Одержимость

      Норман никогда не бывал в Готэме, родном городе своей жены, даже их свадьба прошла уже в Вудбине. «Уехала к мужу, так прими, что это навсегда», - сказал он Кэндис. Тогда она это приняла. Тогда она была безропотно в него влюблена, да и он тоже ее любил. Интересно, Изабелла была безропотно влюблена в Кобблпота? Норману казалось, что нет. Даже в Заре проглядывало это непокорство. Изабелла не была бы хорошей женой Пингвину. Норману внезапно стало до презрения жаль этого маленького человечка – он влюбился в тупую телку, вставляющую ему палки в колеса, мешающую жить, проявляющую свой ядовитый характер, вот и получил по полной. И теперь приполз к ней обратно. Зачем? Неужели такой слабак?       Норман никогда не бывал в Готэме, не стоило бы и начинать. Не самое приятное путешествие в его жизни. Пришлось серьезно побегать, да и Норман все же не изверг, чтобы кайфовать от такого. Не Пингвин. Вот и не понравился Заре-Изабелле. Но ему будет что предъявить этой суке, если она придет за ним. Всю дорогу обратно Норман думал о том, как ему не хочется бросать Вудбин, свою ферму и дом. Три поколения Голдштейнов жили в нем, Марни была уже четвертым.       В доме Изабеллы не горели окна, машины и громилы тоже не было. Что они с Пингвином там делают целые сутки? Спят, быть может, или трахаются. Проверять у Нормана не было желания. Быть может, они уехали? Норман помнил – у Пингвина сейчас много забот и без него. Правда, Софию Фальконе арестовали за убийство ее отца (какая жесть!), но кое-какие беспорядки все еще продолжались. Быть может, его враги стояли в бесконечной, несмотря на завтрашний праздник, пробке в город, пока Норман с комфортом ехал домой по встречной? Возможно, ему повезло, и Кобблпот и Элстер решили прийти за ним позднее. Надо ехать домой, затариться наличными, потом забрать Марни и валить.       Быть может, подумал он в последний момент, их нет у себя дома, потому что они ждут его. Норман давно уже выкинул свой мобильник – няню он предупредил, что будет недоступен, а светиться не хотел – кто знает, какие технологии есть у Пингвина? В его доме также было темно и тихо. Никаких машин поблизости. Они уехали в Готэм разбираться с оставшимися бандитами Софии Фальконе. Он, Норман, слишком мелкая сошка для Пингвина. Ему все равно нужно будет свалить, но сейчас пронесло. Улыбаясь, он вставил ключ в замок. Повернул его. И в ту же секунду услышал собственный голос: «Скажи спасибо Заре, этой подлой наглой фригидной суке!». И звуки шлепков. «Еще не поздно было скрыться, - думал Норман, - я должен был уехать из Готэма и не возвращаться в Вудбин, плевать на все, я должен был свалить… Зачем я тронул ее? Зачем снова сорвался на Марни?» Земля бросилась в лицо Норману, и мир расцвел яркими красками.       Очнулся он на полу собственной гостиной, весь обмотанный веревкой.       - Привет, Норман, - сказала Изабелла Элстер, склонившись над ним с пистолетом в руке и обдавая табачным дыханием. – Думаю, тебе будет интересно познакомиться с Освальдом.       - Зара, - прохрипел он. – Изабелла…       Норман с трудом приподнял голову, наслаждаясь ее изумлением. Пингвин сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и чистил еще один пистолет. Он словно отстранился от этого дела, передавая инициативу Изабелле. Выглядел он не столь довольным, как на приевшихся Норману фотографиях светской хроники. Сидел, словно нахохлившись, осунувшийся какой-то. Рядом с ним болтался надувшийся громила. Ситуация была патовой, но Пингвин настолько насмешил Нормана, что тот не сумел сдержаться. Изабелла выпучила глаза, смотря на то, как он заходится хохотом, и внезапно влепила Норману пощечину. Его голова дернулась назад, ударилась об пол, и истерика прекратилась.       - Знаешь, мы с Освальдом, конечно, не подарки, - вернула себе инициативу Изабелла, – но детей мы любим. А я еще и борюсь, бывает, за права женщин. Благотворительность там, отстреливание диких зверей, - ее губы растянулись в бешеной улыбке. – Освальда, конечно, феминистом назвать нельзя, - она посмотрела на своего возлюбленного и скривилась, но Норман прекрасно видел ее влюбленный взгляд, - но, надо сказать, он меняется к лучшему. Кстати, ты знаешь, кто такой Освальд?       - Не трудись, - выплюнул Норман, - Изабелла недо-Кобблпот!       - Какой умный мальчик, - ядовито улыбнулась Изабелла, явно уязвленная. – Что ж, так, без долгих объяснений, нам будет приятнее. Только скажи нам одно, Норман, в своей жизни ты отличился только тем, что избиваешь двухлетнего ребенка?       - Где мой ребенок?       - Спросил только сейчас? – улыбнулась Изабелла. – Она, если тебе интересно, играет с Мартином. В полной безопасности и вдали отсюда.       - Ты не имела права воровать моего ребенка.       - Боже! – закатил глаза Пингвин. – Как будто он имел право ее бить. Иззи, давай уже закругляться!       И Норман прекрасно понимал, что значит закругляться. Кобблпот, наверняка, смертельно хочет обратно, в Готэм. А она хочет отправиться с ним.       - Как же похоже на ту ночь в лесу, верно? – повернулась она к Пингвину. – Помнишь ту лачугу? Я, ты и Рассел Кэп.       - Я помню, - кивнул Пингвин. – Конечно, помню, дорогая.       Чертовы муж и жена. Одна сатана.       - Я проверяла тебя по-разному, чтобы узнать, какая ты свинья, Норман, - прошептала Изабелла, склонившись уже к нему. – Ты манипулировал мной, ты унижал меня, ты лил мне в уши свои нездоровые взгляды, ты ударил, ты хотел изнасиловать меня.       - Что? – заорал Пингвин, вскакивая с кресла, и на мгновение Норману показалось, что они уже никогда не дойдут до темы Кэндис, но Изабелла, не переставая наставлять пистолет на Нормана, повернулась к закипающему Пингвину и быстро зашептала, успокаивая его:       - Ничего бы не случилось, Оз. Это была всего лишь проверка, всего лишь проверка от меня.       - Он не должен был трогать тебя! - кипел Пингвин, рванувшись к Норману. - Не должен, чертова свинья!..       - Боже, Оззи, да все равно ему конец! Расслабься, дорогой, ну! – она ласково убрала челку с его лба и снова повернулась к своей жертве.        - На чем мы остановились, Норман? Ах, да… Черт, Оз, я прямо типичная злодейка, объясняющая мотивы своих поступков. Только я себя злодейкой не считаю.       - Ты общалась с Тэмми! – выплюнул Норман и впервые за вечер ощутил моральное удовлетворение. Изабелла этого не ожидала. Она растерялась. И Норман продолжил давить.       - Возьми-ка мой рюкзак, Зи. Он в багажнике. Не бойся, там всего лишь камера. Возьми и посмотри фильм. Я снял его для тебя.       - Изабелла, - предупреждающим тоном сказал Пингвин.       - Генри, сходи к его машине. Принеси только камеру, – ровным голосом приказала Изабелла громиле.       - Последнее видео, - мягко сказал Норман, когда камера оказалась в руках Изабеллы. – Кстати, лохи, и давно вы тут торчите?       Он должен был получить моральное удовлетворение, хотя ему и не хотелось еще раз слушать эти крики. Но лицо Изабеллы, наполненное ужасом, искупило все неудобства. Не очень-то приятно смотреть, как твою стерву-подруженьку разрезают на куски. Но, наверное, будь Тэмми на тот момент еще жива, фильм понравился бы Изабелле еще меньше.       - Тэмми! – воскликнула она и, выронив камеру, рухнула рядом с Норманом на колени и начала молотить рукой с пистолетом по его голове и всему, до чего могла дотянуться. Кровь залила глаза Нормана, но единственным, что он чувствовал, было счастье. Металлический вкус был вкусом победы над Тэмми, а теперь и над Изабеллой.       - Изабелла, постой, - услышал он голос Освальда Кобблпота. – Ты убьешь его раньше, чем он что-то скажет!       - Да все и так понятно! Он убил Кэндис, Оз, а теперь убил и Тэмми! – она все же позволила Пингвину оттащить себя от Нормана и теперь рыдала в его объятиях. Сам же Пингвин смотрел на Нормана взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Тот дерзко ухмыльнулся и сплюнул на пол.       - Удобрения из нее пошли на чернику, которую ты ела, Зи, - подтвердил Норман, и она схватилась за горло, словно ела саму плоть. – Не из Тэмми, конечно. Из Кэндис, - тело Изабеллы задрожало от рвотных позывов, но она сдержала тошноту, а Пингвин и не прекращал ее обнимать, словно даже не боялся испачкать свой модный городской костюмчик.       - Зря вы делаете из меня изверга, ребята, - его позабавило, какие недоумевающие лица сделались у обнимающихся Изабеллы и Пингвина. Прямо злодеи из комиксов, ха-ха-ха! – Я не хотел ничего такого. Она просто никогда не умела держать язык за зубами. Кэндис. Кажется, ее любовь ко мне увяла, а к Марни даже не родилась. Конечно, я перестарался, но потом подумал - зачем моей дочке такая мать? Казалось бы, у тебя есть земля, муж, ребенок – все, что надо для счастья…       - У нее была депрессия, да? – перебила его Изабелла. – Ей было плохо, и ты убил ее за то, что она якобы не могла взять себя в руки? Потому что задыхалась в этой гребанной дыре с тобой, настоящим извергом, и ребенком, которого она не хотела? – она стряхнула с себя руки Пингвина и направила пистолет на лоб Нормана.       - Ты просто ничего не понимаешь, Зи, - сказал Норман. – Я просто хотел научить ее, как сделать так, чтобы наша семья была счастлива.       - И перестарался, да? Ну, хватит, - шипела она. - Заткнись, Норман, - рука с пистолетом тряслась вверх и вниз, и он понадеялся, что прежде она прострелит себе ногу и будет ходить так же омерзительно, как и ее возлюбленный.       - Стой, Изабелла, - внезапно сказал Пингвин, и впервые у Нормана появилась надежда на освобождение. – Не делай этого. Помнишь ту ночь в лесу?       Она обернулась к нему, словно не понимая. А, может, и понимая. Рука с пистолетом опустилась.       - Я не могу на это смотреть, Иззи. Теперь я сделаю то, что должен был сделать тогда, - сказал Освальд Кобблпот и выстрелил.

***

      Они стояли, глядя друг на друга, и Изабелла не верила, что все закончилось. Вот Норман был – вот Нормана не стало. Вот Рассел Кэп был – а потом, такой же темной ночью, его не стало. А Грег? А Загадочник? А Табита Галаван? «Они были плохими людьми. Каждое из этих решений было правильным, - думала Изабелла. – И потому, что я так думаю, мы прекрасная пара, идеальная пара».       - Генри, убери-ка мешок с дерьмом, - прохрипел Освальд, не отрывая от Изабеллы взгляда, - и жди нас в машине.       Они молчали, пока Генри не ушел, волоча за собой то, что осталось от Нормана и размазывая по полу кровь. К тому времени он уже давно успел убрать из дома ее прослушку и уничтожить ноутбук Нормана.       А Изабелла на самом деле не могла думать ни о чем другом, кроме серых глаз Освальда.       - Нам пора домой, - нарушил он молчание. - Там сейчас безопасно.       - Всего лишь бандитские побоища, - улыбнулась Изабелла.       - Затухающие. Что ж, Норман и Марни Голдштейн исчезли, уехали за один день, как и Зара Эдвардс на своей нелепой машине, увы, - вздохнул Освальд и проверил телефон. – Слуги пишут, что с детьми все хорошо. Как и полчаса назад, Иззи. Ко мне домой сейчас и национальная гвардия не прорвется.       - Все кончено, - выдохнула Изабелла. – Прощай, Вудбин. Надеюсь никогда больше не видеть тебя, адская дыра, - они понимающе улыбнулись друг другу.       Они говорили весь прошлый день, запершись на ферме Нормана, веря, что он не сбежит из города без Марни, но по дороге в Готэм они по большей части молчали. Изабелла прижималась к груди Освальда, он гладил ее по голове. Когда они подъехали к особняку Ван Далей, уже занимался рассвет. У них не оставалось даже ночи. Впереди были новый день и новое начало для Изабеллы Элстер и Освальда Кобблпота. Наступил очередной День труда, и Изабелла вспомнила прошлогодний – день, когда все пошло прахом.       - Как ты поступишь с Мартином? – спросила Изабелла. Они стояли у входа в особняк Ван Далей. Вся вооруженная охрана куда-то испарилась по одному взмаху руки мистера Кобблпота.       - Не знаю, - пожал плечами Освальд. – Но на самом деле я не знаю, где он еще приживется. Этот мальчик особенный, и он столько пережил из-за меня, что я не имею права его оставлять.       «А меня?» - подумала Изабелла и улыбнулась.       - Я не знаю, что теперь делать с Марни, - призналась она.       - Она больше не Марни Голдштейн, - сказал Освальд. – Даже не Марни, если ты не хочешь. Но ведь это звучит так по-хичкоковски!       - Норман и Марни, - рассмеялась Изабелла. – А говорил, что он – не Норман Бейтс.       - Хуже, намного хуже, - отметил Освальд.       - Я не хочу оставлять Марни, и я безумно беспокоюсь за нее. Но моя жизнь абсолютно не устроена, в отличии от твоей, - призналась Изабелла. – Я не могу взять ребенка. Какой я была бы матерью? Сначала Загадочник, затем суд, потом я была в психушке, потом путешествовала без цели, потом вся эта история с Норманом, и это лишь за последний год. Как жаль, что мы решили больше не быть вместе, и я не могу даже прилепиться к тебе.       - Мне тоже жаль, - шепнул Освальд, - но не поэтому.       - Да и мне не поэтому, - еще больше поникла Изабелла. – Но мы же расстались по веской причине?       - По очень веской. И я думаю, ты была бы прекрасной мамой. Ты же справлялась со мной, когда мы только познакомились. И даже после Аркхема.       - А потом ты от меня сбежал, - Изабелла шлепнула его по руке, вытерла слезинку и рассмеялась.       - Ты уже спасла Марни от самого страшного – от жизни с тираном. Какое будущее ее ждало бы с Норманом? Побег из дома в шестнадцать лет или вечные побои. Искалеченная психика. Не все родители – хорошие люди. Ты не должна корить себя ни за что. И, что бы ты ни решила, от себя я обеспечу Марни лучшее будущее, - сказал Освальд. – Ей безумно повезло, что ты встретила ее тетю Тэмми.       Изабелла завороженно смотрела на него. Освальд всегда умел найти для нее нужные слова.       - Вот только самой Тэмми не повезло со мной столкнуться, - наконец, вздохнула она. – И она так и не смогла забрать себе Марни. Гребанный Норман. Пусть жарится в аду. Я давно не встречала никого более мерзкого, чем он. И знаешь, что самое страшное, Оз? Таких, как Загадочник – единицы. Такие, как Норман, могут прятаться за каждым углом.       - И не только в Готэме, - ответил он. – По всему миру.       - И я даже не смогла его убить. Сегодня ты сам все сделал, Оз. Как и всегда, когда мы вместе, - она достала из джинсовой куртки пачку сигарет и щелкнула зажигалкой.       - Тебе просто не дано это, детка. Ты очень умна и можешь плести прекрасные интриги. Ты сама довела дело Нормана. Но ты не должна делать то, что противоречит твоей сути. И не стоит корить себя за то, что чего-то не можешь. Ты вовсе не бесполезна. Если бы не ты, он нашел бы другую жену, и кто знает, что в конечном итоге с ней бы случилось?       Изабелла смотрела на Освальда Кобблпота и снова думала, что из него, главы мафии и, по словам многих, чокнутого убийцы, получился бы лучший семьянин, чем из многих других мужчин. За последний год он подуспокоился, избавился от своей безумной ревности, и все еще оставался для Изабеллы самым привлекательным мужчиной из всех, кого она когда-либо знала. И только он умел с ней говорить.       - Оз, я, наверное, поеду в город, - мягко сказала Изабелла. - Надо навестить свою квартиру.       Освальд тепло улыбнулся. Он всегда любил квартиру, в которой они провели столько счастливых часов.       - Да и я тоже, пожалуй, поеду. Надо посмотреть, что случилось с «Айсбергом». Я рад был тебя увидеть, Изабелла. Что бы ни случилось, ты – мой лучший друг. Мой единственный друг.       - Ты для меня не просто лучший друг. Ты – моя семья, Оз. Единственная семья.       - А родители все еще?..       - Меня игнорируют.       Изабелла скрестила руки на груди и покачала головой. Хвост у нее на голове растрепался и свалялся, один из рукавов ярко-желтого платья Зары Эдвардс начал отрываться, а макияж давно растекся от слез. (Боже, как же она прекрасна, думал Освальд).       - Я заезжала к маме в Смолвиль сразу после того, как уехала из Готэма, и она меня даже на порог не пустила, - добавила Изабелла. – Вот так.       - Она совершает большую ошибку, - сказал Освальд, но Изабелла лишь слабо пожала плечами.       - Пора расходиться, - сказала она.       - Пора, - протянул Освальд. Он шагнул к Изабелле и обнял ее, запечатлев на лбу целомудренный поцелуй.       - Пожалуйста, береги себя, - почти взмолился он. – Устрой свою жизнь.       - Постараюсь, - вздохнула она. – Но мы с тобой – наглядные иллюстрации того, что после обрушения мира случается с человеком, у которого есть жизненная цель, и с тем, у кого ее нет.       (Хотел бы Освальд с этим не согласиться. Хотел бы. Но вот лгать ей он не хотел).       - Если что-то опять случится, я всегда рядом, Из.       - Я тоже буду неподалеку. Для тебя, Оззи.       Но оба понимали, что не будут беспокоить друг друга по пустякам. Быть может, если начнется очередная война.       До Готэма каждый добирался по отдельности, каждый со своим телохранителем. Не стоит, чтобы готэмиты снова видели Освальда Кобблпота и Изабеллу Элстер вместе. И так перевозбудились, отойти не могут, строчат домыслы.       Она зашла в свою квартиру, пребывая в каком-то странном легком настроении, словно ее дух воспарил куда-то в небеса. Быть может, так сказались два дня с Освальдом. Быть может, просто бессонная ночь. Она не была дома все лето.       Вчера они говорили, говорили, говорили, и на самом деле Норман им лишь помешал. Она не хотела, чтобы он возвращался. Расстроилась, что он пришел. Изабелла поставила у стены чемодан с вещами пропавшей Зары Эдвардс, подошла к книжному стеллажу, делившему квартиру пополам, и достала с нижней полки проигрыватель для пластинок. Стряхнула пыль с крышки. Записей у нее было мало – все погибло во время разгрома квартиры обезумевшей толпой. Вот и «I Want to Break Free», которую подарил Загадочник. Знаковая для нее. Был тут и еще один сингл, который она купила перед тем, как отправиться лечиться. Изабелла поставила нужную сторону и уселась на подоконник. На душе было легко, как никогда. Она знала, что эта легкость скоро уйдет, и все начнется заново: любовь к Освальду – чувство вины перед Эдвардом – беспокойство за судьбу Готэма – беспокойство за жизнь Освальда – поиск себя в новом мире (и в этом дело Нормана было лишь пластырем, не лекарством, и она это понимала). Возможно, добавится что-то новое. Или нет. Или старое уйдет. Или нет. Она не хотела ложиться спать, потому что боялась, что, если проснется, это удивительное чувство легкости умрет, словно Норман. Словно Зара. Вчера Зара Эдвардс умерла, но вернулась та, другая, намного умнее. Изабелла Элстер, по духу Кобблпот. Они настолько вросли друг в друга, что без брака и кровного родства могли называть друг друга семьей, не видясь годами. Она думала об Освальде и впервые за долгое время не испытывала боли от того, как он был близко и в то же время далеко последние два дня. Может, эти совместные выходные повели ее к исцелению. В конце концов, они все еще лучшие друзья. Глядя в окно во двор, Изабелла улыбалась Готэму и напевала:       «Ты не можешь всегда получать то, что хочешь,       Ты не можешь всегда получать то, что хочешь,       Ты не можешь всегда получать то, что хочешь,       Но если ты однажды постараешься, то обнаружишь,       Что получаешь всё, что тебе нужно».*