Одержимость

      Изабелла пару секунд постояла на другой стороне улицы, нерешительно улыбаясь, а потом подошла к Освальду и села рядом с ним на ступени. Его приход стал неожиданностью, хотя и приятной. Даже шумный Готэм затих для нее, словно затаив дыхание перед развязкой этой долгой любовной эпопеи.       Они долго не знали, как начать разговор. Ночь была странная. Было слишком жарко для Готэма. Обоим надо было слишком многое сказать, но никто не решался высказаться первым.       - Ты рано уехала с вечеринки, - наконец, констатировал Освальд.       - Да, я что-то устала, - ответила Изабелла. Она нервно улыбнулась улыбкой человека, которого тащат на электрический стул, и закурила.       - Дай мне тоже, - попросил Кобблпот, но уже через пару затяжек сказал. – Ну что за дрянь! Не хочешь бросить?       - Нет, - отрезала Изабелла, но потом, смягчившись, добавила, – не знаю. Может быть. А эти, - она отобрала у Освальда ментоловую сигаретку и бросила ее на дорогу, - просто не твое. Попробуй курить сигары, подойдет к твоему образу человека, который сбежал с премьеры «Унесенных ветром»*.       Сказала – и тут же пожалела, что не прикусила язык. Конечно, она и раньше разговаривала с ним не слишком вежливо, и они уже ссорились, но шутить над Пингвином все же не стоило, ведь он до крайности обидчив - пережил далеко не одну неприятную шутку в свою сторону. Изабелла затаила дыхание, но Освальд внезапно засмеялся, и она то ли от нервов, то ли от того, что ей понравилось его веселье, сама расхохоталась.       - Стоит смеяться потише, - предупредил Пингвин, - а то выйдет твоя одноклассница и задаст жару.       Его шутка скорее повторяла случайную подколку Изабеллы, и, хотя для Пингвина она была даже слишком мягкой, многие девушки бы обиделись. Но Изабелла захохотала еще сильнее, почти до слез. Чуть повысить громкость - и ее одноклассница миссис Монтегю действительно будет на месте через минуту!       - Читала на днях про парочку твоих одноклассников, - хихикнула она. – Юлий Цезарь, Октавиан Август**, помнишь таких? – Изабелла сама знала, что повторяется, но они расхохотались еще сильнее. Она знала, что смех скрывает неуверенность.       Раньше Изабелла и Освальд могли болтать часами, смеяться вместе над кем-то или чем-то, но никогда много не подкалывали друг друга, только обижали в самом начале знакомства. А теперь они за пару секунд перешли в ту фазу, когда можно по-доброму подшучивать друг над другом, и любая ерунда будет казаться забавной.       - А вообще, ты прав по поводу старухи, - отсмеявшись, сказала Изабелла. - Ее окна выходят во двор, но слежка продолжается везде и всегда, - она встала с крыльца и кивнула Освальду. - Пойдем, поднимемся ко мне и поговорим. Невозможно всю ночь просидеть на крыльце, верно?       - С тобой я бы смог это сделать, - серьезно сказал он, и Изабелла польщенно улыбнулась.       Пока они поднимались на третий этаж, Изабелла легкомысленно болтала, готовая нести любую ерунду, чтобы заполнить то время, пока они с Освальдом еще не дома наедине. Она хихикала, рассказывая историю, как в новогоднюю ночь этого года миссис Монтегю вылила на их орущую под окнами компанию целое ведро воды. До грехопадения Изабеллы оставалась еще пара месяцев, и она наслаждалась зимними праздниками вместе с Хизер и Ником. Новогодняя ночь заканчивалась, было уже почти пять утра, многие спали, но их троице было не угомониться. Они вышли во двор, запускали маленькие фейерверки, орали рождественские песенки. Нарушение общественного порядка в обычное время, нормальное поведение в новогоднюю ночь. Но, разумеется, древнюю похитительницу Рождества не волновало, какое сегодня число. Внезапно, без всякого предупреждения, на Ника, стоящего ближе всего к окну, вылился поток теплой (спасибо и на этом!) воды.       - Если бы это был бы не Новый год, и мы были бы в трезвом рассудке, то пошли бы ругаться, - закончила Изабелла, запирая дверь квартиры изнутри, - но так мы просто пошли ко мне и чуть не померли там от смеха, пока сушили Ника.       Закончив эту забавную историю, она мигом посерьезнела. Они были дома, и разговор приобрел иную тональность.       - Расскажи мне, что с тобой произошло, - тихо попросила она. – Лето почти закончилось, где ты был все это время?       Освальд устало махнул рукой:       - Если я начну рассказывать, то до утра не закончу.       - У меня полно времени. Не хочешь рассказывать?       Он помолчал минуту.       - Вообще-то наоборот, Иззи.       И Изабелла увидела, как на его лицо ложится тень всех прожитых лет. Освальд, который обычно выглядел даже моложе ее, состарился в один момент, и Изабеллу это напугало. Она шагнула вперед и обняла растерянного Кобблпота, крепко прижала его к себе.       - Я скучала, - прошептала Изабелла. – Очень скучала по тебе. Расскажи мне все, дорогой.       Она заварила чай, а потом оба, взяв дымящиеся кружки, переместились на подоконник. Изабелла села бы на кровать, но теперь, в отличие от всех их предыдущих посиделок, это имело бы определенный подтекст.       - Я встретил отца, - сказал Освальд.       Изабелла чуть не подавилась горячим чаем, настолько ее это поразило.       - Но как? – воскликнула она. – Кто он, твой отец?       - Его звали Элайджа Ван Даль.       - Ван Даль? Я слышала о нем, - перебила Изабелла, не обратив внимания на прошедшее время. – Видный филантроп и, кстати, большой друг нашей библиотеки. Освальд, Ван Дали же один из самых благородных и древних родов Готэма! Так, ты, получается, американский аристократ! Вот это да! Подожди, - внезапно на нее нахлынуло еще одно озарение. – Я видела… твоего отца? Наверное, это был он! Такой темноволосый мужчина благородной наружности, верно?       - Изабелла, - он подался вперед, – где и когда это было?       - На следующий день после того, как ты ушел… мы убили… - Изабелле было сложно как-то определенно охарактеризовать этот день. – В общем, в конце марта. Я пошла на кладбище к твоей маме, чтобы отнести ей цветы, и ко мне подошел он, твой отец. Я притворилась, что пришла к другому человеку, потому что подумала, что за могилой следит кто-то из твоих врагов или полицейских. Я испугалась и убежала, - неловко закончила она.       - Тогда я слышал эту историю, - пожал плечами Кобблпот. – Он говорил, что видел красивую девушку, которая приходила к могиле моей мамы. Впервые я встретил его там же.       - Видимо, он очень любил твою маму, раз так часто к ней приходил, - прошептала Изабелла. Ей было неловко спрашивать, что произошло между родителями Освальда. И она отметила, что он снова назвал ее красивой.       - Да, хотя и не видел ее много лет, - кивнул Освальд.       - Это потрясающе, - она заулыбалась. - Расскажи мне про своего папу!       - Иззи, его убили.       - Что? – она похолодела. Поняла, почему он на мгновение так сильно постарел.       Освальд вздохнул, а потом рассказал лучшей подруге про свою мачеху и ее ненаглядных детишек.       - То есть, ты убил их за то, что они убили твоего отца? - уточнила Изабелла. – Ну, это справедливо. Ты же знаешь, что я никогда не была против твоих… действий, если они были справедливыми. Грейс была той еще тварью, и она это заслужила. Она же убила твоего папу! - она шмыгнула носом и утерла одинокую слезу. Черт, как же ей снова больно за него!       - Да, - как-то безрадостно сказал Освальд и отвел взгляд.       - Милый, не мучай себя, - Изабелла взяла его за руку, их пальцы переплелись. – Они были ужасными людьми, и ты сам говорил, как они плохо относились к тебе и твоему папе. Он любил их, дал им все, а они его погубили. Хорошо, что ты смог противостоять им по мере сил даже в своем прежнем состоянии.       Освальд снова безрадостно кивнул. Возможно, подумала она, дело с Грейс Ван Даль и ее детишками обстояло хуже, нежели чем Кобблпот хочет ей поведать. Может быть, злая мачеха обращалась с ним куда хуже, чем вернувшийся Пингвин мог бы стерпеть. Раньше, когда они считали друг друга лишь друзьями, и он был подавлен, Освальд мог рассказать ей о своих слабостях. А что теперь?.. И он был одинок так долго, переживал смерть матери, а потом нашел отца и сразу же потерял его. И не смог его спасти, потому что был слишком добр и наивен, не то, что эта обманувшая и отца, и сына змея. Изабелла почувствовала, как в ее душе поднимается знакомая злость. Попадись ей сейчас Грейс Ван Даль, она с удовольствием выкинула бы эту суку из окна. Из самого верхнего окна башни Уэйна.       - Ты можешь рассказать мне все, даже то, что смущает, - прошептала Изабелла. – Ты отомстил за отца и за себя. Правильно сделал. Не мучайся, дорогой.       - Изабелла, я мучаюсь только из-за отца, из-за того, что он мог прожить еще долгие годы, из-за того, что мы не смогли познакомиться ближе! Мне плевать на жизни Грейс и ее детей. Мне намного интереснее теперь узнать, мучаешься ли ты все еще из-за того, что произошло той ночью.       - Уже нет, Освальд, - она покачала головой. – Эта рана уже зажила. Я же тебе говорила. Но я больше так не поступлю.       - То есть, когда я был у тебя в прошлый раз, ты сказала мне правду?       - Да, дорогой. После той ночи мне казалось, что у меня поехала крыша. Я боялась, что могу понаделать еще глупостей, - Изабелла пока не собиралась говорить ему о своем втором убийстве. – Я еле–еле вернула себе кое-какой душевный покой. Но я стала сильнее и теперь думаю не только о себе. Все это благодаря тебе. Благодаря нам.       Освальд просветлел.       - Это прекрасно. Теперь, если что, ты сможешь защитить себя, Иззи.       Изабелла еще сильнее сжала его руку.       - Да. Но, если что-нибудь случится, и ты защити меня, хорошо?       - От кого?       - Сейчас ни от кого! Чисто гипотетически! Ты же поможешь мне?       - Я сделаю для тебя все, что смогу, Иззи. Любой твой враг – мой враг, - серьезно подтвердил Освальд.       - Спасибо, - шепнула она и, не желая дольше медлить, снова накрыла его губы своими. И это было очень хорошо. От него пахло ее зеленым чаем с клубникой. Изабелла блаженно закрыла глаза, чувствуя, как начинает приятно кружиться голова, а по внутренней стороне век принялись плавать цветные пятна. Свершилось. Они больше не были просто друзьями, это был далеко не дружеский поцелуй – но это был поцелуй двух по-настоящему близких друг другу людей. Изабелла знала, что если кто-нибудь посмотрел бы на них со стороны, то он увидел бы то, чего не видел погребенный грузом своих комплексов и бурных эмоций Освальд – двоих по-настоящему влюбленных и оттого еще более красивых людей.       - Я так скучал по тебе, - прошептал Освальд, когда они смогли наконец оторваться друг от друга – через очень долгое время. – Я должен был прийти раньше. Или позвонить. Но я не думал, что ты будешь мне рада. Я совершил подлый поступок, и не знал, как тебе его объяснить.       - Ну что ты, вовсе не подлый!       - Еще какой подлый. Я уверен, что ты сама так считаешь. Иззи, я не должен был уходить, не поговорив с тобой.       - Милый, начнем с того, что у тебя в тот момент немного ехала крыша, - Изабелла постучала себя по виску. – Этот чокнутый Стрейндж основательно промыл тебе мозги.       - Он сделал из меня слабака и инвалида, - пожал плечами Освальд. - Я и сейчас еще до конца не оправился.       Это было даже заметно. Но если Стрейндж помог Кобблпоту как-то осознать свои чувства и раскрепоститься, то Изабелла была даже благодарна доброму доктору Менгеле***.       - Ох, - она обняла Освальда, - это пройдет. Кстати, я была очень рада тому, что эксперименты Стрейнджа были раскрыты. По новостям только об этом и говорили.       - Я тоже этому рад, - уныло кивнул Пингвин. – Но черт с ними. Я не должен был уходить, оставив лишь письмо. Не должен был называть тебя пьяницей.       - Но ты же волновался…       - Хочешь сказать, что не злилась?       - Сдаюсь, - Изабелла подняла руки. – Злилась, еще как. Только Хизер удалось меня успокоить.       - Хизер? – Освальд приподнял бровь. – Ты все рассказываешь своей подружке?       - Почти. До какого-то момента у меня, кроме нее, никого не было. А теперь еще есть ты, - Изабелла смутилась. – Но письмо я ей, конечно же, не показывала, - она надеялась, что не покраснела.       - Так ты прощаешь меня за это письмо?       - Конечно, прощаю!       Но Освальд не собирался съезжать с этой темы. Промывка мозгов и потеря отца сделали свое дело. Он стал намного сентиментальнее, чем в начале их знакомства – видимо, жутко не хотел потерять того единственного человека, который у него остался.       - Я испугался, - заговорил Освальд, - что не смогу выдержать этот разговор вживую. Я так не хотел видеть твою злость и обиду. И я тогда действительно подумал, что ты слишком много пьешь, только ведь это не так на самом деле. Наверное, я просто проецировал на тебя свою собственную тягу к спиртному. Изабелла, возвращение старого меня и убийство Грейс и ее детей так сильно меня потрясло, что я пил много дней подряд, пока не увидел по телевизору этого проклятого Азраила и не нашел смысл встать с дивана. Я был жутко пьян, когда Бутч разносил этот проклятый труп. Но в тот день, когда я ушел, я действительно волновался только за тебя. Я думал, что разрушил твою жизнь, появившись в ней, и теперь смогу только дальше ее рушить…       Не выдержав, Изабелла закрыла его рот своей ладонью. Почувствовала, что еще немного – и уснет, не выдержав, этого длинного монолога. Или закричит.       - Заткнись, - твердо сказала она. – Хватит это повторять. Ты ее не разрушил. Ты ее починил. Давай лучше поговорим о проклятом Азраиле, о чем угодно, но не об этом!       Но Кобблпот легко стряхнул ее руку и продолжил:       - И еще я думал о том, что ты не слишком довольна мной, тем, как я себя веду. Я видел, как ты отстраняешься, закрываешься, думал, что мешаю тебе жить…       - Господи, конечно же нет! - воскликнула она. - Я просто была в шоке от того, как ты изменился! Я не думала, что такое вообще возможно – стать абсолютно другим человеком! Я буду хотеть видеть тебя любым, и я бы привыкла, но тогда я очень хотела видеть прежнего тебя!       - И теперь я это понимаю, - печально сказал Освальд. – Но тогда нет.       - Я не бросила бы твою добрую версию в беде, если ты об этом! Если бы ты не ушел сам, ты мог бы оставаться у меня, сколько душе угодно! И да, с тобой обычным намного сложнее – ты злее, саркастичнее, тебя лучше не задевать, у тебя куча проблем, господи, ты можешь просто так убить человека! Но при этом… - она замялась, оборвала себя и не произнесла те самые заветные слова. – Но при этом ты мне нужен таким, какой ты есть, понимаешь?       Она смотрела на Освальда, и ей казалось, что его глаза увлажнились.       - Именно об этом я всегда мечтал, - просто сказал он. Это растрогало Изабеллу. В конце концов, многие хотят просто полного принятия. Она тоже этого хотела.       Так почему она не может порадовать Освальда еще раз? Изабелла хотела кинуться в этот омут с головой, прожить с ним каждое головокружительное мгновение.       «Я люблю тебя», - почти сорвалось с ее губ, но внезапно Изабелла подумала… а вдруг она скажет это, а Освальд почему-то нет, и ей придется ждать ответа? Гаденькая мысль, вызванная легкой паникой, испарилась за секунду, но она успела задуматься… и все же прикусить себе язык. В буквальном смысле.       - Вот черт! - взвизгнула Изабелла, перепугав Кобблпота. – Ай-ай-ай, я же даже не ела, - пробурчала она, держась за щеку. Она сказала бы (плевать на все!), обязательно сказала бы, как сильно его любит, но момент был упущен. Язык пульсировал болью, и Изабеллу снова разобрал нервный смех.       - Ты откусила себе язык? – притворно встревоженно воскликнул Освальд.       - Нет-нет, просто прикусила!       - Что ты говоришь, прожевала и выплюнула? – он тоже засмеялся.       Она слабо ударила его по плечу, и оба так и зашлись хохотом. (Именно таких Изабеллу и Освальда и увидел Ричард Дилейни – смеющихся и счастливых).       - Боже, это ужасно. Я вообще не знаю почему, но мне смешно, - хихикала Изабелла. - Наверное, это все нервы, милый! Я просто очень, безумно рада тебя видеть!       И Освальд снова ее удивил.       - Иди сюда, - прошептал он, - и я пожалею тебя.       Что бы он ни имел в виду, его рука уже лежала на ее коленке, и это прозвучало так эротично, что завело Изабеллу.       - Я иду, - игриво сказала она, и уже через секунду они целовались намного более страстно, чем в предыдущие несколько раз. Прижимаясь к Освальду, Изабелла развязала его галстук и швырнула его в сторону. Его рука нерешительно поползла вверх по ее обтянутому серебряной тканью бедру.       - Подожди-ка, - прошептала Изабелла охрипшим голосом. - Вполне вероятно, что за нами следят.       - О чем ты? – по его голосу и расфокусированному взгляду она поняла, что Освальд уже тоже отправился в путешествие на Луну.       - Помнишь, раньше здесь не было шторы? А теперь Ричи Дилейни, которого ты сделал инвалидом, взял моду пялиться в мое окно. Вот и пришлось ее повесить. И сейчас мое предчувствие просто вопит о том, что он смотрит. Мы же не хотим устроить ему бесплатное представление для взрослых? – Изабелла согнала Освальда с подоконника и занавесила окно. – Доброй ночи, соседушка.       - Может быть, прислать кого выколоть ему глаза? – спросил раздосадованный Пингвин.       - Думаю, это лишнее. Пусть себе сидит.       Изабелла сняла босоножки и стала на пару сантиметров ниже Освальда - лишь благодаря высокой подошве его ботинок.       – Теперь мы одни, - прошептала она, и они кинулись друг другу в объятия. Точнее, Изабелла его сгребла, а Освальд обнял ее намного более деликатно. Они стояли и целовались, и к Изабелле в голову пришла совершенно неуместная мысль о том, что ночь в гей-клубе должна заканчиваться вовсе не так. Пришлось подавить неловкий смешок. Не разрывая поцелуй, она помогла снять его пиджак и взялась за пуговицы рубашки. Освальд нерешительно взялся за язычок молнии ее платья. О да, это платье принесло Изабелле удачу! Недаром она говорила, что в нем можно завести друзей. Кажется, своего старого друга Изабелла еще как заводила, хотя сейчас он не казался уверенным в себе. Она была жутко возбуждена, уже до такого состояния, когда была готова помочь себе сама, а он медлил. Он целовал ее шею, никак не опускаясь ниже. Это было приятно, но жутко мало, а как проявить инициативу, чтобы не обидеть в столь деликатном деле, Изабелла понятия не имела.       - Ну же, сними с меня платье, - проворковала она. Дело едва началось, а уже запахло катастрофой, и Изабелла не понимала, как может получиться, что он ее возбуждает, она его вроде бы тоже, и что они зажигают друг в жизни, но в постели ничего не клеится с первой же секунды. Его рубашка уже валялась где-то на полу, ее платье спустилось к талии, когда Изабелла решила перейти к решительным действиям. Ей надоело непонятно как болтающееся платье, и Изабелла сняла его, оставшись в одном тонком черном кружевном нижнем белье. Она перекинула через Освальда ногу, осторожно села и потянулась к его ремню… и тут же обнаружила ужасное. Он был равнодушен. То есть, не возбужден. Совсем. Обида полоснула Изабеллу по сердцу острым ножом. Обида за свое сексуальное платье, за свои мягкие губы, за свою пышную грудь. За себя, за всю свою любовь и старание.       - Прости, мне жарко, - она сползла с Освальда и села рядом. – Как же душно!       Было действительно жарко, но это было поводом, а не настоящей причиной. Нет, она слышала, что с мужчинами от волнения такое случается, но дело было в том, что при ней такого не случалось! Изабелла чувствовала себя так, будто ей нанесли личное оскорбление.       Вздохнув, она легла рядом с Освальдом, обняв его и положив голову на плечо. В конце концов, все уже случилось, что теперь поделать. А моральная поддержка ему в таком случае безусловно необходима даже больше, чем ей.       - Ничего страшного, - прошептала она. – Такое бывает. Давай просто поспим.       - На самом деле, мне нужно тебе кое-что сказать, Иззи, - его голос звучал сконфуженно.       - Да? – она подняла голову и к своему удивлению увидела, что обычно мертвенно-бледное лицо Кобблпота сильно порозовело. Он медлил. Признание обещало быть эпохальным. Боже, неужели с ним такое случается постоянно? Изабелле казалось, что она сама покраснела. А после того, что он сказал, ее единственным желанием стало провалиться сквозь землю. Пусть черти тыкают ее вилами в аду, только бы не испытывать этой жуткой неловкости.       - Иззи, - сказал Освальд, - у меня раньше… никого не было.       - Эээ, - протянула Изабелла. Не то, чтобы она раньше не думала о такой возможности, ведь Освальд был так зажат. Нет, Изабелла даже считала, что такое вполне себе возможно, и на самом деле она немало времени (особенно рабочего) посвятила подробным раздумьям о реальной или выдуманной личной жизни мистера Кобблпота. Но до конца она в его полную невинность все же не верила, а теперь, озвученное, это вполне себе стало реальностью.       Изабелле как будто бы снова было семнадцать лет, и она понятия не имела, что надо делать с лежащим перед ней парнем. Ей было страшно неловко и потому, что им обоим было уже далеко не семнадцать, и Изабелла уже не думала, что такие юношеские проблемы когда-нибудь настигнут ее вновь. Ее собственное возбуждение испарилось за пару секунд. Освальд с каким-то небывалым ужасом всматривался в ее лицо, и Изабелла надеялась, что на нем нет следов паники. Тема была деликатной, и нужно было что-то сказать. В конце концов, это она была опытной.       - Ну что ж, - сказала Изабелла, посмотрев Освальду прямо в глаза. – Это вовсе не плохо, дорогой. Во всяком случае намного лучше, чем спать, с кем попало. Получается, я первая, и, - ее настроение сменилось, в глазах зажегся огонек, - и для меня это очень хорошо, потому что я сама смогу научить тебя всему, - Изабелла легко поцеловала его в кончик длинного носа. Перед ней открылись перспективы, которые вернули ей любовное настроение. Именно она сможет открыть перед этой невинной (в некотором смысле) душой совсем новую сторону жизни. Как он когда-то открыл перед ней другую.       - Я думал, ты хочешь преподавать не это, - буркнул он, видимо, тоже не зная, куда деваться от стыда.       - Пора на переаттестацию. Вот видишь! – воскликнула Изабелла. – Нет такой ситуации, которую мы бы не преодолели нашим союзничеством. Мы же не даром были друзьями, у нас есть отличное чувство юмора! Для этого и нужны отношения… - она еще раз прикусила язык. Никто еще не говорил об отношениях…       - Да, - твердо сказал Освальд, – для этого и нужны наши с тобой отношения. Но, Иззи, - замялся он, – давай сегодня просто поговорим.       - Конечно, - улыбнулась Изабелла.       Они не сказали друг другу заветные слова, но Изабелла в его любви пока что больше не сомневалась.