Противостояние себе

POV Кларисса Открыв дверь в библиотеку и увидев, как сладко Аннабет целует Перси, легко и зачарованно вздохнув, я также тихо прикрыла дверь. Развернувшись, я встретилась с заинтересованным взглядом Люка. — Пойдем, — тихо проговорила я, хватая парня за руку и ведя за собой хоть в какое-нибудь уединенное место. Просто чтобы поговорить, чтобы понять, кто вообще он для Чейз. — Ну, пойдем, — ответил парень с нотками иронии в голосе. Проходя мимо столовой и замечая, что она, на удивление, пуста, я повела парня именно туда и, заняв самый дальний столик и налив себе кофе, а Кастеллану чай под его удивленный взгляд, села напротив него, нагло начиная рассматривать. — Не смотри так на меня. Мне смеяться хочется. Знаешь, как это нелепо? Маленькая девочка смотрит, гордо, с вызовом, так серьезно, на большого дядюшку. Ты ведь такая… Такая малышка, — произнес он, отвечая на мой взгляд, наполненный безразличием, но все еще заинтересованный. Хмынув, я продолжала осматривать парня. — Откуда ты знаешь Чейз? — задала я интересующий меня вопрос, лоб в лоб. — Просто друзья. Ты же не думаешь, что Аннабет до появления тебя всегда была одна? И останется в тайне то, как она страдала в пятнадцать лет? То, как я вытаскивал ее задницу из клубов и вез в лагерь? Приводил в чувство, чтобы к обеду она смогла хотя бы нормально говорить? — парень говорил так холодно, с таким вызовом, безуспешно пытаясь скрыть то, что ему не наплевать. — Ты влюблен в нее? Любишь? Кто она для тебя? — Друг. Просто друг. Знаешь, я не привык говорить о своих чувствах с кем-либо. Аннабет — исключение. Она умеет выворачивать чужую душу наизнанку, проникать в самые потаенные места, видеть все так, словно это настолько элементарно… что… просто чувствуешь себя рядом с ней каким-то придурком. Все по полочкам. Четко, понятно и просто. Знакомое чувство, да? Не умеет открываться сама, зато выворачивает душу других… — тихо говорил он, и я понимала, почему тихо. Потому что не хотел ставить это на всеобщее обозрение. Потому что слишком много личного. — Знакомо… я. — Крис… Родригес сегодня сцепился с кем-то из парней. Завтра будет гудеть весь лагерь, — как бы невзначай вдруг вспомнил Люк, наблюдая за моей реакцией и чуть наклонив для этого голову в бок. — Меня это должно волновать? — поинтересовалась я менее увереннее, чем хотелось бы… Голос предательски надломился. — Ну, по-видимому, да. Кто-то из парней бросил нелестный комментарий о тебе. И, как сама понимаешь… Крис не удержался. Что между вами происходит? — Знаешь, я тоже не привыкла выворачивать душу перед плохо знакомым мне человеком, — пережила его я, стараясь придать голос равнодушие. — Ну, тогда давай взаимообмен? Я рассказываю тебе свою историю, а ты свою? Как тебе такой вариант? — ответом послужил мой кивок. — Я начну, если ты не против. Аннабет была единственным человеком, который поддержал меня, когда меня подставил ее любимый Джексон. Не специально, конечно же, но все же подставил. Там долгая история. И Аннабет заступилась. Заступилась, помогла поверить в себя, когда никто не верил… Я даже какое-то время был в нее влюблен. По крайне мере, я так думал. Но однажды случайно на тренировке встретил ту, которая покорила. Знаешь, я ведь раньше не понимал, что же такого нашла Аннабет в Перси. А потом просто понял, что ничего конкретного она в нем не искала. Она просто была рядом, знала все его привычки. Все его шутки и приемчики. Знала о нем все. И влюбилась она не в его симпатичную мордашку, а в его внутренние качества. Никто не знает Перси так, как знает его Аннабет. И вот я понял это, когда сам по уши завис на одной девчонке, которая меня разбила, просто унизила на поле. Меня потрясла ее уверенность в себе. Но она меня не замечала. И не заметит никогда. Поэтому я просто нахожусь всегда рядом. И я понимаю, насколько больно было Аннабет видеть рядом с Перси Рейчел или кого-нибудь еще. То чувство, когда ты смотришь на человека в упор, видишь то, как он счастлив без тебя, но ты только и можешь, что смотреть со стороны. Потому что не имеешь права… Не имеешь права вмешиваться. И ты смотришь на то, как твою любимую игрушку, которой ты так дорожил и дорожишь, просто забирают. А ты смотришь. И все, что тебе остается, так это просто уйти. Потому что какой смысл можно найти в том, чтобы бороться за то, что тебе уже не принадлежит и никогда не принадлежало? — смиренно закончил парень, смотря куда-то сквозь меня. И я действительно понимала то, как сложно ему далось озвучивание своей истории. Как больно. Он говорил искренне, будто ему даже не хотелось прикрыться обычной маской беззаботности. И я его понимала. — Я не знаю, с чего начать. Но попытаюсь. Ох, все сложно и так просто одновременно. Я всегда жила в иллюзиях, просто верила, как говорится, в лучшее. У меня было все, как мне казалось. И не было ничего. Я… Когда я приехала в лагерь, со иной поздоровался Перси, и я его сразу оттолкнула. Потому что пообещала себе, что больше ни к кому не привяжусь. Но появилась Аннабет, и меня словно потянуло к ней. Не знаю… Может, нам было вдвоем плохо, и мы хотели казаться сильными на фоне друг друга. И действительно казались. Но мы просто искали утешение, просто встретили таких же побитых, как и мы сами. Потом я начала забываться. Появился Крис. И я вспомнила его. Много лет назад я спасла его задницу. Там также были и Аннабет с Перси, но парня, который чуть не сорвался с крыши, и его шоколадные, наглые глаза я не забыла. Я тогда вела себя холодно и даже имени своего не сказала. И вот, тренируясь, он меня подхватил на руки. Не знаю, я просто не хочу быть еще одной победой в его списке. Не хочу вновь быть брошенной. Аннабет я доверилась, зная, что она не посмеет причинить мне боль. Снова. Она еще помнит, какого это — быть ненужной, преданной и брошенной. Я бегу от него не потому, что мне все равно… А потому что не хочу быть еще одной наивной дурочкой в списке его побед. Хочу, чтобы раз и на всегда. До конца. И, может, это бред… Но я не готова рисковать сейчас тем, что у меня есть, ради него и ради того, чтобы быть брошенной вновь, — так же тихо рассказывала свою историю я, просто и легко от того, что теперь я не несла больше все на себе. — Знаешь, вы чем-то похожи с Аннабет. Вот только ты не боишься правды в отличие от нее. То, как ты кричала на нее, то, что говорила… Без масок, искренне и честно. Говорила правду, которую она боится признать сама. Но ты признаешь правду, и тебе не надо рассказывать ни о чем. На риск тебя может натолкнуть только один человек. И это сам Крис. Потому что именно он должен объясняться перед тобой. Потому что сам должен доказать, что, возможно, чувствует по отношению к тебе. И нет нигде гарантий, что все будет хорошо. Но, может, все-таки стоит попробовать? — спросил парень, видя, как я все больше погружаюсь в свои мысли. На улице уже было довольно темно. Солнце село за горизонт, и стало весьма прохладно сидеть после дождя тут. Но я не чувствовала этого холода. Нельзя чувствовать холод снаружи, если он внутри. — Сказал тот человек, который сам боится подойти к… Рейне, да? — Откуда ты…? — Не важно. Просто чувствую. Иногда достаточно знать. Хм, как странно, мы не знаем друг о друге, по сути, ничего, но в то же время знаем все… Сколько всего людей окружают Аннабет? Если смотреть со стороны, то множество… И для каждого она своя. Начинаешь задумываться, какая же Аннабет Чейз настоящая. Будто, не меняя маски, она меняет себя и к каждому ищет свой подход. Для Перси она сильная, но нежная. Для Люка — какая-то смесь истерички и чувствительного друга. Именно друга. Для девочек и для всех остальных — холодна и неприступна. А какая же она со мной? Настоящая или фальшивая? Сколько граней она имеет? Вставая со стула, я направилась в домик, где и обнаружила поджидающего меня Криса. Закатив глаза и пройдя мимо, я собиралась проскользнуть в домик, как теплые пальцы обхватили мое запястья, и я повиновалась, ожидая дальнейших действий парня. — Не хочешь прогуляться? — спросил Крис, дожидаясь моей реакции. Хмыкнув и аккуратно выпутав свою руку, я кивнула и ушла переодеваться. Натянув джинсы с завышенной талией и заправив в них безразмерный красный свитер, взяла с собой черную кожанку. Натянув конверсы, вышла к парню, на лице которого расплылась счастливая улыбка. Мы просто ходили по самым дальним уголкам лагеря: Крис рассказывал мне интересные и смешные истории, приключавшиеся с ним и ребятами, я открыто и легко хохотала, чувствуя, что не было на свете больше того тяжелого чувства, которое все это время давило на меня. Я чувствовала себя непринужденно, словно так должно было быть всегда, словно это являлось чем-то правильным… Когда солнце начало постепенно виднеться из-под горизонта, Родригес проводил меня до домика, и около него мне и довелось увидеть смятение в его глазах. Легко чмокнув меня в щеку, он ушел, улыбаясь, как чеширский кот. Забежала я в комнату так же довольно улыбающаяся, но, увидев у себя на кровати рассматривающую мой альбом с рисунками Аннабет, я напряглась. Неужели у этих двоих опять что-то случилось?! — Расслабься, все хорошо. У тебя есть пять часов, чтобы выспаться. Час на сборы. Жду тебя на поле в семь. А в библиотеке на два часа раньше, — раздавала указания поучительным тоном Аннабет, вставая с кровати. Уже подходя к двери, она замерла, будто раздумывая добавить, ли что-нибудь еще. И все же надумала: — Я не знаю, кто он для тебя. Возможно, ты и сама этого не знаешь. Но только слепой мог не заметить, как он тебе дорог. Сьюзен Коллинз. Потрясающая фраза. Приятных снов, Кларисса, — задумчиво проговорила девушка, будто обращаясь не только ко мне, но и к кому-то внутри себя. И что-то в этот момент во мне сломалось. Что-то важнее костей. — Бет, ты сказала Перси? — задала я вопрос, чувствуя фальш в этом спокойствии Чейз. Что-то ее беспокоило. Что-то ее терзало изнутри, я чувствовала. — Нет. И не собираюсь. Свое мнение я не изменила, — отчеканила она, все еще стоя ко мне спиной. — Еще вопросы? От ее тона я поежилась. — Нет, не смею больше задерживать. Иди, Чейз, — таким же холодным, безразличным тоном ответила я.