Противостояние себе

— Ну и что это было?! — воскликнула Кларисса, взмахивая руками и смотря на меня с укором. — Остынь, Ла Ру. Нет, надо было все-таки тебя отправить на тренировку, — ответила я, садясь в кресло и закатывая глаза. — Чейз, вот прям!.. А, да я слов не могу подобрать, чтобы описать все то, дерьмо которое ты… — Кларисса замолкла на полуслове, вот только я прекрасно поняла, что она хотела сказать. — Которое я заварила. — Чейз, у меня уже нет слов. Ты не терпишь трусов, хотя сама сейчас и ведешь себя, как трусиха. Ты не боишься ни своей привязанности к Перси, ни его к тебе. Ты трусишь, боясь взять на себя ответственность за кого-то. Осматриваешься. Да, страшно. Да, опасно. Но почему?! Перси ведь не давал поводов усомниться в себе! Это ты себе что-то там надумала! Ты боишься взять ответственность за чужую жизнь, за чужие чувства. Пытаешься оградить других от себя, но нужна ли им эта защита? Ты не думала об этом? Может, им просто нужна ты? — Кларисса говорила спокойным, ровным голосом, но создавалось такое ощущение, что она во всю кричала. И лучше бы действительно кричала, чем вот так… — Ну, что мы молчим? Сказать нечего, правда? Знаю, что нечего. Я позову Перси. — Нет, — твердо сказала я, смотря на Клариссу щенячьими глазками. И девушка сдалась, расслабляясь и опуская плечи. Она подошла ко мне и крепко обняла. — Дура ты, Чейз. Дура, — выдохнула Кларисса, чмокая меня по-матерински в макушку, медленно вставая и направляясь к столу. Так же медленно дойдя до архива, мы зависли на несколько часов в библиотеке. Мы с Клариссой отчаянно искали какие-то догадки, подсказки. Раздалось несколько стуков в дверь, и вошли Пайпер с Люком, с Крисом и… Перси… — Мы пришли вам помочь! — воскликнула девушка, заходя и даже не спрашивая для этого нашего разрешения. Кларисса скептически обвела всех взглядом, остановившись на Перси, и как-то опасно ухмыльнулась. Перси с Крисом замялись немного перед тем, как войти, но потом Джексон прошел мимо меня, не замечая моего присутствия. Но я ведь чувствовала, как он смотрел на меня, когда я хмыкнула и уткнулась в книги, которыми была окружена со всех сторон. Кларисса что-то объясняла ребятам, но я не вслушивалась ни в их шутки, ни в громкий смех ребят, ни в реплики. Я лишь внимательным взглядом сверлила текст, который перечитывала уже, как минимум, в двадцатый раз, потому что мой мозг никак не хотел воспринимать то, что я так отчаянно желала прочесть. Я была где-то в глубине своих запутанных мыслей. Я думала над словами Клариссы. Они меня действительно задели. И я корила себя за свою трусость. Но и противиться ей не могла… — Бет. Аннабет. Воображала! — голос Перси вывел меня из подсознания, и я, не понимая происходящего, резко соскочила с кресла, ударившись макушкой о подбородок парня. — Ой, прости, Перси. А где все? — спросила я, осмотревшись и осознав, что в комнате, кроме нас двоих, никого больше не было. — Пошли на ужин, — предложил парень, садясь на мое уже нагретое местечко и вальяжно обустраиваясь на нем. — Это мое место, Перси! — возмутилась я нравоучительным тоном, хотя совсем не злилась и понимала, что Джексон просто вредничал. — Я знаю, — с усмешкой сказал парень, прикрывая глаза и растягивая свои губы в слащавой ухмылке. — Что ты задумал? — спросила я, видя, что эта самодовольная улыбка не слезает с лица Перси. — Начать все с самого начала. — В смысле? — Привет. Я Персей Джексон. Сын Посейдона, — перебил меня парень, все же открывая свои глаза и наблюдая за моей реакцией, пока я открывала и закрывала только свой рот. — Аннабет Чейз. Дочь Богини мудрости, — так же гордо ответила я, принимая условия. Мне до жути хотелось почувствовать Перси рядом с собой. Хотя бы в роли друга, кем он и был. Но… Я боялась, что история повторится. И, пожалуй, только слова Клариссы сподвигли меня на расставление новых условий и приоритетов в нашем своеобразном общении. Мне хотелось попробовать заново, снова. Мне хотелось вновь ощутить поддержку Перси. Пусть я и понимала, что следующие две недели мы с ним будем соперниками. — Но только после Игр, — будто прочтя мои мысли, проговорил Перси, все еще непрерывно смотря в мои глаза. И его взгляд… Такой теплый. Нежный. Добрый, родной, счастливый… — Игра принимает новый оборот? — Именно, Чейз. А ты изменилась, — неожиданно прошептал он, продолжая меня внимательно рассматривать. Я с интересом смотрела на него, пытаясь понять, что же у него творилось в голове. — Глаза. Глаза стали более темными по цвету, а скулы намного мягче. И само выражение лица мягкое… Таким оно и было лет… Бет, что произошло пять лет назад? — прозвучал тот вопрос, который я больше всего боялась услышать. Тяжело вдохнув, я оглядела комнату, пытаясь найти место, куда можно было присесть. Увидев, что Перси протягивает руки, я, задержав дыхание, все же осмелилась сесть на его колени и крепко прижаться к нему. Медленно собравшись с мыслями, я начала рассказ. Перси не торопил. Я рассказывала ему о снах, в которых погибали дорогие моему сердцу люди. Рассказывала о том, как мне было плохо, больно. Раскрывала, почему начала закрываться в себе. В те моменты, когда я чуть ли не срывалась на слезы, Перси поглаживал меня по спине, продолжая молча слушать. — Ну вот и все, — выдохнула я, сворачиваясь на его руках в комочек и крепко, как котенок, прижимаясь к чему-то теплому, надежному, большому и совсем не страшному, как оказалось. — Не плачь, Воображала, — шептал Перси, нежно прижимая меня к себе и рассыпая по моему лицу легкие поцелуи. — Я люблю тебя, — три слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела возненавидеть себя за то, что не удержалась. Уткнувшись в плечо Перси, я ждала, что… А, в принципе, чего я ждала? Перси замер на месте, боясь пошевелиться, а потом еще сильнее сжал меня, утыкаясь носом в шею и глубоко вдыхая. Я чувствовала его улыбку, когда нежный поцелуй пришелся мне в ключицу. — Я знаю. Знал это всегда, — тихо произнес Джексон, вызывая толпы мурашек по моему телу. Сын Посейдона на мгновение отстранился, но в следующую минуту нежно приподнял мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И я замерла. Было такое ощущение, что его глаза, которые я всегда сравнивала с изумрудами, превратились в океан. Парень медленно провел большим пальцем по моей губе, будто спрашивая разрешения, но в этот же момент сорвался, целуя так, как никогда ни целовал. С учетом того, конечно, что это наш от силы пятый поцелуй в жизни. Но словно электрический импульс прошелся по мне, когда я с невыносимой жадностью припала сама к его губам, прикусывая нижнюю, но тут же зацеловывая ее, пытаясь прижаться как можно ближе. Слезы просто градом текли из глаз. Мне не хотелось, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался. Хотелось поставить его на повтор. Бесконечный повтор, такой сладкий. Руки Перси прижимали меня к себе с немыслимой силой. Я знала, что будут гематомы, но мне хотелось не хотелось останавливать его. Это не сон. Не сладкий сон с печальным концом. Мои волосы рассыпались по плечам, щекоча скулы Перси, который так отчаянно, как и я, не желал отрываться от моих губ. Укусив парня, я услышала рык и не смогла сдержать улыбки, продолжая доверчиво прижиматься к нему. За долгое время мне не хотелось от него бежать. Мне хотелось оставаться тут, рядом с ним, среди пыльных книг, на старом кресле. Все это не важно, главное, что с ним. Мне было плевать на то, что за моей спиной стоит Кларисса, слащаво улыбаясь. Мне было плевать на то, что за долгое время за окном лил дождь, который мелодично ударялся о крышу библиотеки. Было плевать на то, что будет против всего этого Афина. Было плевать на то, что нас не поймут. Будут травить, напоминая, что я вновь зайду за тень великого Персея Джексона. Мне было плевать. Потому что такой счастливой я не чувствовала себя уже очень давно. Задыхаясь от нехватки кислорода, я начала рассыпать поцелуи по лицу Перси. Разум был словно в тумане. Хотелось продолжить эти прикосновения. Хотелось замереть. Остаться тут. Навсегда. И я знала, что мне не одной не плевать на все. Я знала, чувствовала, что Перси это волновало не меньше меня. Перси с трудом оторвался от меня, так же, как и я от него. Грудная клетка отчаянно хотела захватить как можно больше такого нужного кислорода… Фраза банальная, но зачем кислород, если ты не чувствуешь, что дышишь, когда рядом нет его? Зачем легкие, если они отторгают такой вроде бы необходимый воздух? Зачем все это, если вдыхаешь и чувствуешь себя настоящей, сидя вот так у него в руках и крепко прижимаясь? — Я люблю тебя, Аннабет Чейз. Нет, не так… Я люблю тебя, Воображала, — прошептал он, вновь впиваясь в мои губы и так же крепко прижимая меня к себе, будто боясь, что я вновь убегу. А может это и не так? Может, не только я одна пытаюсь понять и почувствовать, что это не сон, не иллюзия, а реальность? — Воображала… — произнес Перси после того, как мы уже около часа сидели на этом хлипком, но теперь еще более любимом кресле. — Ммм…? — промычала я, чувствуя, что засыпаю. — Тебе спать пора. Ты трое суток не спала нормально. Идем, — шептал парень, поглаживая меня по спине. — Не хочу. Мне и тут хорошо. Тепло, — в доказательство слов я еще сильнее прижалась к Перси, немного ерзая на нем, усаживаясь поудобнее и утыкаясь носом парню в грудь. — Воображала, какая же ты… Перси не договорил, но мне этого и не нужно было. Я почувствовала, что парень встал и поудобнее подхватил меня на руки. Стащив с кресла плед, на котором он сидел, Перси накрыл меня им, давая почувствовать, что плед весь пропах сыном Посейдона, отчего я еще сильнее начала закутываться в него. Я ощущала на себе осуждающие взгляды ребят из лагеря. Не видела, но чувствовала то, как во мне прожигали дыру и как напрягались мышцы Перси под моими ладонями. — Что с ней? — спросила Кейт, моя сестра и мой заместитель, когда Перси открыл дверь домика и уже направлялся к лестнице. — Уснула. — С чего мне тебе верить?! — зло прошипела девушка. — Все нормально Кейт. Не нервничай, — сонно пробормотала я, не открывая глаз и демонстративно прижимаясь к Перси еще сильнее. Джексон спокойно поднялся ко мне в комнату. И тут я напряглась, прокручивая в голове местоположение чертежей. Вспомнив, что мы спрятали с Ла Ру их у Дрю, я облегченно выдохнула. Перси аккуратно уложил меня на кровать и уже собирался уходить, как я успела захватить его запястье в плен. — Останься, — попросила я жалобным голосом и, чувствуя, как кровать прогнулась под весом весьма массивного тела, в следующую минуту оказалась в плену теплых рук.