Победитель дракона, или Богиня благословляет это Темнейшее Подземелье.

      "Первый день месяца Янтаря..." - Или Топаза? Зараза, полный сборник заклинаний архимага и то проще запомнить, чем названия месяцев в этом мире! Это как же надо было упороться по геологии, чтобы наречь их в честь различных драгоценных камней и минералов! Про логику присвоения названий и говорить было нечего - Казума её не понимал и отказывался понимать. Но раз дал себя заманить богине в этот "прекрасный мир", так изволь усвоить местные причуды, не то совсем за быдло считать будут. - "... подходит к концу. Хотя у нас это считался бы одним из дней октября, осенние холода всё ещё не дают о себе знать, даром, что мы на продуваемом всеми ветрами море. Если, конечно, не брать в расчёт стоявший до самого полудня туман. С другой стороны, раз мы плывём на юг, навряд ли мы будем мёрзнуть в ближайшее время. Если, конечно, тьфу-тьфу-тьфу, не ливанёт по пути."       Завести дневник Казума мечтал давно, но руки дошли почему-то только три дня назад, когда он со своим отрядом, оставив хату с кошаком на бывших Генералов Тьмы, поднялись на борт "Эммы", торговой каравеллы, снабжавшей Гамлет всем необходимым, от провизии и стройматериалов до оружия и инструментов. Тот факт, что это был чуть ли не единственный корабль, плававший в южную провинцию, сильно не понравился бывшему хикки, а когда до него дошли в портовой таверне россказни о пропавших кораблях в тех водах, на душе стало даже гаже, чем в деревенском сортире.       Впрочем, поначалу неприятности о себе знать не давали: капитан прочёл всученную ему подорожную и любезно предоставил попутчикам отдельную каюту. Правда, как заметил Казума, команда "Эммы" добродушия капитана не разделяла, бросая такие косые взгляды на девушек, словно какие-нибудь фанаты "Вархаммера" на "Варкрафт". Кроме того размещение четырёх искателей приключений с каким-никаким багажом в крохотной, напоминавшей плацкартный вагон с гамаками, комнатушке не прошло без скрипа, споров и тумаков. Но в остальном первый день после отбытия прошёл довольно спокойно и даже приятно. Настолько, что будущий герой эпохи, наконец, решился исполнить свою маленькую и не особо заветную, но всё же мечту.       "Вопреки тому, что болтают моряки и поэты, морские пейзажи..." - Какое бы красивое слово подобрать взамен "надоедают"? В голову, само собой, лезет всякая нецензурщина, но раз это мемуары, какое-никакое, а всё же литературное произведение, то пусть останется чистым и высокопарным. А то возьмётся какой-нибудь правнук за прадедов дневник, увидит гоповской базар и будет думать о своём предке чёрт-те что. Чёрт-те... Эврика! - "... осточертевают уже на второй день плавания. Скучное волнистое море внизу, скучное облачное небо сверху, а на протяжении всего горизонта ни души. Даже акул с дельфинами ни разу не увидел, а вездесущие..." - И вездесрущие. - "... чайки достали ещё в порту. Одна радость, завтра к утру мы будем уже на берегу Гамлета.       А пока каждый из нас страдает фигнёй по-своему. Например, Даркнесс, сутками торчавшая на палубе с обалдевшим от восторга видом, наконец, дошла до точки. Но, что удивительно, совсем не до той, которую я боялся. Видимо, морской воздух полезен для мазохистских мозгов, так как наша бой-баба вдруг вздумала заняться рисованием. И позвала меня на роль натуры."       Казума задумался, стоит ли ему добавлять к написанному тот курьёзный факт, что больше Лалатине и звать было некого. Аква в очередной раз пробила днище своей бесполезности, когда на второй день плавания подцепила морскую болезнь! Богиню воды укачивает в открытом море - от такого фейспалма можно и голову проломить! Мало того, Акву угораздило сточить на спор матросскую жратву в лице квашенной капусты и солонины, после чего у неё началась форменная диарея! Потому-то синебрысая (а теперь ещё и зеленорожая) зараза и прячется стыдливо если не в каюте судового врача, то на носу каравеллы, где располагался единственный на судне сральник, по-морскому - гальюн. При посещении последнего Её Высокобесполезность всегда брала с собой подобие палатки из парусины и звала для "охранения" либо Даркнесс, либо Мегумин. От такого зрелища Казуме хотелось сразу смеяться и плакать.       Архимагичка, в свою очередь, не могла выступать позёром по ряду причин. Преимущественно психологических, ибо полный запрет на применение взрывной магии до конца плавания всё больше делал малявку похожей на сидевшего на ломах торчка. Это сказывалось как на внешности, так и на настроении, поэтому Казуме пришлось пойти на крайние меры во избежание шахидских порывов. Проще говоря, молодой авантюрист применял фокус с высасыванием маны, придавая мелкой маньячке ещё более болезненный вид, но устраняя нешуточную угрозу. Конечно, после такого Мегумин часто хандрила в родном гамаке, и Казума, терзаемый чем-то вроде чувства ответственности, старался проводить такие часы вместе с лучшим дамагером отряда. В основном, тратя их на игры, вроде блэкджека или покера, благо, Ванир сотворил для бизнес-партнёра точную копию колоды на пятьдесят четыре карты.       "Забавно, но когда Лалатина рисовала меня на фоне вантов (это такие канатные лестницы, по которым матросня лазает туда-сюда), она была сама на себя не похожа. То есть, крестоносец оставалась крестоносцем, но в эти часы (довольно долгие, надо заметить) ей не тянуло зашить рот или свалить ради спасения рассудка за борт. Это была самая настоящая дворянка, благородная и утончённая, что вместе с её красотой порождало странные, непривычные чувства. Они немного смахивали на те, что побуждали завалить Даркнесс в постель и облапать от ушей до пяток, но всё равно были другими. Повозвышеннее, что ли.       А ещё мы в процессе от души наговорились. Поначалу я восторга не испытывал, ибо, во-первых, это всё равно была Даркнесс со всеми присущими тараканами, а во-вторых, я надеялся продолжить вчерашнюю беседу с доктором Тёрстоном. Этим утром он был занят с приболевшей матроснёй, а на обед почему-то не пришёл, поэтому и не пересеклись. Впрочем, сейчас я об этом не сильно жалею."       То был судовой врач "Эммы", на редкость приятный человек, особенно на фоне прочего экипажа, смотревшего на партию Казумы ограбленным сычом. Доктор Тёрстон не только взялся лечить горе-богиню от поноса и укачивания, он вдобавок публично заступился за пассажирок, когда суеверные матросы начали открыто плеваться и вслух поминать беду от присутствия женщин на корабле. Ну а Казуме сухопарый пожилой мужик оказался полезен в плане просвещения - тому было, что рассказать про Гамлет и его предыдущего правителя.       Составленная по крупицам того, что знал и слышал доктор Тёрстон, картинка не радовала от слова совсем: лорд Просперо Шекспир был тем ещё дегенератом, упивавшемся властью и богатством, а под старость лет - ещё и запретными знаниями. Получалось так, что именно он был в ответе за упадок провинции и расплодившихся монстров, хотя правды наверняка не знал никто. Даркнесс от такого стрёмного персонажа была бы без ума, в этом авантюрист не сомневался.       "Не знаю, с чего на этот раз, но Лалатине вновь стало интересно, откуда и как я прибыл в Аксель. Поскольку я уже рассказал всю правду, а она мне не поверила, оставалось либо повторять сказанное до посинения, либо послать куда подальше и отмалчиваться, а можно было и сочинить что-нибудь аховое. Стоять и позировать во время качки было, мягко говоря, непросто, не то, что фантазировать, поэтому я решил тупо скопирнуть биографию Дейнерис Таргариэн из "Игры Престолов", только заменив её собою и переделав ещё ряд деталей. Подозреваю, что хлеще над творчеством Джорджа Мартина измывались только в фанфиках, да и Даркнесс, походу, не прониклась байкой про "спасённого ребёнка убитого короля", хотя слушала с самым живым интересом. И даже задавала вопросы, правда, по "своей" теме: то про грязные секреты Дома Ланнистеров, то про кровавые ритуалы фанатиков Владыки Света, то про дотракийские казни золотом.       В свою очередь крестоносец по моей просьбе поведала о своей богине, об Эрис. Так как у меня выпадал шанс встретиться с ней лишь в случае смерти, я решил не упускать случая узнать о будущей пассии побольше. Цветов на тот свет, конечно, не взять, ну так можно и спеть ей что-нибудь приятное или посвятить стихи, было бы только представление о вкусах. В понимании эрисианцев (или, может, только самой Даркнесс) богиня удачи была доброй, великодушной, но склонной к озорству и шуткам особой. Этакая женская лайт-версия греческого Гермеса. А исходя из того, как легко и решительно Эрис подсидела Акву, в буквальном смысле сбросив со стула в этот чудный мир вместе со мной, небожительнице не был чужд карьеризм. Ну или она просто мстила "коллеге" за всё хорошее.       Четыре часа с перерывами пролетели не то, чтобы незаметно, но общаться с Лалатиной было в кой-то веки приятно. Я расслабился, моё настроение поднялось настолько, что я наивно решил, что похвалю работу подруги независимо от того, насколько хорошо или плохо она меня нарисовала. Я морально был готов как к шедевру, так и к абстракции, но то, что породило одурманенное морским воздухом сознание извращенки, чуть не наслало на меня Кондратия! Эта долбоящерица превратила меня в какую-то страховидлу из влажных фантазий Лавкрафта! Вдохновение у неё такое, понимаешь ли. Картина получилась настолько криповой и обидной, что описывать того гибрида человека, рыбы и жабы я не буду даже за деньги - такие вещи надо вырезать из памяти болгаркой."       - Уфф... А вести дневник тяжелее, чем я думал, - чуть не затушив свечи вздохом, проворчал Казума, осторожно потягиваясь на пошатывающемся табурете. Писать столько слов за раз поначалу было непривычно, да и сейчас авантюрист ещё толком не привык к своему новому хобби. А ведь писать было лишь полбеды - приходилось вспоминать события дня, выбирать из них наиболее стоящие и обдумывать их. Пусть и было непросто, но занятие ему нравилось всё больше, временами бывший хикки поневоле ощущал себя самым настоящим литератором. Правда, невостребованным. Пока.       После того, как Казума в порыве критики чуть не выбросил богомерзкую картину с её двинутым автором в открытое море, прошёл от силы час. Успокоившись за писательством окончательно, будущий герой эпохи задумался. До официального ужина, согласно купленным часам на цепочке, оставалось ещё полтора часа, раньше спускаться в камбуз смысла не имело - кок если чем и угостит назойливого пассажира, то только поварёшкой по лбу. А она у него была страшной, как моргенштерн.       С другой стороны кто мешает ему сточить на скорую ногу чутка прихваченной провизии? Мегумин в каюте нет, Аква от доктора Тёрстона не отходит, а Даркнесс сейчас торчит на палубе с надутой рожей как у разработчика "Биовар" после выпуска "Инквизиции", обнимает своё непонятое творение. Да и вообще, кто тут командир отряда? Когда хочу, тогда и жру, и пошли все нахрен со своими режимами питания!       Потянувшись к своему походному мешку возле столика, Казума с недоумением обнаружил, что в нём кто-то копался. Горловина мешка была расшнурована, а его содержимое бессовестно перемешано. Мегумин постаралась? Уж лучше бы она, в противном случае придётся идти с серьёзной предъявой на моряков, что, учитывая их "любовь" к пассажирам, было чревато мордобоем. Если, конечно, капитан не разрулит ситуацию.       Спешно осмотрев мешок, Казума не смог сдержать облегчённого выдоха. Ничто из вещей и припасов стырено не было, а кошель он носил всегда с собой. Заглянув без зазрения совести в соседние мешки, молодой авантюрист убедился, что пошуровали и в них, пожалуй, даже с ещё большим пристрастием. И как он только сразу этого не заметил, когда вошёл в каюту? Хотя сейчас в повестке дня стоял куда более насущный вопрос - какой любопытной вороне оторвать клюв? Из всего отряда алиби отсутствовало лишь у одной маленькой чертовки. Как же удачно, что перед отплытием будущий герой эпохи приобрёл ремень с крупной и весьма увесистой бляхой!       Уже собравшись выходить на "охоту", Казума вдруг приметил в гамаке Мегумин раскрытую узорчатую тетрадку. В ней архимагичка, повинуясь своим детским порывам, рисовала всё, что приходило в голову. Хотя у неё это получалось не так профессионально, как у Даркнесс, творчество "Алого Демона" бывшему хикки нравилось всяко больше кривой мазни Аквы. Стиль у Мегумин был, и Казуме стало по-воровски любопытно, что его главный дамагер нарисовала сегодня.       Однако увиденное на раскрытых страницах командира партии не обрадовало. Более того, нагнало нешуточную панику. Ибо рассматривая наброски столбов огня, разрушенных гор и горящих кораблей с надписями, восхваляющими взрывную магию, Казума внезапно с ужасом осознал, что сегодня он из малолетней маньячки маны не вытягивал! Твою жеж мать!       О том, что будет, когда в море сработает аналог килотонной бомбы, Мегумин явно не заботилась, и съёмок испытания с морских полигонов по очевидным причинам не смотрела. Цунами, разумеется, не вызовет, но на таком расстоянии волна саданёт по корпусу корабля так, что и Райнхард из "Овервотча" позавидует. То есть, пробоин не избежать, а следовательно, и затопления. Вот только втолковывать эту элементарную истину долбаной малявке Казума уже заколебался. Предстояло срочно оттаскать её за уши до того, как она запустит свою "кузькину мать".       - Казума! Казума! - За дверью раздаётся грохочущий топот, после чего та резко распахивается настежь, со всей "радостью" встречая вознамерившегося выйти юношу приветом по морде. Да таким, что у будущего героя эпохи искры из глаз полетели, как, впрочем, и он сам, только в противоположную сторону, крепко приложившись затылком сначала о стену, а потом и о пол. Как он только жив остался и даже в сознании, Казума не представлял. - У нас беда!       - Бедааа? Да ты, бл*дь, угараешь, - глухо прорычал молодой авантюрист, отстранённо проверяя пальцами нос, губы и зубы. Последние, как ни странно, ещё держались в полном составе, а вот прочее кровоточило по полной. Любопытно, вроде больно, а вроде и не очень. Наверное, это из-за сотрясения. - Мегумин, пожалуйста, только не говори, что ты скастанула "БУМ", и теперь на нас идёт волна-убийца.       - Что? Ничего я не кастовала! - возмутилась влетевшая в каюту тараном архимагичка, но всё же помогла Казуме подняться. Проигнорировав буркнутое "спасибо" от потрясённого командира, она с тревогой выглянула наружу. - Всё намного хуже.       - Хуже? Серьёзно, что ли? - со скепсисом осведомился Казума, стараясь унять хлынувшую из носа кровь платком. Впрочем, скепсис был только для виду, на деле юноша воспринял слова подруги со всей серьёзностью - "Алый Демон" по пустякам так не волнуется. - Ты отдавила кому-то больную мозоль и теперь ищешь спасения за моей спиной? Спешу расстроить - мест нет.       - Ага, отдавила, только не я, а все мы, чурбан ты чёрствый, - резко развернувшись, огрызнулась красноглазая малявка, чуть не уронив при этом шляпу. Поправив головной убор, Мегумин ошарашила юношу по-настоящему мрачным известием. - Эти суеверные болваны тронулись окончательно, и сейчас поднимают бунт на корабле.       - Штаа?! Какой нахер бунт?! - Выбитый из колеи, Казума невольно опустил руку и оторопело уставился на архимагичку, чего делать было определённо не стоило. Неугомонная кровь, сука такая, хлынула струйкой по лицу и обляпала таки любимую белую рубаху! Пришлось в срочном порядке кастовать заморозку на переносицу, что было донельзя неприятно, но необходимо.       - Я подслушала моряков, когда была на нижней палубе, - О том, что она забыла на этой самой палубе, Мегумин уведомлять нужным не посчитала. - После полудня куда-то пропали доктор Тёрстон и несколько матросов, с концами пропали, бесследно. И теперь тупые мужланы думают, что в этом виноваты мы! Мол, Аква гневается на экипаж "Эммы" за то, что он смеет возить женщин на борту, и начала карать "упрямых глупцов". Судя по настроению последних, нас намерены, самое малое, отправить пешей прогулкой по дну.       - Вот п*дрилы полосатые! - в сердцах воскликнул Казума, но тут же заткнул себе рот свободной рукой. Не хватало ещё, чтобы эти угрюмые дылды узнали его мнение о них, иначе перед утоплением веслом в жопу затолкают. Причём, лопастью. - Что делать, что же делать, что делать, Мегумин?! Мы ж отсюда никуда не сбежим и нас мало, чтобы против всей этой кодлы переть! Так, спокойно, Казума! Может, получится их задобрить? Скажем, свяжем всех девок, кляпы затолкаем в рот, может, ещё обреем наголо и окатим морской водой, авось, угомонятся...       - Сам себе обрей одно место! С корнями! Какого дуллахана мы должны мириться с этими дурацкими предрассудками или страдать из-за них?! - От негодования малявка была готова схватить своего командира за грудки, но сдержалась. Хотя скорее просто побоялась марать ручки о растёкшееся кровавое пятно. - Пока бунт не разгорелся в полную силу, надо собрать всех наших - вместе будет сподручнее отбиваться!       - Отбиваться?! У тебя что, мозги твоя Распределяющая Шляпа съела? Четыре искателя приключений с посредственными ТТХ и без нормального обвеса против полусотни морских волков на их же собственном судне? - Казума раздражённо сплюнул, остервенело пытаясь найти способ избежать встречи с пушным полярным зверем, негаданно просочившемся на корабль. - Да нас за минуту на британский флаг порвут! Видала, какие у них кулаки? Такими мачты гнут!       - Так ведь можно занять оборону в здешних коридорах - они узкие, и численный перевес роли не играет! - упрямо продолжала напрашиваться на "последний бой" малолетняя недосмертница, но уверенности в её голосе всё же поубавилось. - Ну а если совсем худо будет, на мой зов откликнется сила, которой покоряются...       - Отставить цитировать "Триста спартанцев", у нас в партии царя Леонида нет, а тут не Фермопилы! А запросишь орбитальный удар, отправимся на дно вместе с кораблём и без помощи моряков! - прикрикнул молодой авантюрист на красноглазое недоразумение, за каким-то лядом взятое в отряд. Была бы вместо неё хотя бы Юнюн с её цепными молниями, тогда и можно было бы разыграть оборону Сталинграда. Хотя в кое-чём Мегумин была всё же права - партию надо собрать в кулак. Но только двигать её не на матросов, а к капитану - бросаться в ноги и упрашивать хоть слезами, хоть эрисами не идти на поводу у взбесившейся шоблы. А там, на худой конец, можно будет и подсобить с подавлением бунта. - Значит так, дуем на палубу, а там...       - Кто-то идёт! - Мегумин, стоявшая ближе к выходу, услышала спешный приближающийся топот немногим раньше Казумы, приобретшего скилл "Обострённых чувств". Малявка вопреки своим героическим словам, встречать гостя не вышла, даже наоборот - шустро прошмыгнула за спину Казумы и выставила из-за него посох, будто копьё. Со стороны это смотрелось бы нелепо, не виси в воздухе напряжение, как в серверной Гугла. Ссыкотно, что прям обосраться.       - Господа пассажиры, у вас всё в порядке? - Из полуосвещённого коридора возник статный гладковыбритый мужик в опрятном оранжевом дублете, обтянутых широким поясом шароварах и блестящих ботфортах. По манере себя держать и умному, пронзительному взгляду светлых глаз было видно настоящего морского офицера, хотя всё было ясно ещё по одежде и ножнам с палашом на боку - никто кроме офицеров на "Эмме" это не носит. - Сударь, вы ранены! Вам нужна помощь?       - Спасибо, не надо. Мы тут просто... эээ... спаринговались. Учил своего товарища основам ближнего боя и в рамках обучения пропустил несколько ударов. Вот только Мегумин в рукопашке полный профан, и не рассчитала сил, - с натянутой улыбкой выпалил Казума, лишь бы как-то объяснить наличие у него в руке выхваченной из ножен вакидзаси. Судя по звукам снаружи, вернее, по их отсутствию, бунт как таковой ещё не начался, так зачем давать знать о своей информированности? Мало ли, этот офицер окажется на стороне суеверных болванов. - Позвольте встречный вопрос: а что вам, собственно, от нас нужно? И напомните, как к вам обращаться?       - Второй помощник Тидферт Грин, имею приказ капитана Коллинза доставить вас к нему незамедлительно, - почти извиняющимся тоном отчеканил офицер, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица. Откровенно говоря, его поведение успокаивало и внушало уверенность, что ничего страшного не произойдёт.       - Это из-за бунта? - Как назло, встряла со своей тревогой пребывавшая на взводе Мегумин, вызвав у молодого авантюриста почти неодолимое желание вытянуть из малявки ману до потери сознания. Ибо нефиг вякать, когда разговаривают взрослые дяди. - Вам удалось его пресечь?       - Не скажу, что его не будут затрагивать в разговоре, но обсуждать этот предмет я не уполномочен, прошу прощения, - учтиво произнёс второй помощник, едва заметно пожимая плечами. Судя по его спокойствию, угроза бунта если не устранена, то находится в стадии завершения. Во всяком случае, можно было не опасаться за встречу своей жопы с веслом. - И я бы попросил вас перед выходом оставить своё оружие. Капитан может принять это за недоверие к его персоне.       - "Мой меч - моя честь, моя честь - честь Гильдии", - выпалил в ответ будущий герой эпохи, кстати припомнив девиз одного из знакомых рыцарей из Гильдии. Впрочем, "Чунчунмару" Казума в ножны всё же убрал, но красноречиво оставил руку на эфесе. Расставаться с оружием за пределами родной хаты ему запрещала религия под названием "здравый смысл". Мало ли, вдруг кто-то из не выявленных бунтовщиков захочет расквитаться с командиром партии? А дальше как в считалочке: "Вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана".       - "Мой посох - моё достоинство, моё достоинство - достоинство клана "Алых Демонов", - без задней мысли скопипастила цитату (хоть и на свой лад) Мегумин, прижавшись к помянутому "достоинству" страстнее, чем стриптизёрша к шесту.       - Как вам угодно. Думаю, в свете последних событий ваша осторожность будет расценена правильно, - на удивление быстро согласился Тидферт, жестом приглашая следовать за ним. Похоже, дело и вправду срочное, пусть пожара и не состоялось. Значит, будем готовиться к долгому и наверняка неприятному, как на вызове к прокурору, диалогу с капитаном.       О чём может пойти разговор? Сто пудов о причинах и последствиях бунта. Раз обошлось без крови (по крайней мере, большой), возможно, капитан попросит пассажиров вести себя тише воды и ниже травы до самого приплытия, дабы не провоцировать матросов. Но стоит ли ради обычного предупреждения вызывать всю партию к себе на ковёр? Может, здесь таится нечто другое? Что если бунт на самом деле добился своего, а капитану была вручена чёрная метка? Это казалось куда более логичным, пусть и совершенно неприятным. Как же господин Коллинз поступит в этом случае? Не выкинет же, в самом деле, живых людей за борт, будто старые диски на помойку.       Перебирая в уме варианты разговора и их последствия, Казума собрался уже подниматься вслед за вторым помощником по лестнице на верхнюю палубу, когда краем глаза уловил движение из-за груды бочек справа. Но не успел он среагировать, как ему на шею обрушился такой удар, словно на него рухнул грёбаный дуб! Угомонившаяся было голова разнылась с новой силой, когда бывший хикки с глухим протяжным "ЫЫЫХ!" встретился и без того настрадавшимся носом с грязным дощатым полом. Сквозь звон в ушах и беспорядочный поток нецензурных мыслей юноша различил чьё-то сдавленное женское мычание. Мегумин! Схватили, как котёнка за шкирняк, долбанные педофилы!       Вот крысы, вот гниды, бл*дь такая! Из стелса бьют, кемперы недобаненные! И сам Казума лоханулся по полной - религия ему, понимаешь, запрещает без меча шастать, зато по коридору двинул как красноармеец по Берлину! Хоть бы для галочки режим бдительности включил, идиота кусок! Нет, поленился, и в итоге просрал всё, что можно и что нельзя. А ведь где-то... Ухх, бл*дь!       Кто-то здоровенный, пыхтевший, как кабан, и весивший примерно столько же, бесцеремонно уселся на спине юноши и резко заломил тому руки. Мать твою , больно-то как заломил, скотина! Ну держись, сейчас мы из твоей поганой тушонки все хитпойнты высосем! В минуса тебя, падлу, загоним, до конца жизни будешь на капельницу молиться!       Впереди раздался скрип половиц, кто-то спускался со стороны лестницы. Тидферт! Это просто обязан быть Тидферт! Превозмогая боль, Казума открыл глаза и приподнял голову, но успел увидеть лишь летевший ему в лицо сапог. Блестящий, отменный и такой знакомый сапог. И ты, Брут? Сука, как знал ведь...       - Проснись, дорогой! - откуда-то из мглы прошелестел, словно ветка листвой, чей-то мягкий женский голос. Странно, Казуме казалось, что он уже успел его позабыть, а ведь юноша слушал этот голос с момента своего рождения. Рождения?! Так, стопэ!       - Мама! - проморгавшись, Казума едва не уронил челюсть, когда узрел нависшую над ним красивую, хоть уже и немолодую женщину. Улыбаясь так, как умела только она, мама с любовью протягивала сынишке стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Совсем как в детстве.       - Проснись! - нежно повторяет мама, терпеливо ожидая, пока родная кровиночка, обнаружившая себя в раскладном кресле на живописной лужайке в каком-то дачном массиве, придёт в себя.       - Так это... был сон? - не верящие счастью слова вырвались из юноши прежде, чем он с бессильной злостью и тоской понял, что за чувство дежавю охватило его в эту минуту. Обидно, мать тв... Нет, при маме, хоть бы и ненастоящей, ругаться не надо.       - Нет, милый, ЭТО сон! - Женщина сочувствующе качает головой, почти точь-в-точь повторяя виденную по телеку давным-давно сцену. И точно также начинает рябить и расплываться образ, а к её голосу добавляются невнятные посторонние звуки. - Ты всё ещё на корабле!       И вправду, стоило Казуме снова открыть глаза (в этот раз - по настоящему), как вместо советской тюрьмы, как у героя скетча одного легендарного шоу, он увидел вокруг себя верхнюю палубу всё той же "Эммы". С той разницей, что солнце практически скрылось за морской гладью, с востока неспешно подбирался туман, а на горизонте замаячили очертания земли. Это, конечно, не считая творившейся на самом корабле обстановки, в сравнении с которой расстрел того незадачливого путешественника из шоу казался чистым милосердием. Ибо от столпившейся кругом орущей сволочи можно было ждать чего угодно.       Почти четыре десятка разномастных, вооружённых тесаками, гарпунами и арбалетами рыл свистели, плевались и злорадно скалились, прижимая к левому борту в центральной части корабля скромную кучку людей, среди которых был и Казума. Здесь же была и вся его партия, обезоруженная, связанная по рукам и с кляпами во рту, но зато живая и более-менее невредимая. Сам будущий герой эпохи находился в схожем положении, остро ощущая головную боль и потерю примерно трети хитпойнтов, только рот ему затыкать никто не стал - сто пудов из-за предрассудков против девушек.       Также соседями авантюриста были несколько изрядно потрёпанных моряков, в числе которых оказались капитан Коллинз собственной персоной и его старпом, чьё имя бывший хикки запамятовал. Порванная одежда, пухлые от синяков лица с заплывшими глазами, в которых тлела чистая ненависть. Несмотря на попытки держаться браво, выглядели они на редкость жалко и плачевно, куда там повязанным девицам с молящими глазами. От того, с каким ожиданием на него пялились горе-соратницы, Казуме было даже жутче, чем от горланящего сброда тупорезов. Особенно вымораживал истерично-обиженный взгляд Аквы, с таким же она бегала в Арканретии от фанатиков своей Церкви, объявившей на неё охоту за кощунство.       - ... на просьбы и предостережения членов экипажа, продолжали плавать к берегам этой проклятой богами земли, подвергая опасности жизни и души доверившихся вам людей. Вы больше не можете быть нашим капитаном, мистер Коллинз, но через эту черту вы переступили не когда отвергли наш ультиматум и тяжело ранили нашего парламентёра, мистера Донована. Нет, это произошло гораздо раньше, когда вы ради наживы попрали древнейший морской завет и взяли на борт женщин! Женщин! - Оказывается, кто-то в этом гвалте умудрялся с самой серьёзной рожей выговаривать капитану за его "грехи". Кто-то в офицерской форме, совсем как у стоявшего за плечом предателя Грина, настолько невозмутимого, что захотелось выдавить ему глаза. Чтоб знал, сука, как перекашивает от боли. - Великая Аква не терпит, когда моряки делят свои суда не только с Ней, но и с нахальными сухопутками. Бедный доктор Тёрстон попал под ваше дурное влияние, стал якшаться с богохульницей и тем самым навлёк на себя и всех нас гнев Богини! И Она не смилуется, пока мы не очистим "Эмму" от скверны!       - Это несправедливо! Мы к этим исчезновениям не причастны! Невиноватые мы! - Самообладание изменило Казуме, живо вспомнившего про судилище над собой многомесячной давности. Тогда ему грозила петля, сейчас - морская пучина, что было одинаково страшно и отвратительно. - Если кто-то из этих дур вас обидел, клянусь, я лично спущу с них трусы и отхлестаю ремнём по жопе, хоть прямо у всех на глазах! Только умоляю, не доводите всё до смертоубийства!       - Ха! А що, жаманщивое прыдложене! - плотоядно оскалился какой-то беззубый арбалетчик в косынке, после чего угрожающе потряс своим громадным самострелом в сторону основательно пересравшегося юноши. - А шя ты по шральне тож лупить будешь, а, щернокныжник?       - Этот сопляк ещё - лжец и притворщик! - объявил кто-то в дурным злорадным голосом в задних рядах. - Выдаёт себя за авантюриста, а на деле некромант или ещё какой тёмный маг - я лично подсмотрел, как он наслал на свою приблуду заклятие вытягивания сил, а оно известно только слугам Зла! Что, думал, никто не просечёт про твой секрет, сучёныш?       - Это ещё что! Та мелкая м*нда вообще одержима демонами! Сам слышал, как она бормотала себе под нос угрозу всё вокруг взять и у*бать! А та грудастая бабища! Хотела нае*ать нас своим безг'ешным му'лом и то'чащими сиськами, а сама малюет мо'ского дьявола! Она его любовница, точно вам гово'ю! - Наперебой загалдели кровожадные дебилоиды, вменяя в вину отряду такое, что ни одна здравая голова не переварит. Эти притянутые за уши обвинения уже не раздутый из мухи слон, это, бл*дь, целый бронтозавр! - На реи их! Отправим к акульей матери! Топи сухопутных крыс!       - А хуже всех эта богохульница, посмевшая оскорбить нашу богиню, Великую Акву, называя себя её воплощением! Такое отлупленной задницей не искупишь, - мрачно, будто вбивая гвоздь в крышку гроба, уведомил "судия", ставший, судя по всему, главным в этой шобле г*ндонов и неадекватов.       - Хватит, Брайден, все знают, что ты давно метил на моё место. Тебе был нужен только повод, формальный, ничтожный повод. Ублюдок, а ведь был таким приличным боцманом... - холодно процедил рыжеусый капитан, всем своим видом выражая бесконечное презрение к ополчившемуся против него офицеру. Пузатый, некрасивый, с расквашенной физиономией и дрожащим усталым голосом, Коллинз всё равно смотрелся достойно. - Кончай с этим балаганом. Надеюсь, тебе хватит гордости сделать это быстро.       - Нет-нет-нет, так нельзя! Народ, вы должны знать, что у нас особая миссия! - Совершенно не желавший отправляться на корм рыбам, хоть быстро, хоть медленно, Казума в панике начал нести всякую околесицу, которую порождали его вскипевшие мозги. - Мы все совершили страшное преступление, о котором можно было поведать лишь настоятелю Церкви Аксис в святом граде Арканретии. Его Высокопреосвященство принял нашу исповедь и направил в Гамлет дабы мы помогли его жителям и тем самым искупили свои грехи перед Великой Аквой!       - Думаешь, мы поверим, будто чернокнижник, одержимая, дьяволопоклонница и богохульница хотят просто искупить свои грешки перед нашей богиней? - бывший боцман омерзительно осклабился под нескладный ржач подчинённых. Скрестив руки на груди, Брайден слегка подался назад и со смешком произнёс. - Если вы в самом деле чтите Великую Акву, мистер Сато, то зачитайте нам хотя бы одну молитву Великой Акве.       - Чуть свет, на поезд мчит она, потом работа допоздна, затем домой летит она, а там... - Казума был готов удавить сам себя за кретинизм, ибо нет ничего тупее, чем побывать в оплоте самых двинутых фанатиков это прекрасного мира и не запомнить НИ ОДНОЙ их молитвы или песнопения! А хуже того, что, вместо зачитывания хотя бы "Патерностера", испоганенного на нужный лад, бывший хикки как *банутый цитирует абсурдную песенку из не менее абсурдной комедии, адово надеясь, что тот дебильный фокус прокатит и здесь. - ... молюсь я Великой Акве! А, ребята?! Самая лучшая богиня на свете! Ву-хуу!       Это был полный п*здец. Даркнесс и Мегумин смотрели на своего командира как на конченного идиота, а Её Высокобесполезность и вовсе начала биться головой о палубу не то от смеха, не то от отчаяния. Слава яйцам, кляп скрыл её истинные чувства от резко смолкшей матросни, чей посуровевший до невообразимого вид чуть не заставил будущего героя эпохи пустить под собой лужу. Повисла нехорошая пауза.       - Неплохо, где-то я такое уже слышал. Похоже, ты не соврал, "брат-аквианец", - загадочно ухмыльнулся Брайден, дав окружавшим морякам повод для согласных кивков и одобрительных смешков, но тут же без всякой жалости погасил вспыхнувшую маяком надежду. - Однако это ничего не меняет. "Эмма" в Гамлет не поплывёт, а вы покинете судно до наступления ночи.       - Н-но... но... н-н-но-но... но... - заело язык у Казумы, стремительно терявшего рассудок в тщетных попытках состряпать хоть сколько-нибудь весомый аргумент в свою защиту. До крови из носу захотелось отчаянно заорать на весь залив, как тот сурок из видеомема, но воздуха в лёгких вдруг стало резко не хватать.       - Попрошу вас меня не перебивать, мистер Сато, - чуть скривившись, попросил "судия", после чего остановил взгляд на своём бывшем капитане. - Великая Аква карает сурово, но справедливо, и милосердие ей не чуждо. Мы не беспринципные пираты, и поступим с вами согласно Морскому закону. Мы предоставим вам шлюпку, а из уважения к вам за былые заслуги, мистер Коллинз, ещё и личное оружие. Плывите, куда хотите, можете хоть присоединиться к искупительному походу своих пассажиров, их судьба экипаж "Эммы" больше не волнует, равно как и ваша и тех, кто остался с вами.       - ЩО?! Пуштить их на волю?! На нашей шлюпке?! Какого х*я?! - возмутился давешний косыночник с арбалетом, выразительно тыкая в направлении бушприта. - Предателей вшегда вешали на реях, мешта вшем хватит! Щернокныжника скормить крабьей родне, а баб, щоб удащу привлещь, раждеть и привяжать к бушприту!       Делясь своими эротическими фантазиями, моряк не сразу заметил, как новое начальство кивнуло бывшему второму помощнику, а когда до арбалетчика дошло, зачем последний двинулся к нему, было уже поздно. Грин резким, но убийственно точным апперкотом отправил смутьяна в такой глубокий нокаут, что согласные с позицией "прокурора" приятели оторопело замолчали. Крита.       - Все, кто разделяет точку зрения мистера Ангстрома, слушайте сюда: Великая Аква лично вершит правосудие над теми, кто попирает её законы, отнимать у неё эту привилегию, значит, становиться в один ряд с преступниками. Мистер Коллинз и его спутники отныне принадлежат богине, пусть она и решает их участь! - членораздельно объявил Брайден, обернувшись лицом к бунтовщикам. Было видно, что приговор большинству не нравился, но спорить с ним больше никто не решился, слава Акв... Тьфу ты! Не дай Бог, прицепится ещё. - Все услышали? Тогда принимайтесь за дело! Шлюпку на воду, имущество на борт!       Привыкшие слушаться своего боцмана матросы исполнили приказ поразительно шустро и слаженно. Хотя сам приговор вызывал куда больший восторг - о лучшем исходе в текущей ситуации нельзя было и мечтать! Пусть внутренний жадина Казумы и горевал об отжатых эрисах с провизией и прочими личными вещами, главное - им оставили жизнь и оружие, что резко повышало шансы партии добраться до Гамлета, ибо с мечом проще и пропитание добыть, и себя защитить. К тому же вот-вот должны были развязать руки, хотя здесь были и свои минусы - то же самое "грозило" и девушкам, а ведь без кляпов эти дуры могут такого наговорить, что с матросни станется устроить показательную казнь на месте.       - Мистер Коллинз, не буду врать, я не надеюсь на нашу следующую встречу. Тем не менее, мне жаль, что не вышло иначе. Да простит вас Великая Аква, - с плохо скрываемым торжеством провозгласил Брайден, когда шлюпка с вещами осуждённых достигла поверхности воды. То был, несмотря на всю подлость ситуации, весьма волнующий момент, ведь чтобы спуститься вниз по верёвочной лестнице, требовались обе руки, а значит, изнывшиеся от верёвок запястья скоро будут на свободе! - Есть ли вам что сказать напоследок экипажу "Эммы"?       - Есть. Чтоб вас всех морской дьявол забрал на дно! - предательски шмыгнув носом, горько прорычал бывший капитан, не опуская, однако глаз. Это вызывало уважение, в отличие от животного смеха отвергнувшей команды над проклинающими словами. Кое-кто даже затянул издевательскую песенку.

Пятнадцать человек на сундук мертвеца, Йо-хо-хо, и бутылка рома! Пей, и дьявол доведёт до конца, Йо-хо-хо, и бутылка рома!

      - Ладно, парни, будет вам. Напомню, что мы не пираты, и не стоит нам провожать осуждённого висельными куплетами, - Призывно поднял руку заулыбавшийся Брайден, взывая оголтелую толпу к порядку. Песня, однако, не прекратилась, из-за чего бывший боцман с тенью досады на лице повысил голос. - Я сказал хватит! У нас серьёзное мероприятие, а не...       Причину, по которой морской офицер вдруг осёкся, молодой авантюрист понял сразу. Даже раньше, когда заметил краем глаза, как странно исказилось лицо Аквы, сменившее обиду на искреннюю тревогу. Жрица неотрывно смотрела в сторону кормы, откуда и доносилось хриплое нескладное пение, однако никого из людей на кормовой надстройке не было! Штурвал - и тот пустовал! Мало того, туман, почти такой же плотный, как и утром, нагнал каравеллу, и в его белесой мути огни палубных фонарей обрели странный, неестественно синий цвет.

Семьдесят пять не вернулись домой, Йо-хо-хо, и бутылка рома!

      Голоса, распевавшие знаменитые куплеты, звучали глухо и протяжно, в них не было ни радости, ни веселья, одна лишь злая усталость, как если бы их заставляли петь через силу. Они крепли с каждым ударом сердца, всё ближе и отчётливее становились разящие пустотой слова. Мало того, к ним прибавился и леденящий кровь лязг цепей, плотный и повторяющийся, как если бы кто-то вёл за собой вереницу преступников в кандалах. В этот момент Казума понял, что охватившая его прежде паника была на деле чем-то вроде детского опасения, а вот сейчас он был готов наделать кирпичей в любой момент.

Они потонули в пучине морской, Йо-хо-хо, и бутылка рома!

      - Это что ещё за нахер?! - раздался в сгрудившейся толпе чей-то озадаченный сиплый голос. Все моряки как один взирали на кормовую надстройку, всё больше охватываемую туманом, в чьих пучинах проскальзывали жуткие, просто безумные очертания.       - Там цепи! Они ползают сами по себе! - прокричал какой-то умник, догадавшийся забраться на ванты и с безопасного места рассмотреть погрузившуюся в кошмарную мглу часть корабля.       - Только дьявола помяни, и вот он тут, явился за нашими душами, - с мрачной отстранённостью пробурчал Коллинз, по чьему бледному лицу невозможно было определить, радуется он появлению этой чертовщины или наоборот, встревожен.       - К бою! Стрелки на бак! Гарпунщики к лестницам, строй в две линии! Остальным держаться за ними! - Брайден, похоже, и впрямь был толковым боцманом, раз сумел первым выйти из оцепенения и начать организацию обороны. Приличной, к слову сказать, сам Казума, имеющий серьёзный опыт по линейке стратегий "Тотал Вара", расставил бы силы в аналогичном порядке, только к арбалетчикам присоединил бы часть рукопашников: во-первых, для резерва, а во-вторых, хрен его знает, какой ещё "ёжик" выскочит на стрелков из тумана. Ну и заодно дал бы понять, что пора осуждённых освободить и выдать им железяк поострее и поувесистее.       Вот только атмосфера на корабле пропиталась таким хоррором, что командам офицера подчинились очень немногие, остальные продолжали тупить и пялиться в сторону кормовой надстройки. Больше половины моряков в суеверном ужасе схватились за свои обереги, бормоча молитвы вперемешку с руганью, когда по перилам лестниц и фальшбортам поползли, будто побеги плюща или сдуревшие змеи, заметно ржавые цепи. А следом за ними показались они.

Хей, приятель, разворачивай парус! Йо-хо-хо, веселись, как чёрт!

      Тощие и широкие, сгнившие и ещё целые, покрытые водорослями и ракушками, из недр тумана на корму выбрались, протягивая к людям свои костлявые пальцы, ожившие мертвецы. Судя по одежде, некогда они были матросами, пока море не утянуло бедолаг в свою ненасытную утробу, а потом не изрыгнуло в облике нежити. Какая бы дурная сила это не сотворила, она так же повязала мертвяков друг с другом цепями. Кого по рукам, кого по ногам, а кого по туловищу, придавая им жалкий, и оттого ещё более кошмарный вид. Нежить двигалась ожидаемо медленно и неуклюже, создавалось впечатление, что они что-то волокли за собой. Или кого-то.

Одних убило пулею, других сгубила старость, Йо-хо-хо, всё равно за борт!

      Что-то грохнуло о корму корабля, встряхнув его до самого "вороньего гнезда", а затем со стороны всё той же кормы заскрежетал лязг железа и треск дерева. Судно заметно накренилось на заднюю часть, более, чем красноречиво указывая на то, что там, со стороны тумана, нечто лезет на палубу, обдирая собой корпус. Долго ждать его появления не пришлось.       - Спаси нас, Великая Аква... - пытаясь сотворить знамение завязанными руками, залепетал один из осуждённых матросов, вусмерть напуганный, как и подавляющее большинство его бывших товарищей на "Эмме". Бойцы остановились, не дойдя до лестниц, не отрывая нервных взглядов от всё расползающихся цепей, а занявшие позиции немногочисленные стрелки уже выдали нескладный залп (колющее оружие против костлявых мертвяков с их резистом это, конечно, от великого ума, но мужиков можно было понять) и сейчас вовсю перезаряжали арбалеты. Хотя моряки и выглядели лихо, впечатление профессиональных вояк они не производили. Впрочем, не бывшему хикки было их винить, особенно когда показался сам громыхатель.       Мертвецы вытянули на свет фонарей несуразную конструкцию размером с сарай. Показавшаяся сначала пародией на Летающего Макаронного Монстра, мешанина из дерева и цепей оказалась грудой обломков с носовой части некоего затонувшего судна. В его центре торчал подобно бушприту чудовищных габаритов якорь, к которому была примотана всё теми же цепями ещё одна свора неупокоенных моряков. Среди них особенно выделялась рослая бородатая фигура в некогда богатом, а ныне сгнившем камзоле и заплатанной треуголке. Не нужно было обладать прокачанной мудростью, чтобы понять - это капитан утонувшей команды. И он очень зол.       - Ха... Ха-ха... Ха-хакх-кха-кххх... Кха-хах... - разразившись было дьявольским смехом, восставший бородач вдруг забился в резком душераздирающем кашле, словно он собирался исторгнуть из себя свои же лёгкие, если таковые у него ещё имелись.       Но почти сразу же ему на помощь пришёл висевший немногим ниже матрос, протянув грязную бутыль с подозрительным содержимым. Капитан без слов и всякой учтивости выхватил заветный предмет и буквально залил себе дырявую глотку отвратительным пойлом. Угомонившись, мертвец швырнул недопитую бутылку в сторону людей и вновь хрипло заржал, явно умиляясь при виде того, как отскочили перепуганные моряки от разбившегося сосуда с чёрной жижей. Продолжая сотрясать воздух дохлым смехом, капитан поднял над собой жезл с небольшим колоколом и проревел вымораживающим, как у клинического туберкулёзника, басом.       - СВИСТАТЬ ВСЕХ НАВЕРХ!!!