Оптимизм дело полезное

***

Три года спустя.

Когда я была маленькой, насмотревшись разных фильмов я часто представляла этот момент. Красивый украшенный двор, куча сидений напротив небольшой сцены, где рядком выстроились преподаватели разной степени состаренности, ректор самозабвенно что-то вещает о дальнем плаванье и вот она я, в темной мантии и смешной шапочке сижу в толпе таких же разодетых зевак, готовых бодро встречать свою судьбу, и их гордо хныкающих родителей. И вот я здесь. Правда вместо родителей рядом со мной мило улыбаются мои бабуля с дедулей. Помните те самые рождественские посиделки у меня в квартире? Вкусняшки, гирлянды, милые шарфики и довольная маньячно-пряничная морда на моей кровати? В ту ночь мы обмолвились идеей собрать манатки и сбежать, с чистой совестью завалившись спать. Чья это была идея я уже не помню, да и в целом пофиг - очевидно, мы никуда не удрали. Ведь следующим декабрьским утром, когда рождественская эйфория безбашенной спонтанности спала, я неожиданно вспомнила, что сбегать куда-то в обнимку с маньяком, не закончив учёбу - идея тупее не придумаешь, с чем мой кровожадный товарищ охотно согласился. С того милого момента на пляже прошло три года. Ну что сказать? Может мы и не были самыми безбашенными тусовщиками, каких повидал Лос-Анджелес, мы так или иначе обалденно оторвались. Зак был основательно засолен в морской воде, запет песнями у вечернего костра до полусмерти, накормлен мексиканской кухней и проведён по самым злачным уголкам большого города, дабы ознакомиться со всеми его приглядными и не очень особенностями. Но убирая шутки в стороны... в те моменты он выглядел таким счастливым. Его совершенно детский и искренний восторг от всего нового, эта яркая счастливая улыбка вызывают внутри совершенно безумный восторг и желание показать ещё, ещё больше. Чтобы он не прекращал радоваться и улыбаться вот так. Но что действительно радует не меньше - то, как он поладил с моими трёхнутыми на голову друзьями. Хотя чего бы тут удивляться, мы все по уровню своей отбитости расположились на одной полочке, этого не отнять. И пусть Фостер всё ещё временами переживает из-за того, что на самом деле они лишь притворяются, что приняли его, к счастью, надолго этих переживаний не хватает. К счастью, Зак не из тех, кто слишком много и долго о чём-то парится. Ребята по очереди выходят на сцену получать красивые бумажечки и слушать восторженные поздравления. Вот и Софи в припрыжку побежала, стоило деловитому бородатому дядьке в костюме назвать её имя. "Дядька" он, потому что за все эти годы имя ректора я так и не запомнила. Что поделать? Но думать о ректоре и слушать притянутые за уши поздравления для каждого, будто он каждого ученика в лицо знает, стало некогда и абсолютно нахрен не интересно, когда с тихим шорохом на пустующий рядом со мной стул опустился мой пряничный мальчик, который, так-то, сейчас выглядит как совсем не мальчик. Но нет, и не как девушка, я уверена многие уже представили его в горячем платье в лучших традициях местных драг див. Костюм. Черный, мать его, брючный костюм, черная рубашка, алый галстук, тёмные очки, волосы зачёсанные назад. Его можно узнать только по цвету лица, его-то точно ни с кем не спутаешь. Но по пути на своё место новоиспечённый мафиози привлёк десяток взглядов и запустил порочный круг влажных фантазий даже у выпускниц успевших выскочить замуж. Но, черт возьми, знал бы он, насколько заметно, как сильно он чувствует себя в этом наряде не в своей тарелке. - Ты выглядишь отпадно. Услышав мой шёпот, Айзек ухитрился одновременно и смутиться, и недовольно скривить нос. - Мне кажется, я выгляжу в нём как идиот... - Совсем нет, - я в ответ многозначительно дёргаю бровями, зыркнув на стреляющих взглядами бывших студенток, - ты в этом костюме тут сейчас вызовешь великий потоп от влажных фантазий всех девчонок. Правда не то чтобы этот факт вызвал у него бурный восторг, но да ладно. Оглядев меня с ног до головы, тот подёргал подол мантии, шепнув. - А ты выглядишь... забавно. А зачем все тут так смешно вырядились? - Это что-то типа традиции, - на моё счастье, он не голосит об этом во всеуслышанье и мы продолжаем общаться шепотом, - на вручение все одеваются вот так. У этого даже есть какой-то смысл, но... конечно же, я не помню какой. Парень лишь тихо фыркает, усмехнувшись. Что сказать? Не держу в голове лишнюю информацию. Вряд ли знание сакрального смысла смешных выпускных балахончиков когда-нибудь принесёт мне невероятных масштабов пользу. Звучит моё имя. Громко, звучно, эхом отозвавшись в голове. Стоя на сцене и глядя на собравшуюся толпу, я невольно думаю о том, как сильно мне хотелось бы, чтобы мои родители сейчас были здесь сейчас. В этой самой толпе. Не для того, чтобы мощно гордиться, восторгаться моими успехами и тому подобное. Лишь для того, чтобы просто... быть здесь. Вместе со мной. В момент, когда я в очередной раз шагаю в неизвестность на новую ступень в этой абсолютно безумной жизни. Но их нет. И даже так, я всё ещё не одна здесь. Зак, бабуля с дедулей, мои друзья. Большая их часть, да. Всё же, уже давно бывшие выпускники прийти не смогли, суровые боссы, плотный график и прочие радости так называемой взрослой жизни. Что, в общем-то, не так уж и страшно, на самом-то деле. Речь директора, или как его там, пролетает мимо ушей. Всё, что неожиданно заняло моё внимание - искренняя улыбка Зака, наблюдающего за мной. И пусть я знаю наверняка, что для него вся эта праздничная канитель и заумные речи - чушь несусветная, он всё равно пришел сюда. Выходит, ради меня. Вау. Три года чего-то очень подозрительно похожего на отношения, а я всё ещё удивляюсь таким вещам, кто бы мог подумать? Забавнее эту ситуацию делает лишь тот факт, что я стою и раздумываю об отношениях с маньяком, получая диплом. Приоритеты, как они есть. - Что мы вообще тут делаем? Всё ещё... Большие шумные вечеринки определенно не моя стихия. Не в этой жизни точно. Что уж говорить о Заке? Скопление вопящего и до чёртиков довольного народа в замкнутом помещении всегда вызывает у него периодический нервный тик с дерганьем глаза стабильно раз в полчаса. Видимо с таким промежутком его терпение издаёт звук громкого тиканья внутри. Медленный таймер до взрыва маньячной бомбы. Но с каждым днём этот таймер у него, стоит заметить, становится всё длиннее. Вручение аттестата, очевидно, закончилось большой вечеринкой в кампусе, где народу чудным образом стало ещё больше, чем на вручении. Очень больше. Однако нам обоим было действительно весело лишь пока ребята, состряпавшие небольшую группу, выступали на сцене с задорными и жизнеутверждающими песнями. Однако дальше по стандарту - океан выпивки, бьющие по ушам басы, мерцающие огни. После этой фразы Айзек куда-то испарился из поля зрения, а я вдруг поняла, что ещё немного, и случится эпилептический припадок от цветастого стробоскопа, от чего и смылась во двор подышать воздухом. А воздуха снаружи, очевидно, предостаточно. Вы когда-нибудь находились в замкнутом помещении с толпой пьяных тел, каждый из которых ароматизирует перегаром, сигаретами, убийственными духами или даже потом? Нет? Так себе букет ароматов, никому не советую. - Надо же, не ожидал тебя тут увидеть, мисс.. как там твоя фамилия? Запах перегара совсем рядом я ощутила раньше, чем заметила рядом высокую фигуру. Мужчина с лёгкой щетиной в небрежно расстёгнутой рубашке оказался одним из преподавателей. Тех самых преподавателей, которые запоминаются лишь на лица при случайной встрече в коридоре, но никогда не оказываются с тобой в одной аудитории. Как он вообще попал на вечеринку выпускников? Понятное дело, что мы не территории универа, и тем не менее. - А я не думала, что преподы пасут выпускников в кампусе, - а что, я больше не студент, могу обращаться, как угодно, - а мы знакомы? Но следующее действие щетинистого загнало меня в небольшой ступор, на который он очень явно рассчитывал, оказавшись настолько неприлично близко и почти прижав меня к стенке. Пьяное в зюзель тело своей откровенно мерзкой ухмылкой не сулит совершенно ничего хорошего. Вот только степень его опьянения удивительным образом не сбила отменную реакцию на мою попытку вырваться в наивной надежде, что руки у пьяного будут слабее. Хрен там плавал. По лицу прилетает звонкий удар, оставивший безумный звон в голове и тёмные пятна перед глазами, не говоря уже о его болезненности. И этого было достаточно, чтобы дальнейшие мгновения его действия больше походили на неприятную тряску. Тряску меня, в первую очередь, отзывающуюся в голове ещё большим звоном, мерзко притупляющим собственную реакцию и ощущения. Руки зажаты, странный поворот, кажется, на все сто восемьдесят. Но в миг всё это исчезает и ноги подкашиваются, едва не заставив меня рухнуть. Мозг заторможенно врубает экстренный режим под взрыв знакомого безумного смеха за спиной, заставив схватиться за стенку, дабы и правда не рухнуть. - У тебя слишком! Довольное! Е__ло! Знакомый, о, более чем знакомый голос и свист лезвия с последующим посмертным бульканьем поднимают волосы дыбом и возвращают в чувство получше, чем запоздало включившийся инстинкт самосохранения. Насколько по десятибальной шкале очевидна та картина, что я увидела, когда обернулась? Бинго, на все сто. Ноунейм преподаватель, земля ему арбузом, распластался на земле в луже собственной крови, уже давно мёртвый, пока Зак - а кто же ещё? - с невероятным упоением и хохотом, наяривает по нему ножом, оставляя дырку за дыркой. - Зак! - кричать приходится шепотом, чтобы хотя бы мой голос в этом балагане не было слышно. Руки моментально тянутся оттащить парня от трупа, как можно скорее, - Зак, Зак, стой, успокойся, он уже помер! Его абсолютно азартный горящий взгляд и безумный оскал заставляют душу умчаться в пятки. Уже в который раз. Не думаю, что вообще случится в жизни момент, когда к этому можно будет остаться равнодушным. Не могу лишь сказать, пугает меня это или, черт возьми, заводит. Последнее, правда, не в этот раз. Зак же обеспокоенно оглядывает меня, одёрнув мне платье. - Ты в порядке?.. - Ты что творишь, Зак, это же препод! - А мне чё, надо было подождать, пока он волыну достанет?! - тот оглядывается на труп со спущенными штанами. И не только штанами, - так он уже! До меня, чудным образом, ещё не дошла вся суть ситуации, в которую я попала, уж не знаю, причина ли в ударе по лицу, или в бахнувшем в голову адреналине от понимания, что если нас застукают рядом с трупом - нам п__дец. - Нет.. в смысле, спасибо. Не в этом дело! Твою мать... снимай пиджак, быстрее. Не совсем поняв смысле, маньяк всё равно послушно стаскивает с себя пиджак, пока тот не успел пропитаться тем кровавым фонтаном насквозь и перепачкать ещё и рубашку. Выхватив его, свернув наспех в руках, я хватаю его под локоть, потянув с собой. - Наше счастье, что тут нет камер, пошли скорее. Уйти? Убежать? Нет, не так быстро. Если нас не окажется здесь после того, как обнаружится тело, и никто не будет знать, как, когда и куда мы делись, все подозрения моментально упадут на нас обоих. Со свёрнутым пиджаком, куда следом был быстренько запихан и его нож, по пустому коридору, ведущему к аварийному входу, откуда мы и зашли, наше дуо метнулось к туалету, к счастью, пустующему. И уже здесь, пока Айзек старательно отмывает руки и пытается стереть водой кровь с манжет рубашки, я познала искусство оригами в полной мере при задаче "впихнуть невпихуемое", пытаясь засунуть его пиджак в свою сумку. Получилось. - Как успехи? - Хреново, - Зак, глядя на всё ещё розовые манжеты, недовольный тем, что даже ледяная вода не сотворила чудо, плюнув, просто закатывает рукава, спрятав манжеты в складках, - по-моему за__ись. - Вполне себе, главное их не видно. Наученный жизнью маньяк, проверяя, чтобы на раковине не осталось разводов, парень всё больше обретает вид виноватой побитой собаки. - Слушай, я... За дверью раздаются шаги и мои глаза стремительно округляются, вызвав у Зака такую же реакцию на последовавшую следом поспешную попытку как можно быстрее спрятаться в кабинке. Но ещё больше его глаза округляются, когда я, заткнув его рукой, вдруг начинаю звучно и крайне неприлично стонать, слушая, как уже совсем близко шаги резко тормозят и раздаётся звучный свист, а следом и чей-то пьяный голос. - У-упс, кажется, мы не вовремя. Неизвестный оказывается не один. С тихим хихиканьем какой-то компании обладатель шагов мигом ретировался и дверь захлопнулась, после чего Зак, наконец, одергивает мою руку со своего лица, шепнув с лёгким недовольным рыком. - Ты чё творишь?.. - Создаю нам с тобой правдоподобное алиби. - Чеволиби? - Потом объясню. Надо подождать несколько минут для правдоподобности. Но парень не готов уняться просто так, кажется, взвинчиваясь ещё больше, снова шепча. - Я бы никогда не стал делать... вот это всё в хреновом туалете, это омерзительно! - Зак, за пятку тебя и через левый бантик, я пытаюсь сохранить твою задницу, притухни чуть-чуть! - глубокий вдох, всё хорошо, дзен, медитация, космические вайбы, - расслабься. Мы выйдем, попрощаемся с ребятами и свалим, а уже потом поговорим. Идёт? Тот недовольно хмурится, но всё же, накормленный обещанием, сдаётся, кивая. - Ладно.

***

Его не оказалось на утро рядом. На утро... довольно раннее. Однако выяснила я это за несколько минут до того, как маньяк, перемотанный немного окровавленными бинтами, влезает в окно над кроватью с хмурым видом, небрежно метнув чехол со сложенной косой в угол и молча уплыв в ванную. Я даже не знаю, спал ли он. Вернувшись домой, мы оба вырубились. Так мне показалось. Великого разговора с объяснениями так и не случилось. И уж не знаю, стало ли это причиной, но он, вполне очевидно, смылся, пока я самозабвенно пыхтела в подушку, размазывая по ней вчерашний макияж. Воспоминания будто падают с потолка, пока я пялюсь на него в ожидании возвращения Айзека из душа. И лишь сейчас, прокручивая в голове произошедшее, я, наконец, в полной мере осознаю, что вообще произошло ночью. Вернее, что едва не произошло со мной. По-настоящему омерзительное ощущение. Один чертов удар и я была попросту не способна не то что скоординировать тело - даже мозг куда-то улетучился. Защитный механизм, да? Такая себе защита, что тут скажешь. Окровавленное тело на асфальте без штанов. К горлу подкатывает ком. Ни то от внезапно накатившей волны запоздалого страха, ни то от желания хорошенько протошниться. Шорох рядом отвлекает. Кажется, не слишком обращая внимание на меня не спящую, парень тащит на своё место на кровати аптечный контейнер, принявшись возиться с ссадинами на руках. Новые порезы. Новые отметины с очередной вылазки. Летнее время всё ещё дается ему особенно тяжело. И порой, жертвуя нормальным самочувствием, он всё же перевоплощается в мумию и уходит в ночь, вершить маньячные дела, пока на дворе не так жарко. Пусть и по возвращению он всегда как взмокшая гончая. Каждая такая вылазка... пугает. Меня не так сильно волнует то, что он делает. Как волнует то, что с ним самим может что-то случиться. Каждый его выход в окно это шаг в неизвестность. Для меня, в большей степени. Для него-то всё всегда предельно понятно. В конце концов, он сам так говорил. Вышел. Убил. Вернулся. Но от мысли, что он может однажды просто не вернуться домой - волосы дыбом. И я не знаю, что хуже. Что его самого могут убить, или то, что его могут поймать. Ведь в обоих случаях я уже ничего не смогу с этим сделать. От мысли отрывает тихое падение рядом и лёгкий эффект батута. И стоит ему оказаться рядом, он оказывается пойман мной. Моими объятиями. За которыми следует не менее тёплый ответ. Как бы он не злился и не хмурился, он никогда не отказывает в обнимашках. - Спасибо... Над ухом раздается тихий тяжелый вздох и он лишь больше сгребает меня в объятия, говоря тихо, с тоской. - Прости меня. Я... слишком поздно подумал, что его можно было просто вырубить и он, типа... препод и всё такое. Ты же знаешь, я... - Я знаю, - уж если переклинило, то переклинило. И сам он ничего не может с этим сделать, - я понимаю, не расстраивайся. Поэтому я и потащила тебя в туалет и устроила там этот спектакль, когда кто-то зашел. Чтобы... - Чтобы сделать вид, что мы там е__лись в туалете. Типа, мы там были, когда мужика грохнули, и кто-то может подтвердить, - тот фыркает тихо, - я понял. - А часы за детективными сериалами не прошли даром. Парень тихо смеётся. - Если смотреть такую нудятину часами, хочешь или нет - всё равно запомнишь эту ерунду! - Не бухти, я же знаю, что тебе понравилось. - Убивать препода или смотреть детективы? Думаю, за эти несколько лет он научился чувствовать нутром, унюхивать и улавливать экстрасенсорно мои закатывания глаз, даже не видя меня в моменте. Это талант. Валяться и смотреть в потолок занятие крайне бесценное. Особенно вдвоем. Вы когда-нибудь ощущали себя эпицентром аномалии? Невероятного парадокса? Нет? Из раза в раз я поражаюсь этой безумной мысли. Ведь, логично до нельзя - невозможно чувствовать себя в безопасности в объятиях маньяка. Ха-ха, ан нет, и такое бывает. Я чувствую. Да-да, давайте засунем сюда тысячу и одну фразу про бабочек в животе, специфичные вкусы и тому подобное. Он мой Эдвард, а я... настолько далека от Беллы, насколько солнце не далеко от Земли. Порой мне кажется, что я пала жертвой дичайшего стокгольмского синдрома. Однако никаких подтверждений этому найти не получилось. Забавно, как мозг искусно подкидывает на размышления что угодно, лишь бы не думать о насущном. О будущем, великом и таинственном, мать его. Я всё-таки выпускница. Ну, типа, большой мир, перспективы и вот это всё. Очень пафосное и воодушевлённое на словах. А на деле просто кучка стресса, дедлайнов и пинания х_ёв. В универе это примерно так же работало, вряд ли есть большая разница. За исключением того, что дальше за стресс и прошляпленные дедлайны будут платить. Хотя за последнее, наверно, всё-таки нет. - Зак? - с подушки рядом донеслось относительно заинтересованное мычание, - у тебя есть планы на будущее? Неожиданная пауза. Ни то драматическая, ни то неловкая. В его случае еще может опасной, но не в данную минуту. Парень поворачивает голову, изогнув бровь. - У тебя вчера чё, на фоне стресса память отлетела, или как там это работает? - С чего бы это? - А откуда тогда взялись такие глупые вопросы?! - в ответ на мое молчаливое недоумение тот лишь картинно закатывает глаза, - какие ещё планы на будущее, ты забыла, кто я? Мой план - не сдохнуть и не загреметь за решетку. Что ещё я могу планировать? - Просто... нет, серьезно, Зак. Да, ты маньяк и так далее, но на этом ведь далеко не уехать. Как и на подработках в булочной. Маньячество, конечно, с натяжкой можно назвать хобби, но всё-таки нужно ведь что-то, что поможет хотя бы выжить. Это... серьезно. Парень непринужденно ведёт плечом. - Ну, я пробовал поработать наёмником. - Серьезно? - Ага. Не сработало. Дело-то я сделал, но наделал столько шума, что еле ноги унёс. А этот засранец мне ещё и не заплатил! Надо было бабки вперёд брать... Соображает. Во всяком случае, он хотя бы пытался, а это уже что-то. Он продолжает подрабатывать в кафе у Фреда. Но это не даст ему весомой пользы. Наверно, я звучу как зануда. Или как мамка. Но я волнуюсь за эту горячую голову, едва ли отвечающую за свою же задницу. Я то никуда не денусь, даже если что-то случится. Но если вдруг? Зак вдруг тяжело вздыхает, повернувшись к окну. - Знаешь, я уже думал об этом. Но так ничерта и не придумал. Да, типа, живут же всякие маньяки, как нормальные люди, а не как бомжи, да? Работу работают и бла-бла-бла. А что я-то могу? Ты вон дохрена лет училась, чтобы работать, а я? Я умею только убивать... и то, про_бался на такой простой работе и запорол всё, что мог, - качает головой, прикрыв глаза и говоря предельно искренне, - всё было гораздо проще раньше. Когда я сидел в подвале. Типа, я только и знал, что убивать. Еда сама появлялась, никто не трогал. Нет, я не жалею, что сбежал оттуда, но... почему-то жизнь какая-то сложная оказалась. Наверно, стоило подумать об этом раньше. Прожив столько лет на своём этаже абсолютно беззаботно, столкнувшись с вполне стандартным для нас "выживать" снова будет логично вздыхать по простому прошлому. Или пытаться вернуться к нему. Он пусть и не пытается, но у него не выходит скрыть тот факт, что на самом деле ему безумно тяжело вариться во всём этом. - Да. Жизнь, она... местами не карамелька, что поделать. - А ты? У тебя-то какие планы? Ты же, типа, теперь вообще мега мастер. Что будешь делать? Кажется, в его представлении высшее образование - это невероятный левел ап. С места в карьер, хренак - и вот ты мастер на все ноги. За секунды. Однако, мне всё же есть, что ему ответить. - На самом деле, я подумывала уехать куда-нибудь. Зак приподнимается на плечо, теперь уже всё своё внимание сосредоточив на мне, немного нависнув. Его эта мысль заметно напрягает. - Ты хочешь... просто уехать? Без... - Почему "без"? Я хотела бы, чтобы ты поехал со мной. А куда... не так важно, на самом деле. Работать я могу где угодно, - рука тянется поправить его волосы, а он расслабляется, понимая, что я вовсе не собираюсь его бросать, - помнишь, в нашу первую рождественскую ночь, кто-то из нас предложил сбежать? Мы, правда, как-то подзадержались, да и не бежим никуда... но почему бы не осуществить этот маленький план сейчас? Он стал куда более вдумчивым. Хотя, что ж, это не мешает ему то и дело рубить с горяча во всех возможных метафоричных и не очень смыслах. Каким бы космическим тормозом он себя не мнил, он быстро учится. Не всё даётся ему легко... но за несколько лет он всё-таки научился многому. Не быть воробушком-социофобушком, например. Социопатом? Опустим душную терминологию, нелюдимым он был человечком. Кажется таких называли "детьми Маугли"? Сам себя вырастил, сам воспитал. Общество? Это кто? Тут даже умение читать и писать особо не спасает. Процесс сложнее одной-двух эмоций был чем-то за гранью фантастики. Сперва его шаблоны порвались об меня, потом о целый чертов мир. Хотя большая его часть всё равно крутится вокруг меня, вот блин. Но, честно, за тем, как старательно он нырял в пучину человеческих чувств, чтобы пощупать всю глубину, наблюдать было одно удовольствие. Зак задумчиво хмурится, поймав мою руку и больше не давая мне шуршать его волосы, теперь жамкая её, как антистресс. - Думаешь, это реально? Я о том... ну вот, с__бусь я отсюда - тут убийства прекратятся и начнутся где-то ещё. Я, конечно, не мастер причинно-следственных связей, но все, кто умчался из города во время между убийствами, тут же окажутся под подозрением. Включая тебя. Оно тебе нахрена? - Что ж... начнём с того, что ты вообще выговорил "причинно-следственных" с первого раза, - моя довольная усмешка вызвала моментальный взрыв негодования и попытки меня пощекотать, но теперь уже его руки пойманы, - и всё же - да, молодец, Шерлок, но в этом всём есть маленькая погрешность в виде твоего летнего воздержания. Сечёшь, к чему я веду? Тут ему потребовалось больше пары секунд, чтобы сложить два плюс дви. - Хм. Летом я редко кого-то кромсаю, потому что в бинтах сдохнуть как жарко... и если мы свалим сейчас, а я не буду никого резать три грёбанных месяца, типа, времени пройдет побольше и это будет не так подозрительно? - Бинго. Может, тебе податься в детективы? - Ха-ха, оборжаться, - парень падает обратно на подушку, шумно выдохнув, - но если так, то почему нет. Я не против свалить куда-нибудь. Просто, я... я правда не хочу, чтобы ты встряла из-за меня. - Всё будет нормально, не волнуйся. Я же не волнуюсь. Прозвучало это довольно неубедительно, в первую очередь, для себя самой. - Ладно, кого я обманываю, я волнуюсь. Но не из-за этого, а... больше из-за того, что я просто не знаю, что будет дальше. Ведь, с одной стороны, все довольно понятно, а с другой - шаг в никуда. Хотя, казалось бы, после того подвала уже вообще бояться нечего. Но я не знаю, что нас ждёт дальше, и это пугает... Умение утешать людей, это, пожалуй, бесценный навык, но не у всех он есть. Мне самой довольно часто сложно понять, а что вообще делать, когда человек рядом расстроен, напуган, растерян. Ведь похлопать по плечику с радостным "да всё зае__сь будет" вообще не работает. Что уж говорить про Зака? Эта очаровательная пряничная физиономия всегда впадает в ступор, когда дело доходит до подобного. Мнётся, не зная, какие подобрать слова. Прямо как сейчас. Даже спустя столько лет он не научился этому. Этому можно десятки лет учиться и всё равно нихрена не понимать. Поэтому, хитрый коржик, он прибегает к единственно верной тактике, которая никогда не подводила его. Обнимашки. Старые добрые уютные обнимашки. А нужно ли больше?

***

Знаете, что происходит, если слишком долго валяться в кровати? Бинго - вы нахрен уснёте. Что, собственно, и произошло. Зак, явно не спавший всю ночь, с радостью вырубился, пригревшись в объятиях. А я... а что я? Меня разбудели чуть свет не охреневши, естественно, на уютной подушечке и в объятиях ещё одной уютной подушечки я вырубилась вместе с ним, не успев и глазом моргнуть. Долго ли умеючи, знаете ли. Поэтому проснуться в три часа дня стало не то чтобы большим удивлением. А что это значит? Значит, было бы не лишним перекусить, да посытнее. Маньяк самозабвенно посапывает в подушку, даже не слыша, как я прохрустела всеми костями а-ля свежий батон, потягиваясь рядом с ним. В открытое окно неожиданно влетает НЛО. Вернее - бумажный самолётик, врезаясь прямо мне в лицо. Спасибо, что не в глаз. Я, конечно, извиняюсь, но что-то многовато на один день оконных залетанцев. Открытое окно это не дверь, черт вас за ногу сожри! Подобранный с колен самолётик сделан из приятной бумаги фиолетового цвета, с золотистой подписью на уголке крыла. "Грей". Глаза невольно сами округляются и я спешу выглянуть в окно. А на что я, собственно, надеялась? Увидеть там священника собственной персоной? Наивная чукотская девочка, размечталась. Опустившись назад и выдохнув с театральной досадой, я потянулась руками потрясти Зака. Но так, аккуратно, чтобы не въ_бал от души. Всякое бывало! - Эй... соня, проснись. У нас тут форс мажор. - Чевор у нас там?.. - Х_рня странная творится, говорю. Сквозь набор несвязных звуков пролетают редкие маты искренне недовольным тоном, но он всё-таки садится, растрёпанный, сонно покачнувшись и нависнув надо мной. - Чё там у тебя?.. Однако у сонного маньяка глаза округляются не менее стремительно, чем мои, когда тот увидел подпись. И, естественно, внутри развернутого самолётика пряталось небольшое сообщение. "Буду ждать вас в кафе "Креоль" на северной окраине города в четыре. Нам есть, что обсудить." Зак удивлённо смотрит на бумажку, потом на меня, а я на него. Искра, буря, полнейшее невдупление в происходящее, улетучившая сонливость и чудесным образом сошедшиеся мысли, как звёзды на небесах. Раз уж приглашают, почему бы и не пойти? Да, он, так-то, мутный тип, но со мной Зак, а так, кажется, уже и не так страшно. Лишь бы снова своих галлюциногенных флюидов в лицо не напустил. День выдался не самый солнечный. За что, пожалуй, стоит отдельно выписать благодарность... кому бы не нужно было её выписать. В последние дни было слишком жарко. До кафе мы добрались чуть раньше заявленного в записке времени, устроившись за одним из уличных столиков. Зак, эдакий засранец, вообще не выглядит взволнованным. Или хотя бы заинтересованным в происходящем. Но потащился же со мной, а значит - всё-таки ему интересно. К тому же, было решено перекусить уже на месте, раз уж мы всё равно тащились в кафе, поэтому пряня уже с завидным азартом налегает на пиццу. - Надо же, а я был уверен, что вы опоздаете. - А я думала, вы будете загадочно ждать нас за столиком в пафосной шляпе и с газеткой в руках. Грей, в этот раз принарядившийся в простую белую рубашку, садится за наш столик, держа в руках чашку кофе. - Что ж, у меня была такая мысль. Однако, она показалась мне достаточно... предсказуемой. Поэтому я решил поступить иначе. - За вами не угнаться, святой отец. На вышедшего из кафе мужчину ни я, ни Зак, поначалу не обратили внимания. Но его голос странно зашевелил волосы на затылке, в нём почувствовалось что-то до икоты знакомое, но настолько едва уловимое, что сразу и не поймёшь, что к чему. Однако же владелец этого голоса обращался именно к Грею - в конце концов, у него на лбу не написано "святой отец", - после чего опустился на последний стул за столиком, держа в руках стакан кофе и контейнер с пончиками, заставив уже у нас обоих волосы подняться не просто дыбом - забором, до того резко бросило одновременно в жар и холод. Кожаная куртка, наброшенная на плечи, простая черная рубашка, черные джинсы, тёмные очки. Пепельно зелёные волосы, стянутые в коротюсенький хвостик на затылке. И стоит ему снять тёмные очки, сверкнув разным цветом глаз, он не оставил никаких сомнений. - Ты какого хрена жив ещё?! Она же тебе башку от!.. - Айзек, - Грей неожиданно одёргивает парня, зная, что полное имя достаточно быстро вернёт его с небес на землю, - не стоит кричать о подобном на улице, не так ли? - Грёбанный ты живучий таракан... - я и не заметила, как сжала в руке десертный нож - всё внимание на нём. Мы на улице, тут то и дело шастают люди, но внутри безумным ураганом горит желание подскочить с места и вогнать ему этот нож в горло. Это невозможно забыть. Эти чертовы гробы. Их обезображенные лица. Всё это. Но не могу же я кинуться его резать на улице. Как и заорать. А заорать хочется, благим матом и многоэтажными конструкциями. Зубы сжимаются до боли в челюсти, вдыхая медленно, приходится оглядеться и убедиться в отсутствии любопытных ушей в ближайшем радиусе, хотя говорить такое всё равно стоит шепотом, - как ты, черт тебя раздери, выжил? Только не говори, что башку обратно пришил... Дэниэл томно вздыхает, отложив очки на стол. - Боюсь тебя расстроить, юная леди. Но мы с тобой не были знакомы до этого момента. Повисла тишина. Мозг, не только мой, судорожно пытается переварить услышанное. Судя по напряжению в голове, он заодно пытается переварить и завтрак, за компанию, раз уж всё равно приходится так усиленно работать. Однако скрип шестерёнок в голове Зака можно услышать даже за соседним столиком, и именно он решается в недоумении озвучить очень интересующий меня вопрос. - Чего б__ть? - Я боюсь, у нас возникло недопонимание, - Грей, тяжело вздохнув, откидывается на спинку стула, - недопонимание, в котором даже у меня была роль, жаль я осознал это слишком поздно. Если совсем упростить... доктор нас крайне успешно обвёл вокруг пальца. - Не то чтобы это было в моих планах, скажу честно. Мой ум зашел за разум ещё больше и рука нервно потянулась бахнуть кофе. Отжала я его, правда, у Грея, махнув глоток и вернув обалдевшему от такой наглости священнику обратно. - Так. Нет. Стоп, петрушка, я не догоняю, - мужчина с каким-то совершенно удивительным спокойствием и пониманием смотрит на меня, - человек с _твоим_ лицом. Затащил меня в эту сраную маньячную секту. Убил моих родителей. И ты мне сейчас на серьезных щах заливаешь, что мы не знакомы? У тебя что, есть, был злой брат близнец? Что за бред? Выслушав меня внимательно, доктор отпивает свой кофе и улыбается. - Искусственный близнец, если корректнее. - Чего? - брови у Зака подпрыгнули до небес, - киборг что ли или чё? - Не настолько искусственный, - Дэниэл тихо смеётся, следом трагично вздохнув, - история вышла крайне нелепая и достаточно трагичная, к сожалению. Но я и подумать не мог, что мой выбор тогда повлечёт за собой такие катастрофические последствия. В любом случае, позвольте мне пояснить, как обстояли дела на самом деле. Переглянувшись с Заком, который, кажется, окончательно запутался на этих витиеватых изъяснениях, я всё ещё остаюсь при странных чувствах. В конце концов, я всё еще помню, как эта головушка по земле покатилась. - Валяй. А что ещё, в общем-то, остаётся? Только нервно жевать пончик и слушать. - Что ж... - мужчина устраивается на своем стуле поудобнее, закинув ногу на ногу, - незадолго до событий у меня возникла необходимость на время покинуть город. Дело было... достаточно срочное. Если кому-то искренне интересно, мне нужно было провести время с моей родственницей, бабуленькой. Эта женщина заменила мне мать после её смерти, думаю, очевиден тот факт, что я побегу по первому её зову, куда бы она не позвала меня. Однако правила здания достаточно ясны - этаж не должен пустовать во времена, когда есть жертвы и идёт игра, и это сильно привязывало меня к месту. Поэтому я придумал достаточно рискованный и абсурдный план, который решил привести в исполнение. От чего-то этот факт искренне умиляет. То, как ласково и трепетно он называет её. Бабуленька. По одному взгляду, даже с полупустым искусственным глазом, становится ясно - он не врёт. Таинственная бабуленька, взрастившая маньяка, явно существует. - А твоя чудесная бабуленька знает, что её внучатый сыночка-корзиночка на самом деле маньяк? - Знает. Она знала об этом задолго до того, как я попал в компанию Грея. Что ж, - Дэниэл искренне улыбается, - она приняла меня со всеми изъянами. Зак, сидящий рядом, вдруг щелкает пальцами, сверкнув невидимой лампочкой озарения. - Ты подсунул на своё место кого-то другого?! - Именно, - мужчина коротко зыркнул на невозмутимо помешивающего кофе священника, продолжив, - Генри Майерс. В мои студенческие годы мы учились вместе, после чего я встретил его лишь когда искал новых ангелов для проекта святого отца. Узнал о нём... из газет. Он прослыл "убийцей глаз". Что-то напоминает, верно? Я поймал его. На самом деле, он идеально подходил под ангела, однако я решил, что не позволю занять ему место среди нас. Правда... вышла одна огреха. Святой отец был уверен, что я убил его. Однако, на самом деле, я решил его отпустить. А не вырвать глаза и оставить труп украшать газон в парке. В конце концов, его глаза мне совершенно не интересны. А лучшим наказанием для него было продолжать мучиться в своей... пустоте. Но вот он понадобился мне. Затея была на восемьдесят процентов провальна, я не был уверен, что он станет мне помогать. Однако он всё ещё был до того одержим идеей украсть у меня мою "страсть", что согласился без раздумий. Дэниэл звучно ставит стакан на стол, выдержав многозначительную паузу. - Согласился сыграть меня. Мы довольно похожи внешне, поэтому маскировка не составила большого труда. На самом деле, оставляя его на своём месте, я был уверен, что святой отец раскусит этот глупый трюк практически сразу, но я буду достаточно далеко и вне зоны доступа, чтобы он смог что-то с этим сделать. А с последствиями вскрывшегося обмана я решил разбираться уже по возвращению. Однако... - Что ж, мне стоит признать, что Майерс был хорош. Месяцы. Несколько месяцев я не подозревал о подмене. Плечи опустились. И стало... честно? Даже немного стыдно. Очевидно, не перед Майерсом, этот тот ещё говнюк. Перед Диккенсом, черт его дёрни. Этот засранец до боли очаровательный. Опасно очаровательный, пожалуй. Моргнёшь рядом с ним глазом, и нету у тебя больше глаза. И тем не менее, я едва не кинулась на него. Вот только... - Базара ноль, на_балово получилось космическим. Хотя странно, что никто не заметил. Зак, поймав на себе заинтересованные взгляды, разводит руками. - А чё вы лупитесь на меня? Мне будто было заняться больше нечем, кроме как рассматривать его, мы там, типа, выжить пытались! Хотя... - парень задумчиво щурится, - сейчас я слышу, что голоса у вас разные. - Вернее, слышно, с кого он слизал манеру разговора... - Это оскорбление, или комплимент? - Дэнни хитро улыбается, оглядев меня, но ответа не дожидается, - но это не так важно. Есть лишь факт, что он прекрасно вжился в эту роль. Я дал ему то, чего он так отчаянно желал. Дал украсть саму свою суть, ведь это всегда было то, к чему он стремился и чем никак не мог насытиться. Отнимать у кого-либо, не важно, что именно. Это доставляло ему удовольствие равное тому, что я испытываю, любуясь на свою коллекцию. Вот только я не учёл, что когда он получит желаемое... ему снова станет мало. Сколько бы я не пыталась вникнуть в поведение Зака, погружаясь в книжки и статьи по психологии, о маньяках и прочем в последние годы, подобное всё ещё заставляет мой мозг кипеть. Главным образом потому, что сама я, добив того парня, не почувствовала ровным счетом ничего. Уж не знаю, что это говорит обо мне. Но у этих ребят тараканы в голове до того забористые, что диву даёшься. - Скажи мне, Мион, - доктор вдруг обращается ко мне, глядя настораживающе многозначительно, - разве тебе не знакомо его имя? - Нет? А... разве должно быть? Он говорил при первой встрече, что был врачом в нашем универе, но явно не подумал, что попался на п_здеже, ведь у нас не было врача. - А что насчёт медицинского фургона? Деталь, о которой просто так и не вспомнишь. Больше - её легко забыть, пока кто-то вот так коварно не подцепит на крючок то, что нужно. - Погоди... доктор Майерс? Милашка Майерс из фургона? Не-е-ет. Нет, не может быть, он же... Но его многозначительный взгляд уже не нужен, чтобы что-то понять. Большой и пёстрый паззл начинает медленно складываться и осознание окатывает неприятным холодом. - Я столько рассказала ему о своей семье... он вёл себя так мило со всеми студентами, мы все с ним общались во время процедур и рассказывали о себе. Только не говори, что я... - Ты не виновата, - Диккенс будто по взгляду моему прочёл вполне очевидную мысль, покачав головой, - ты не могла знать о том, что происходит в его голове. Однако, ход мыслей верный - так он искал себе жертв. И находя каждую новую... он становится ей абсолютно одержим, как произошло с тобой. Грей, наконец, вмешивается, хмурясь. - Тебя не должно было там быть. В качестве жертв в игру вступали грешники. То есть... нечистые на руку и помыслы люди. Однако же он шел на поводу своей одержимости и убедил меня в том, что я должен на тебя взглянуть. Он хотел, чтобы ты стала новым ангелом, вернее, это то, что он сказал мне. Что я должен тебя испытать тебя перед этим, и в итоге я всё-таки сдался и согласился. - И что этот придурок у неё хотел отнять? Он же сам её прибить пытался! - А это, - Дэнни переводит взгляд с Айзека снова на меня, - зависит от того, что именно она рассказала, пусть я и догадываюсь. - Я... рассказывала о семье. О том, как мы встречаемся на праздники, проводим время вместе. Как я жду Рождества, чтобы снова их увидеть. Ничего сверхъестественного, я ведь даже о них самих толком ничего не рассказывала! Ни имён, ни города или адреса, ничего! - Но ты рассказала самое важное. Что ж, я не видел этого лично, однако достаточно хорошо знаю, как он мыслил. И в твоих словах о семье он увидел то, что ему нужно. То, что можно отнять у тебя, чтобы оставить внутри абсолютную пустоту. Твою семью. А дальше дело за малым и он пошел до крайностей, чтобы добиться желаемого. Но что до остальных? Кэтти, Эдди. Он и им успел чего-то в уши надуть. - Мелкий постоянно нёс какой-то бред о том, что она хочет, чтобы её любили или типа того, - Зак пожимает плечами, - надо же, теперь это имеет смысл. - Ё__ный псих... Нужна минутка, чтобы это переварить. Как бы не хотелось повесить на себя всех собак, глазастый прав - это не моя вина. По крайней мере, в большей степени. Хотя о чем это я, её здесь нет и вовсе. В конце концов, я же не идиотка, чтобы трепаться обо всех подробностях жизни с незнакомцами. Но как, черт возьми, после этого вообще людям доверять? Весь тот бессвязный бред в подвале, наконец, обрёл какой-то смысл. Один пытался понять, что я за зверь такой, другой был уверен, что меня надо срочно залюбить, другая и вовсе считала какой-то космической преступницей и лицемеркой, а вишенкой на торте был этот очкастый псих, одержимый идеей отнять у меня всё. Что ж, молодец, золотую звёздочку ему в лоб, у него получилось, он своего добился. Пусть и только от части. И только Заку было кристально по_бать на всё, надо же. Видимо, он единственный, кому очкастый не успел присесть на уши. Вот так живешь, никого не трогая, а потом неожиданно становишься объектом вожделения какого-нибудь больного на голову психа с извращенскими наклонностями. Как страшно жить. Мда. Зак притих, присосавшись к своей чашке. Хотя со стороны не поймешь, пьет он, или нервно грызёт картонный стаканчик. Лишь иногда он поглядывает на меня со смешанными эмоциями. Помню, когда-то он говорил, что глазастый бесит его. Но сейчас заметно, что и он сам в замешательстве от того, что доктор ведёт себя подозрительно адекватно. Наверно, просто непривычно. - А давно ты вернулся? - Хм, - вопрос Зака заставил зеленоволосого ненадолго задуматься, - спустя примерно полгода после того, как произошел пожар. Представьте степень моего удивления, когда я обнаружил, что там всё в разрухе и углях за желтой лентой. Я даже успел поверить, что и сам Грей погиб, хотя количество обугленных неопознанных трупов явно не соответствовало количеству обитателей подвала. Однако, святой отец сам меня нашел. - Я узнал о том, что ты уехал, уже после пожара, когда вскрылась правда. Но тогда меня не интересовала причина, я решил оставить это на твоих плечах. Во всём этом изобилии безумных фактов меня неожиданно смущает другое. - То есть вы, два засранца, все эти годы знали правду. Грей влезал ко мне домой. И при этом вы не удосужились рассказать об этом? Почему тогда решили всплыть сейчас? Эти двое подозрительно заговорщически переглянулись. Их хитрые улыбочки говорят сами за себя - что-то задумали, засранцы, жопой чую. Как и то, что не только ради откровений они нас сюда позвали, с этим можно было и домой прийти. - Что ж, мы позвали вас не только за этим. У меня есть предложение для вас, однако... Дэниэл настоял на том, что для начала тебе стоит закончить обучание. Глазастый очаровательно улыбается. - Образование... это очень важно, верно? - Однако, перейдём к сути. Моё предложение в большей степени касается тебя, Зак, - священник многозначительно улыбается, - я хочу пригласить тебя в свой новый проект. Куда более... усовершенствованный, чем первый. - Чё, опять в подвале жить? Если да, то я пас, насиделся уже. - Нет. В этот раз проект схож своей сутью, однако я поработал над исполнением. После происшествия с пожаром, спустя время мне удалось купить землю в Лос-Анджелесе с доступом к старому военному бункеру. И на этой земле я построил новое здание, включающее в себя большой жилой комплекс над землёй и наше логово греха под землёй, - мужчина роется в небольшой сумочке у себя на поясе, доставая записную книжку, в которой припрятана сложенная в несколько раз бумага, которую он протянул нам. И бумага оказалась замысловатым планом здания, от которого у бедного Фостера глаза в разные стороны разъехались, - это здание имеет сплетение потайных ходов и дополнительные лифты, ведущие из квартир на этажи ангелов под землёй, и наоборот. Поймав мой удивлённый взгляд, когда я в этом буйстве линий и надписей смогла рассмотреть шахты лифтов, ведущие к квартирам верхнего этажа, Грей улыбается. - В этот раз я предоставляю своим ангелам не только способ безнаказанно убивать, но и дом. А та же... работу. Прошлый проект держался лишь на энтузиазме, - тот бросает взгляд на Зака, - в большей степени, однако здесь пребывание на этаже для ангелов будет не только реализацией потребностей и безумных фантазий, но и работой. - Так-так-так, дедуль, ну ка притормози коней. Звучит бомбически, конечно, но у тебя откуда столько барышей на _такое_ мероприятие? - глядя на меня, Грей заинтересованно поднял брови, - ну за дурочку то меня не держи. Ты безумно мутный тип, ежу понятно, но это? Земля в Лос-Анджелесе стоит просто бешеных денег, не говоря уже о заморочках со строительством. Не мне, конечно, в чужой карман заглядывать, но это реально чересчур. Эх, не нравится мне его улыбка. Однако не одну меня занимает подобная ситуация. - Эй, минуточку, - Зак вдруг указывает на него, - если ты до__я при бабле, то какого чёрта тогда я несколько лет в подвале жил, как на помойке. - Потому что тебя всё устраивало и ты не просил большего. - Чего?! - Это было частью эксперимента, как я понял позднее, - Дэнни трагично вздыхает, - суть в том, что мы все жили на своих этажах, но могли выбираться наружу. Я и Кэтти, к примеру, работали. А Эйди после становления ангелом вообще не стремился наружу. А ты, Зак, единственный на своём этаже ничего не менял и ничего не просил. А главное - даже не пытался выбраться. - Это ты намекаешь, что я тупой? - Нет, просто говорю о том, что сам наблюдал, не более. Священник задумчиво улыбается, наблюдая за ними, будто впав в ностальгию. Возможно, он невольно окунулся в воспоминания о том, как всё было до пожара. Однако, он прерывает их препирания кашлем. - Так или иначе, Мион. Пусть тебя не смущает колоратка, у меня есть связи в разных кругах. Но вам, думаю, я могу сказать, что мой новый проект... имеет достаточно щедрое финансирование и поддержку тех, кого нужно. В этот раз в эксперимент вмешаны даже полицейские, однако не это важно. Жилой комплекс является прикрытием, в прямом и переносном смысле. И большая часть нашего дохода уже поступает от аренды квартир в здании. Но мои ангелы будут жить там бесплатно. - Но такса всё равно на нас, - Диккенс трагично вздыхает, следом отмахнувшись, - однако, я живу там уже полгода и должен сказать - это идеальное место для нас. Повисла тишина. Меня не покидает ощущение, что я каким-то удивительнейшим образом становлюсь соучастником каких-то одурительных махинаций и откровенно преступных замыслов. Ах да, точно, о чем вообще речь, Мион, ты почти четыре года покрываешь безумного маньяка, нашла тоже чему удивляться. Спросила бы, как докатилась, но ответ у меня итак уже есть. Зак напряженно замолчал, практически отвернувшись от компании. Если отбросить все "но" и мои личные подозрения - Дэнни прав. Это идеальное место для таких, как они. Даже более чем. Нет смысла больше спрашивать, зачем они тянули так долго. Они-то точно знали, что мы... что ж, вместе. И пусть я всё ещё, забавно, но не до конца уверена, что он куда угодно не потащится без меня, они учли именно это. - То есть, - парень вдруг подает голос, хмурясь, - я могу спокойно жить в своем доме. Убивать. И ещё и не остаться с пустыми карманами, так? Получив в ответ двойной положительный кивок, он медлит, угрюмо сверля взглядом стол, бросив взгляд на меня. - Мне нужно подумать.

***

Визитка сделана со вкусом. Приятная бумага тёмно-зелёного цвета, серебристые поблескивающие буквы. "Дэниэл Диккенс. Психотерапевт". Психотерапевт, мать его. И как вообще после таких потрясающих твистов верить врачам? На меня одну сразу два медика-маньяка в жизни это как-то многовато, думается мне. Последние несколько дней я провела наедине с собой. Зак, стоило нам вернуться, не пробыл дома и получаса, молча отправившись неизвестно куда. Неожиданно для себя, я ошиблась, когда подумала, что он примет это предложение без раздумий. Однако, вот мы где. Но если подумать, мне самой нужно было время. Подумать и переварить это ведро откровений, опрокинутое на мою голову. По хорошему, человеку, ставшему жертвой маньяка, хорошо бы к психологу. Но кому такое расскажешь, черт возьми? Меня чуть не трахнул препод, его убил мой друг маньяк, а потом я узнала что в здании, где тусовались маньяки, моих родителей ё_нул подменыш другого маньяка. Тут даже у самих маньяков мозг чуть не вскипел, что уж про адекватных людей говорить? Сейчас, спустя годы после случившегося, если честно, я даже не знаю, что мне чувствовать по этому поводу. Ведь данное откровение, как факт, мне лично вообще ничего не даёт. Возможно, меня должен злить тот факт, что этот ублюдыш добился своего и получил, что хотел. Но злиться не выходит, ведь это вообще не имеет смысла и ничего не даст, кроме головной боли. Он мёртв. Всё. Финита. И я поучаствовала в этом процессе, этот точно уже не воскреснет и никуда не уползёт, никому не навредит. Но он навредил мне. Возможно, даже больше, чем я подозреваю. Но я этого не вижу. Уж не знаю, хорошо это или плохо. - Ты точно уверена, что готова к этому?.. - Ты меня уже шестой раз спрашиваешь. Визитку в руках я рассматривала, сидя на чемодане в своей спальне. Столько воспоминаний хранит это место. Удивительно, но... я помню только хорошее. И большая их часть включает в себя это чудесное пряничное недоразумение. А недоразумение, кажется, искренне переживает из-за собственного решения. Хотя, возможно, куда больше из-за моего. - Я могу и в шестьдесят шестой спросить. - Но ты ведь уже всё решил, Зак. Или ты серьезно готов остаться, если я вдруг зассу и передумаю? - Да, - и мне не стоило бы удивляться, но это всё равно произошло, - если ты останешься - я останусь. Потому что... мой дом, это ты. Даже если мы оба однажды останемся в коробке с голой задницей. Это не важно. Ты единственная, кто, зная правду, не считает меня монстром, ангелом, богом или ещё какой-то чушью. И я... Он мнётся, собираясь с мыслями и отводя взгляд, стоит мне обернуться к нему. - Я люблю тебя. Даже если ты знаешь об этом и без слов, они всегда звучат, как бой часов в тишине. Он никогда не был мастером говорить о чувствах. За него всегда говорили его поступки. Даже если он сам не понимал, что значит любить - он любил. По-своему, местами дико и изощрённо. Любил как умел. Мы оба любили. Словами, действиями, но никогда не напрямую. Ведь, чтобы это признать, нужно набраться смелости. - Я тоже люблю тебя. - Серьезно? - Нет, я вдруг решила пошутить! Парень искренне смеётся, загребая мою влюбленную тушку в объятия. Вот так легко и просто. Хотя, куда там, ничерта не легко и не просто. - Значит, ты готова пойти туда со мной, потому что любишь?.. - Конечно. Зак, Дэнни прав - это место идеально для вас. Для тебя. Тебе не нужно будет изводить себя летом, чтобы сохранить прикрытие. Ты будешь... в безопасности там. Пусть это и звучит слишком идеально. - А тебя это устраивает? Быть частью этой... тайны. Ты же не убийца, не маньячка. - Пряня, я четыре года прикрывала твою задницу, так что я уже закопалась в это по самые помидоры. К тому же, такой город - это возможности и для меня. Иногда его подолгу приходится в чём-то убеждать. Забавно, он прямолинейный, как танк, решения принимает на раз-два. Однако, то и дело впадает в крайность из вороха сомнений и переживаний. Но ни у кого нет только одной грани, верно? Всё-таки, мы не плоские. - Если так... то чё мы тут расселись? Пора гнать!

***

Три месяца спустя.

Закат в этом городе просто потрясающий. Особенно если наблюдать за ним с крыши высотки, откуда открывается вид и на океан, и на огромный город. И каждый закат здесь погружает в атмосферу маленького праздника и приключения, пережитого с друзьями в каждую нашу такую вылазку. Моей первой работой здесь стало... оформление их этажей. Последнее, о чем я могла бы подумать. Но, в общем-то, чем не старт? Хотя, не то чтобы эти двое хотели отходить от привычного. Всё новое - это хорошо забытое старое, да? Ностальгическая фишка с пешеходными переходами в подвале была сохранена ради искусства. После мрачных и жутких улочек бегуна встречает уютнейшая больница с улыбчивым засранцем. Здесь и вовсе поменялась только мебель, глазастый даже планировку сохранил. По большей части. Однако остальные этажи... всё ещё пустуют. Грей, экий хитрец, построил высотку в местечке достаточно удалённом от буйного городского шума, привлекательном для туристов и будущих жильцов - практически райский уголок. До отказа набитый тайными ходами, дополнительными лифтами и... ах, да, маньяками. Правда, пока лишь двумя. Как попасть на этажи? О, всё до неприличия просто. В каждой квартире последнего этажа есть маленькая гардеробная, где за рейлом для одежды от стены до стены скрыта дверь. Однако из квартиры дверь открывается лишь пультом, мирно гуляющим по карманам одежды, скрывающей собой эту дверь, пусть её и не заметно. Осторожность тут не помешает. Но как бы мне не хотелось понять цели этого старикана в фиолетовой рясе, вышло у меня ровным счётом ничего. Круглый и аккуратный шиш с маслом. Грей всегда ловко уводит тему, умалчивает, бросает многозначительные взгляды и умело сливается каждый раз, когда я пытаюсь поднять эту тему. И это... бесило бы, но так даже интереснее. - Ты отменила сеанс. Знакомый голос за спиной заставляет вздрогнуть. Пожалуй, Дэнни не совсем тот, кого я хотела бы застать вместе с собой на крыше в романтической атмосфере заката. С момента нашего переезда глазастый сам предложил помощь. Как спец с намётанным глазом - даже не знаю, каламбур ли это, - он заметил, как сильно на самом деле по моим мозгам проехались эти приключения в подвале. И он чертовски хорош. Хотя в первые встречи я не могла отделаться от опасения, что он всё-таки попытается стырить у меня глаза. Но, как оказалось, мои для него абсолютно тошнотворно живые. И даже глубинные самокопания не смогли заставить их потухнуть, как ему хотелось бы. Но хотелось всё-таки! Хотя зелёный не настолько камикадзе, чтобы протягивать лапы в мою сторону. Наличие Зака где-то рядом поумерило его интерес поначалу, пока он и вовсе не пропал, а остались лишь врачебные отношения. - Я решила, что сегодня моим психотерапевтом побудет закатное небо. - Вот как? Что ж, тут мне нечем возразить, закат сегодня просто волшебный. Ты не против, если это станет групповой терапией? Получив вполне устроивший его молчаливый ответ, Диккенс садится на широкий кирпичный бортик у края крыши, с удовольствием вдыхая влажный воздух. - Ты всё ещё продолжаешь допытываться до Грея, верно? Тебе правда так сильно не даёт покоя то, что происходит здесь? - А ты у меня это спрашиваешь, как врач, или как дружелюбный сосед? - А если всё вместе? Выкрутился, засранец. Но мой трагичный вздох не вызвал у него особой реакции. - Дело не совсем в происходящем. Точнее, нет, в нём-то конечно, но с другого бока, - мой взгляд теперь полностью прикован к новоявленному собеседнику, - я пытаюсь понять, зачем ему это? Грей ввалил в это столько денег, подключил столько народу, судя по всему, подкупил полицейских ради возможности прогонять преступников через ваши безумные игрища. Столько безумных усилий не прилагается ради простого "потому что". У него должна быть какая-то цель. Мужчина задумчиво затихает, теперь рассматривая закат. Кажется, будто погружаясь в воспоминания. - Я ещё не до конца понял смысл его нынешнего эксперимента, но я совершенно точно знаю, в чем был смысл предыдущего, - он поворачивается ко мне, - в выборе своей судьбы. Грей был рождён в стенах секты, выращен в ней, напитан чужими идеалами, до поры до времени. Именно там его научили использовать галюциногенный порошок для управления сознанием прихожан. Но как человек, всегда ищущий ответы, после смерти верховного, он покинул секту и на время ушел. Исчез, занимаясь черт знает чем. Видимо, налаживанием связей. И его поиски ответов на собственные вопросы и наблюдение за людьми привели его к идее его эксперимента с человеческими судьбами. - Ладно, вопрос о религиозных пунктиках дедули исчерпан. Но в чём всё-таки смысл? Если он таким образом хотел наблюдать за людьми, значит, он рассчитывал увидеть что-то конкретное. - И да... и нет, - Дэнни вздыхает, - в игру чаще всего вовлекались люди, в некоторой степени схожие с нами. Совершившие... нечто, что оставило на них отпечаток, но за пределами здания шедшие по кривой дорожке. Но попадая сюда, человек становится на тропу, где каждое его решение решает его судьбу прямо сейчас. Каждое действие, каждое слово. Место, где в секунды решается вся его судьба. Момент реального времени, где результат каждого решения приходит незамедлительно. - То есть, это что-то вроде шанса искупления, выходит? Бедняга попадает в самый низ, проходит эти круги ада, добирается до церкви на исповедь, и если Грей решает, что челик норм - отпускает его? - В общих чертах - да. Однако никто ещё, кроме вас с Заком, из здания не выбирался, будучи жертвой, - мужчина выпрямляет спину, многозначительно вдыхая, - нам не платили за то, что мы делали. Всё существовало лишь на нашем желании. Каждый из нас играл роль Ангела, вершащего правосудие. В своей манере. Неинтересных нам мы пропускали дальше, лишь бы они сумели миновать Зака. У многих получилось. Бегает он быстро, но с соображалкой у него в то время было туговато, поэтому тем, кто был более стрессоустойчив, удавалось от него уйти. Хотя, когда он появился, мы переживали, что через этого бешенного вообще никто не сможет пройти. Однако его этаж долго пустовал. - Почему? - Как оказалось, на нижний этаж Грей искал особенного Ангела. Хотя, смешно, но история попадания туда Айзека началась с женщины, - увидев мой заинтересованный взгляд, он улыбается, - её звали Дебора Фрост. Эта женщина была ровесницей Грея, жила в той же коммуне, что и он. Их пути разошлись, но они встретились снова, когда зарождался его эксперимент и этажи уже были заняты нами. И Грей узнал о её... любопытных взглядах на жизнь. Она хотела стать частью проекта, потому что считала, что убивая людей - спасает их души. Ум за разум заскочил в считанные секунды. - И где тут смысл? - В её понимании, мир - это Ад, где никому нет спасения. Поэтому единственное спасение, это смерть. К такому выводу Дебора пришла, насмотревшись на верующих. - И это самый е__нутый вывод, который можно было сделать... - Пожалуй, тут я согласен. Однако убивала она их не сама. У неё был подручный, тупенький, как пробка, который убивал за неё. Верзила с огромными ножницами, которого она называла своим Дьяволом. А узнал я всё это, когда Грей попросил меня навести о ней справки. И в каком же шоке я был, когда он решил пригласить этих двоих к нам... правда я не ожидал, что он поместит Дьявола на нижний этаж, а её сделает Жертвой. Впрочем, она добралась до Грея. Правда там её любимчик её догнал и перерезал ей горло. И Грей оставил его, не смотря на наши возмущения. Вот от него никто не уходил живым. А Грею интересно было за ним наблюдать. Он позволил ему выбираться из здания, давал задания, за которые платил, что было и вовсе возмутительно в рамках наших ролей. И... в одной из подворотен его убил Зак. Воцарилась тишина. Такие страсти, драма, кровь-кишки-мясо, бурные недовольства. А потом всплыл Зак и прикрыл лавочку. - Вот так поворот. - И не говори. Забавно, тогда Зака на улицах прозвали "Смеющимся Богом Смерти". Даже забавно, но чем-то зацепил он Грея, и тот притащил его к нам. Он был тем самым, кого он хотел видеть внизу. Сейчас я понимаю, что дело было в бесхитростной натуре. Бескорыстной. В его простом желании убивать. Он ведь не преследует никаких целей, не осуждает, он просто убивает. Вот и вся загадка. Дэнни затихает, подозрительно серьёзно и задумчиво глядя на плавно опускающееся к горизонту солнце. Чудесным образом вопросов стало только больше, точно не меньше. Но озвучить их не выходит. - Знаешь, я был единственным, кто оспаривал решения Грея почти на каждом этапе. Мы часто спорили. Ему приходилось напоминать мне, что это его эксперимент. - Тебе казалось, что ты можешь сделать лучше?.. - Возможно. Но только спустя время я понял, что дело было не только в пути грешника. Грею было интересно наблюдать за связкой событий. За нашими решениями. Преданы ли мы своей роли ангела, или идём на поводу собственных желаний, когда раненая пташка у нас в руках. И надо же, как забавно, но ведь именно из-за моего решения всё рухнуло... Понятно стало, что кукуха у Грея точно не на месте. Ведь главный вопрос, который стоит задать в итоге - а почему ему, собственно, не всё равно? Почему это должны быть именно маньяки, зачем превращать всё это в мясо? И с одной стороны будто неплохо, это шанс на что-то для травмированных ребят, как они, но с другой... А кто дал право судить именно ему? - Получается, ты Люцифер этой истории. По крайней мере, я вижу в этом параллель. Бунтующий ангел. - Хах, возможно... я никогда не думал об этом с такого ракурса. Но, может, в этом была задумка с самого начала? Ведь сейчас всё иначе. Сейчас святой отец всё же готов прислушиваться ко мне, не смотря на то, что я сделал. Знаешь, наверно, мне стоит извиниться перед тобой. Возможно, не создай я этот план ради своих целей... ты бы не пострадала. Услышать это оказалось неожиданно странно. Когда-то Зак извинялся передо мной за убийство - и я простила его. А сейчас, глядя в глаза тому, чьё лицо копировал тот, кто действительно виноват во всем, что случилось со мной и моей семьёй, кто принёс столько боли и проблем... я его не виню. Ведь у всего этого есть печальная правда. - Ты не виноват. Тебе не за что извиняться, потому что даже если бы не эта подстава - Генри бы все ещё продолжал искать себе жертв. И я бы попала к нему в руки по-настоящему одна. Не было бы Зака, который спас мою задницу, а этот придурок загубил бы ещё десятки жизней. Поэтому... я вообще не думала, что скажу когда-нибудь такую дикость, но я должна поблагодарить тебя. Благодаря твоему дикому плану я жива. И встретила дурного, но безумно очаровательного парня, которого полюбила. Ну, возможно, ещё твою бабулю. До того ошарашенно смотрящий на меня Диккенс искренне смеётся, покачав головой. Меня больше не пугают его попытки подбодрить меня, прикоснувшись, и он смело трёт моё плечо в знак благодарности. - Что ж... хотя бы одну душу я сумел спасти. Хотя, так ли это? Ведь теперь ты стала частью нашей тайны. - Слушай. Я уже говорила это Заку, скажу и тебе. Это моё решение. Если бы я не хотела в это ввязываться, я бы не пустила Зака к себе на порог четыре года назад, а просто сбежала. Но я этого не сделала. А Стокгольмского синдрома у меня, как ты знаешь, нет, поэтому я поступила осознанно и ни капли не жалею об этом. И, знаешь, я совру, если скажу, что мне не всё равно на тот факт, что вы кромсаете людей. Пока это не по-настоящему невинные люди... меня это вообще не касается. Хотя и в таком-то случае не должно, однако вот такие телодвижения уже заденут мои собственные принципы. Но, скажу честно, я не считаю, что Грей прав. Никто не даёт ему права осуждать людей и отпускать им грехи и прочую ерунду. Это самосуд, ведь ни он, ни вы не руководствуетесь хоть сколько-то объективными доводами. А осуждаете через призму своих взглядов или желаний. Он - в первую очередь, как бы не делал вид, что он непредвзятый и отстранённый. Но... мне всё же искренне интересно, чего он хочет добиться. Дэнни мог бы возмущаться, но он лишь довольно щурится, улыбаясь. Он согласен со мной, я вижу. Даже не смотря на то, что сам он более чем по уши в этом увяз, он понимает, что к чему. Это не место, где можно рассуждать о правильности, добре и зле, здесь даже морали нет. Её и не может быть, она давным-давно стёрта. - Что ж... я думаю, мы это выясним. Мужчина оборачивается назад, улыбнувшись довольно и поднявшись, без слов направившись на выход. И лишь спустя мгновения за моей спиной на бортик знакомо плюхается родная тушка, чьи руки сгребают в объятия. Интересно, как долго он подслушивал наш разговор? Но он молчит, мирно наблюдая за тем, как солнце касается горизонта в плывучем мареве среди облаков. Лёгкий запах железа, мокрые пятна на толстовке, сердце всё ещё колотится от взрыва адреналина, произошедшего где-то там, глубоко под землёй. Но он спокоен. Спокоен и счастлив. Даже не нужно смотреть на него, чтобы понять это. - Я закончил украшать свой этаж. Теперь он... мой. Наверняка последним штрихом станет очередное засохшее кровавое пятно на стене и на асфальте. И с этого пятна начинается новая глава в нашей жизни. Забавно думать над тем, что я сказала Дэнни только что. Ведь не смотря на все свои возмущенные вопли тогда в том подвале, заявления о том, что они ненормальные психи, я всё равно не убежала. А в итоге ещё и стала ближе ко всему этому мракобесию, чем могла представить. Может, с того момента я просто выросла. Может, во мне суть происходящего откликнулась где-то внутри. Но я всё ещё не стремлюсь на почётное место маньяка и уж точно никогда не стану одним из Ангелов. Не потому что "убивать плохо". А лишь потому, что если предназначение ангела - осуждать, то я просто не хочу им быть. Я предпочту остаться обычным человеком. Человеком с маленьким секретом. Солнце прячется за горизонтом, оставляя за собой лишь багровую полосу между небом и тёмными облаками. Айзек молча дышит мне в макушку, наслаждаясь уединением и сентябрьским прохладным солёным ветром. На город опускается ночь, а моя личная история на этом заканчивается. Я там, где я хочу быть. Но там, где заканчивается одна история - начинается следующая. Правда, не сейчас и не сегодня. И когда она начнётся, Ангелы снова выйдут на бис. Но не для нас.