Противостояние себе

      Долетели до Нью-Йорка мы быстро, даже очень быстро. И чтобы не привлекать к себе внимания, мы сменили наших скакунов на машину. Как будто был другой вариант?       Конечно же, Салли не ждала нашего приезд. И это естественно. Но она действительно была рада нашему неожиданному визиту. Когда же мы объяснили ей, что, вообще, происходит, то она, немного поразмыслив, сказала, что мы можем обратиться к ней за помощью в любое время.       Мы с Аннабет заняли комнату Перси, в которой я заметила новые фотографии. В смысле не старые, на которых они с Джексоном были детьми и которые добавили в семейную «Коллекцию», а совсем новые и сделанные совершенно недавно. — Аннабет, Перси, по-моему, тебя в Богини превознес… А еще, видимо, он либо ненормальный, либо просто потрясающе незаметный гений. Вот как можно было сфоткать тебя в душе? Причем в твоем же домике. Или как можно было сфоткать тебя в нижнем белье, смотрящую в окно? А это уже было в день бала. Как все это можно провернуть? — несколько ехидно спрашивала я, смотря на реакцию Чейз. И это я еще не все фотографии перечислила. А Чейз лишь загадочно улыбнулась и невзначай ответила: — Он спер мою кепку-невидимку. И, Кларисса, не драматизируй. В душе я в полотенце. А в комнате в том то и дело, что в нижнем белье. — Бет, пойдем попьем чай, а? Если захочешь, то мы поговорим. Если нет, то не будем трогать эту тему. Но то, как он сегодня целовал тебя… Аннабет, так целуют только любимых. Боясь выпустить их из своих объятий, из своего мира. Может, все начать заново? — спокойно спросила я, поправляя лямку своего топа и быстро поднимая взгляд на Аннабет, стараясь поймать её искренние, неподдельные эмоции.       Ничего не ответив, она глубоко и тяжело вздохнула и вышла из комнаты. А я подошла к альбому, который увидела еще в прошлый раз. И открыв его, я просто обомлела.       В нем хранилось столько живых фотографий… Да-да, именно живых. Сколько счастья было запечатлено на них… Но одна фотография ввела меня в ступор.       Я сразу поняла, что она была сделана вчера ночью. Бет и Перси. На берегу озера. В лагере. Они стояли и целовались. И только в этот момент я осознала, что Салли была в лагере! Но вот только зачем? И почему мы не заметили?       Пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что не зря весь вечер оборачивалась по сторонам, чувствуя, что за нами кто-то следит. И это была миссис Джексон! Но… зачем? — Кларисса! Ты где там потерялась? — кричала Салли с задором в голосе. — Уже иду!

***

POV Аннабет

      Кларисса тихо оставила нас с Салли наедине, сказав, что пошла спать, и закрыла дверь в комнату Перси. И именно сейчас я задала тот вопрос, который беспокоил меня уже очень давно: — Салли… Перси изменился?       Женщина непонимающим взглядом смотрела на меня, пытаясь понять, к чему, вообще, слетел с моих губ этот вопрос. Вздохнув, она спокойно ответила, следуя моему примеру и не прерывая зрительного контакта между нами: — Бет, он изменился внешне. Скорее, он изменил частичку себя. Но мой мальчик все еще до безумия любит тебя. Я не буду спрашивать, любишь ли ты его. Потому что мне никогда тебя не понять. Ты стала другой… И нет, не внешне… Ты осталась все той же светловолосой девочкой с кудрявыми волосами, милым личиком и серыми, чистыми, такими глубокими, проникновенными глазами. Ты изменилась внутренне.       Как только я открыла рот, чтобы возразить, то тут же одернула себя и, как рыба в немом возражении, закрыла его, сильнее сжимая кружку горячего шоколада в руках. — Аннабет, не перебивай меня, прошу. Я видела, что было на балу. Все, что я там услышала, меня повергло в шок. Я не знала, что ты можешь настолько сильную боль причинять себе. Нет, я про Перси даже не думала. Не знаю, почему никто, кроме меня, не заметил той фальши и боли в твоем голосе. Но если ты гордо сдерживала свои слезы, то я старалась как можно тише рыдать. — Ох… Салли, я не могу сказать тебе всего… Но я делаю и делала всё это в течении пяти лет для того, чтобы защитить тех, кто мне очень дорог. Тех, кто еще живет в моем сердце и всегда будет жить. Лучше буду мучиться я, чем они… — ответила я, сдерживая внутреннюю боль, готовую в любую секунду вырваться наружу.       Невольно я прикоснулась к синяку, который был получен мной вчера ночью. Никогда бы не подумала, что захочу оставить этот жалостливый синяк на всю свою оставшуюся жизнь, чтобы он напоминал мне о незабываемой ночи, повтора которой никогда не произойдет. — Аннабет, я не знаю, что происходит между тобой и Перси. Но я правда рада, что ты встретила нового друга. Кларисса очень ранима. Такие люди, как она, никогда не бросят. Даже если будет возможность погибнуть самим. Вы, как сестры. Каждая из вас идеальна… Но вместе вы восхитительны. — Нет, Салли. Не прими за грубость, но мы не идеальные. Идеальных людей не бывает. Так как для того, чтобы быть умным не по годам, нам нужно лишиться своего детства. Чтобы стать лидером, необходимо выбросить эмоции и отключить свои чувства и сердце, потеряв их. Иначе каждый раз мозг и сердце будут противостоять друг другу. И каждый раз человек будет сомневаться в своих действиях. В итоге сомнения могут возникнуть у тех, кто в него верил, и у тех, кто шел за ним. Это два самых простых примера. Но пока нам есть, что терять, мы не будем идеальные. Идеальными бывают только мертвые, которые уже потеряли все. В том числе и жизнь. Я рада, что нам с Клариссой есть, что терять. Это еще раз доказывает, что мы живые — из плоти и крови. А остальное уже менее важно. Мы со всем справимся. Мы ведь сильные. Так всегда говорил Перси, когда я отчаивалась и сдавалась. Эту мысль я прокручиваю в голове тогда, когда уже опускаются руки. И я понимаю, что это самая сильная фраза в моей жизни, которая заставляет меня идти дальше. — А тебе и не надо быть мертвой для того, чтобы быть идеальной. Потеря — не всегда слабость. Иногда это делает нас сильнее морально. И заставляет идти и приобретать, скажем так, что-нибудь новое. То, что делает нас сильнее, то, что делает нас настоящими. Как бы больно это не звучало, но это правда. Я прожила свою жизнь на свою совесть. Так, как велело сделать мне сердце. Да, было много противоречий. Но я ни о чем не жалею. Аннабет, ты всегда была, есть и будешь моим вторым ребенком. И не важно при этом, какие у вас будут отношения с Перси. Меня это не волнует. Да, вот такая я мать. Но я дорожу всеми своими детьми.