра. Юнги еще не знал, какой кошмар его будет ждать впереди. Он не знал, как сильно его изменит этот день.       Заходя на территорию школы Мин сразу заметил косые взгляды в его сторону. Шушуканье и хохотание. Эти взгляды были не насмешливыми, а какими-то встревоженными. И в коридор школы все тоже самое. Зайдя в класс Мина прожигали ненавистными глазами. Он не понимал, что происходит вокруг. Почему на него так смотрят? Он спокойно сел за свою парту и достал нужные учебники. Вокруг него слышались ударяющиеся слова: подлый мудак, и он еще спокойной, гнилой человек. Все мигом оборачиваются на дверь, когда в класс забегает пыхтящая директриса школы. — Мин Юнги, что происходит?! Юнги поднял напуганный и в тот момент непонимающий взгляд. — Извините? О чем вы? — Ты еще и дураком прикидываешься?! Что ты сделал с бедным мальчиком? Подонок! Он правда был в недоумении. Он осмотрелся вокруг, а на него смотрели как на кусок мяса, а те, что постоянно насмехались над ним, стояли в стороне и ехидно улыбались. — Да объясните вы мне уже, что происходит?! — Ты, подлый трус, еще и строишь из себя непонятку? Вся школа уже знает, что ты напал вчера на Стивена и избил его! Непонимание Мина превращается в полный шок. Он не понимал о чем идет речь. Когда он это сделал? Он весь день практически был дома. — Ч-что? Я этого не делал! — Ты еще и отрицаешь?! Я звоню родителям! — Да, блять! Я правда ничего не делал! Откуда у вас такая информация? — Хах, он сам говорил, не строй из себя дурака, Мин Юнги!       Он кипел внутри, он кипел от ярости и злости. От того, что ему не верят. Он быстро взял рюкзак и так же быстро покинул класс, яростно захлопнув двери. Слезы начинали появляется на глазах, а те стали стеклянными. Чем он это заслужил? Он же ничего не сделал. Почему он никого не трогает, а остальные из кожи вон лезут, чтобы навредить ему? Где он провинился? Ни внимания, ни поддержки, ни веры. Как же ему паршиво все это время, как же он хочет упасть на землю и просто остыть. Навсегда. Он быстро зашел в дом и кинул рюкзак на диван в гостиной. Напротив нее была кухня; его мать глядела в окно не двигаясь. — Мам, я до… — И это благодарность за то, что мы для тебя делаем? Его глаза опять округлились. — Что? Что случилось, мам? Она медленно обернулась к нему. В ее руке был мобильный телефон и он сразу понял в чем проблема. — Откуда в тебя столько агрессии? За что ты его избил до полусмерти? — Мам, я этого не делал! Почему вы все пристали ко мне с этим? Я весь день дома, мне нет дела до него, вы понимаете этого или нет?! — Да откуда я могу знать дома ты или нет?! — Именно! Откуда ты, блять, можешь знать? Ты же целый день на работе! Тебе нет дела до меня. Хотя бы раз поговорила со мной нормально о моих проблемах! — Ты, неблагодарный свин! Убирайся вон с глаз моих! И это твоя благодарность! Избивать невинных людей! Слезы обжигали ее щеку, а его кулаки сжимались. — Да почему мне никто не верит?! Почему я это все заслужил? Что я сделал не так? В чем я провинился?! А? Скажи мама! Но мать молчала и лишь поджимала губы. Юнги обиженно убежал в свою комнату, захлопнув за собой дверь и садясь на пол. — За что мне это, блять? За что? Достало все. Достало. Несколько часов он повторял эти слова, то плача, то переставая. А потом так и уснул на полу.

***

      Утром он проснулся с опухшими и красными глазами. Он потер их своими кулаками, а после встал на ноги. Он посмотрел разок в зеркало, сделал глубокий вдох и выдох. После переоделся в аккуратную одежду и спустился вниз. На кухне была мать. Она поставила на стол уже готовый завтрак. Юнги легонько поцеловал ее макушку. — Прости, мам, за все. Я тебя очень сильно люблю. Она посмотрела на него с удивительным выражением лица. — Что? С тобой все в порядке? — Да, в полном. — В р, а н ь е — Ты сегодня идешь на работу? — Да, может быть вечером быстрее приеду домой. Не думаю, что успею на обед. — Ничего, все будет хорошо. — Ложь.       Он вел себя лучше обычного, оделся аккуратнее и разговаривал по другому. Всем бы показалось, что он просто решил стать другим, но кто знал, что все пошло в другую сторону.       Он пошел в школу и все было как обычно. Издевки со всех сторон, прожигание взглядами и подлое обращение с человеком, который совсем ничего и сделал. Но на тот раз все было чуточку по другому. На все издевки Мин соглашался и кивал. — Что это с ним? Неужели у него слух появился?       После уроков он также спокойно собрал рюкзак и ушел. Но по дороге домой он зашел в аптеку. Следующие шаги к дому сопровождались звуком шуршащих таблеток в банке. Он зашел в свой дом и крикнул «Я дома!» чтобы убедиться в том, что дома правда никого нет. И дальше случается то, что стало причиной спокойствия Юнги. Он распахнул дверь в ванную комнату и достал из рюкзака пакет. А из пакета банку таблеток на которой было написано «Снотворное», а после несколько лезвий. Да, Мин готовился все это время к тихому суициду. Он не видел смысла ни в чем. Он считал себя пустышкой. Его добили. Добили ненавистью, недоверием, клеймом из-за ничего. Он ни разу не ощутил тепло объятий, важность серьезного разговора, силу поддержки. Ему было больно. Он был сыт по горло всем этим. Он устал от всего этого. Достаточно.       Он встал перед зеркалом и насыпал себе в кулак почти всю банку. Глядя на себя в зеркало он начал плакать. Плакать из-за того, что осознает какой же он трус, но он действительно устал терпеть. Через слезы и хныканье он набрал в рот всю горсть снотворного и с трудом проглотил сухой, большой ком лекарств. Из обычных слез все превратилось в рев. Он ревел как маленький ребенок. А после взял в руки лезвие. Дрожащими руками он наносил рану за раной, крича как ему больно, крича как он устал, крича все те бранные слова, какими обзывали его одноклассники. — Ты мусор. — Шрам — Ты ничтожество. — Шрам — Ты слабак, трус! — Еще глубже режет. Его руки были полностью в порезах, глубоких и точных. Он наполнил стены ванной комнаты алыми брызгами. Он рыдал. Рыдал от боли и ненависти. Он уже чувствовал как слабеет его, как кружится голова. Упав на колени, но потом оперевшись спиной к ванне, он уже прощался со всем. Алая кровь растекалась по его до жути бледными руками и белой рубашке. Щеки были мокрыми, а губы холодали. В глазах уже темнело. Крик. Последнее, что он туманно увидел перед собой — плачущая и кричащая его имя, мать.       Все же с трудом удалось его уговорить. Сеанс, а точнее, анализ парня длился два часа. Парень вышел из кабинета еще хуже. Заплаканные глаза и красный шмыгающий нос. Потом мужчина пригласил в кабинет маму Юна и начал ей объяснять, что к чему. — Он сломан. Его будет достаточно сложно вернуть на свое место. Ему понадобится очень долгое время, может год, а может и меньше. Просто понимаете, у него случился сильнейший стресс и депрессия, и это все дало сильное усложнения на его психику. Практически все внешние факторы будут давить на него. Еще у него социофобия. Ему будет очень сложно перебороть себя, ибо у него боязнь внешнего мира, а про людей вообще молчу. — И что нам делать, Мистер? — Вы запишите его у меня на сеансах и я постараюсь привести его в нормальное состояние.       Женщина кивнула в согласие и поблагодарила психолога, а после вышла к Юнги. Тот ожидал ее на диване, надев на голову капюшон от толстовки, в котором он почти что тонул. По дороге домой мать рассказывала ему, что записала его на сеансы. Вроде он сам не был против, но был против выходить из дома и идти по людным местам. Юнги был достаточно умным и понимал, что ему нужно это лечение. Он понимал, что его разрушили, сломали, скомкали.

***

      Лечение проходило успешно. С самого начала было очень трудно со всем справиться. Мин не хотел выходить из дому неделями, так как жутко боялся людных мест. Чтобы привести себя в чистый разум Юнги понадобился почти год. Почти год, чтобы стать нормальным человеком. Да он стал, но совершенно другим. Из мальчика с теплыми чувствами и добрыми намерениями, он стал бездушным, холодным. Он отказал показывать настоящие чувства. Он пообещал самому себе, что никогда не будет привязываться к людям, ибо они ему навредят. Для него люди были гнилыми существами и лишь одноразовыми игрушками. Он испортился, но его это вовсе не заботило. Он съехал от родителей, забив на университет и высшее образование. На работу его взяли лишь из-за приятной и симпатичной мордашки, а сам он согласился работать в сфере с людьми лишь из-за большой прибыли.

End of Flashback

      Юнги отталкивал дружелюбность Хосока лишь по той причине, что он боялся. Боялся того, что он может снова совершить ошибку, которая будет для него очень плохой. Он знает себя отлично и если довериться кому-то, а потом что-то пойдет не так, то все. Все надежды на то, что в людях есть хоть капелька уважения, рухнут. Сейчас же он сам себя не понимает и противоречит сам себе. Сначала у него у самого появился интерес к рыжему, а сейчас отталкивает мысли обо всем этом. Бездушность и хамство у Юнги, на самом деле, скрывающие маски. Но сможет ли Хосок их снять?