К Петре

С тех пор, как твоя рука коснулась моей души, прошло полгода. Все более менее начали воспринимать меня, да и я стал более привычным к тем, кто меня окружает. Я успел заработать себе неплохой авторитет на тот момент, перебив больше десятка титанов. Движимый слепой ненавистью к этим существам, я однажды чуть не потерял тебя. До сих пор ненавижу себя за то, что позволил смерти погладить тебя по спине. Это была очередная вылазка. Согласно плану, я должен был ехать за тобой, впереди тебя должен был быть Майк. Я тогда еще не понял, что почувствовал, но сейчас мне стало ясно это ощущение — спокойствие. Я спокойно вздохнул, когда узнал, что ты между двумя сильными бойцами. Если что я прикрою тебя. Я надеялся, что у Майка хватит способностей защитить тебя спереди. Перед чертой леса показались титаны. Несколько пятнадцатиметровых, шестиметровые… Легко. Даже не запачкаюсь. Они побежали к нам навстречу, была дана команда к бою. Я зацепился тросом за ближайшее дерево и спрыгнул, усевшись на нём и ожидая, когда гиганты подойдут ближе. Я смотрел лишь на них. Совсем потерял из поля зрения тебя. Прости, ангел, что не обратил на это внимания. Один, другой, куски плоти разлетались по зеленому покрывалу, испаряясь и не оставляя после себя следа. Я так увлекся, что не заметил, как в одиночку положил пятерых титанов. Почти добрался до шестого, как… — Майк! — услышал твой голос где-то справа. Оглянулся и на секунду застыл от ужаса. Майка схватил пятнадцатиметровый титан. Он уже занес его над головой, как ты, моё отчаянное чудо, пролетела прямо над пастью чудовища, обрубая ему пальцы и отталкивая Майка из рук неминуемой гибели. Слишком близко, Петра, слишком близко. Титан схватил зубами твой зеленый плащ. Не можешь вырваться, как бабочка, попавшая в сеть паука. Машинально делал всё: цеплялся за ветви, мышечной памятью управлял УПМ и выхватил тебя из пасти уродливой твари, в то время как Майк вырезал клинком смертоносный узор на толстой шее титана. Я не мог даже моргнуть, смотрел на тебя и неосознанно прижимал ближе к себе, встречаясь своим взглядом с твоим. Твои глаза в тот момент напоминали густой кленовый сироп — тёмные из-за страха, перекрытые мужеством и самоотверженностью. Теперь понятно, как ты оказалась в легионе разведки. Другой судьбы для такой как ты не могло быть. — Леви! — кричала ты, — Рука! Я перевел взгляд на своё плечо. Черт. Вероятно, поцарапался об зубы титана, когда спасал тебя. Но почему же ты замечаешь такие мелочи в такой момент?! Почему не подумала о себе, когда прыгала в рот убийце?! Я нахмурился и промолчал. Опустил тебя на землю и мельком осмотрел. Чего-то серьезного не было, лишь ссадины. И их бы не было, приди я раньше… Но тогда я еще не думал об этом. Была дана команда к отступлению. На этот раз я тоже ехал позади тебя. Видел, что ты украдкой поглядываешь на меня, но не смотрел в ответ. Всё еще не понимал, почему ты так волнуешься обо всех вокруг и почему так бездумно жертвуешь своей жизнью. Я и сейчас этого не понимаю, если говорить откровенно. Мы добрались до стен. Снова люди, ожидающие от нас слишком многого. Снова шум, обвинения или наоборот, гордость. Ни то, ни другое неприятно. Плохо быть злодеем, героем быть еще хуже. Я не хотел ощущать все это на себе и вообще предпочитал не смотреть никому в глаза. Но в тот день я заметил, что ты смотришь на каждого. Заметил, что ты улыбнулась маленькой девочке в толпе, которая говорила рядом стоящему мальчику о том, что она хочет быть как ты. Ты сочувствующе посмотрела на рыдающую женщину в толпе, которой Эрвин отдал нашивку с крыльями. В твоём взгляде было столько всего. Столько доброты, сострадания, милосердия. Казалось, что всему этому ни в стенах, ни за ними вообще нет места, но ты доказывала обратное. Ты была олицетворением непоколебимой надежды. Ты остаешься им для меня до сих пор. *** Чистые бинты ремнями обмотали мою руку. Надеюсь, заживет до следующей вылазки. Я сидел на крыльце и поглядывал на лошадей, что жадно набросились на еду. Мне же есть совсем не хотелось, несмотря на обеденное время. Но ты, верно, не собиралась с этим мириться. — Нужно поесть, — ты села рядом без единого шороха. В твоих руках поднос с горячим обедом. — Не хочу, — бросил я, неосознанно посмотрев на тебя. Дурочка. Обработаешь раны кому угодно, только не себе. Ты поставила поднос между мной и собой. Я не думая взял тебя за запястье и поволок за собой. — Что такое? Как же обед?! — возмутилась ты, а я только молча вёл тебя в медпункт. Помню, как ты удивилась, когда я привел тебя туда. Помню, как твоя теплая ладонь похолодела и чуть сжалась в моей руке. — Ты не обработала свои раны, — холодно отозвался я, доставая вату и перекись. — Это всего лишь ссадины и царапины, ничего серьезно…- отнекивалась ты. А я готов был наорать на тебя, но обошелся лишь серьезным взглядом. Ссадины на тебе равны моим переломам. Ты до последнего этого не понимала. И совсем себя не берегла. Твоя кожа как бумага. Только гораздо-гораздо мягче. Свежая кровь на на ней напоминала чернила, а царапина — кривой почерк смерти. Перекись шипела на каждой ссадине, ты сжимала зубы и старалась не издавать звуков. А я впервые в жизни старался действовать нежнее. — Спасибо… — с улыбкой сказала ты, когда я перевязал глубокую ссадину. Нечего ответить. — Но теперь нужно поесть! — вдруг в твоих глазах заплясали озорные детские чертики. Ты схватила меня за руку и потащила в столовую. В этом была вся ты.